344 В. И. Ленин

к «избранным душам», стоящим выше массовой организации и массовой дисциплины, выступает здесь замечательно отчетливо. Объяснять отказ от работы в партии тем, что «мы не крепостные», значит с головой выдать себя, признать полное отсутствие дово­дов, полную неспособность мотивировки, полное отсутствие разумных причин недо­вольства. Мы с Плехановым заявляем, что считаем отказ ничем с нашей стороны не вы­званным, просим изложить разногласия, а нам отвечают: «мы не крепостные» (с добав­лением: мы еще насчет кооптации не сторговались).

Интеллигентскому индивидуализму, который выказал себя уже в спорах о § 1, обна­ружив свою склонность к оппортунистическому рассуждению и к анархической фразе, всякая пролетарская организация и дисциплина кажутся крепостным правом. Читаю­щая публика скоро узнает, что и новый партийный съезд кажется этим «членам пар­тии» и «должностным лицам» партии — крепостным учреждением, страшным и невы­носимым для «избранных душ»... Это «учреждение» и в самом деле страшно для тех, кто охоч попользоваться титулом партийности, но чувствует несоответствие этого ти­тула с интересами партии и волей партии.

Резолюции комитетов, перечисленные мной в письме в редакцию новой «Искры» и напечатанные т. Мартовым в «Осадном положении», доказывают фактически, что по­ведение меньшинства было сплошным неподчинением постановлениям съезда, дезорга­низацией положительной практической работы. Составившееся из оппортунистов и не­навистников «Искры» меньшинство рвало партию, портило, дезорганизовало работу, желая отомстить за поражение на съезде и чувствуя, что честными и лояльными сред­ствами (разъяснением дела в печати или на съезде) оно никогда не сумеет опровергнуть выдвинутого против них на втором съезде обвинения в оппортунизме и в интеллигент­ской неустойчивости. Сознавая свое бессилие убедить партию, они воздействовали тем, что дезорганизовывали партию и мешали всякой работе. Их упрекали в том, что они (напутав на съезде) сделали щель в нашей посудине; они отвечали

ШАГ ВПЕРЕД. ДВА ШАГА НАЗАД 345

на упрек тем, что всеми силами старались совершенно разбить треснувшую посудину.

Понятия запутывались до того, что бойкот и отстранение от работы объявлялись «честным средством» борьбы. Тов. Мартов всячески вертится теперь около этого ще­котливого пункта. Тов. Мартов так «принципиален», что защищает бойкот,., когда он ведется меньшинством, и осуждает бойкот, когда он грозит самому Мартову, попавше­му в большинство!

Я думаю, можно оставить без разбора вопрос о том, дрязга ли это или «принципи­альное разногласие» относительно честных средств борьбы в соц.-дем. рабочей партии.

П осле неудачных попыток (4 и 6 октября) добиться объяснения от начавших исто­рию из-за «кооптации» товарищей, центральным учреждениям оставалось только по­смотреть, какова будет на деле обещанная ими на словах лояльность борьбы. 10 октяб­ря ЦК обращается с циркуляром к Лиге (см. прот. Лиги, стр. 3—5), заявляя о вырабаты­ваемом им уставе и приглашая членов Лиги к содействию. Съезд Лиги в то время был отклонен администрацией ее (двумя голосами против одного, см. стр. 20 там же). Отве­ты сторонников меньшинства на этот циркуляр сразу показали, что пресловутая лояль­ность и признание решений съезда были лишь фразой, что на деле меньшинство реши­ло безусловно не подчиниться центральным учреждениям партии, отвечая на их при­зывы к объединенной работе отписками, полными софизмов и анархических фраз. На пресловутое открытое письмо члена администрации, Дейча (с. 10), мы ответили вместе с Плехановым и другими сторонниками большинства решительным выражением «про­теста против тех грубых нарушений партийной дисциплины, при помощи которых должностное лицо Лиги позволяет себе тормозить организационную деятельность пар­тийного учреждения и призывает к такому же нарушению дисциплины и устава

Г орнозаводская резолюция (стр. 38 «Осадное положение»).