318 В. И. Ленин

Итог: резолюция тов. Старовера, подписанная также тт. Мартовым и Аксельродом, ошибочна, и третий съезд поступит разумно, если отменит ее. Она страдает политиче­ской расплывчатостью теоретической и тактической позиции, казуистичностью — практических «условий», требуемых ею. Она смешивает два вопроса: 1) разоблачение «антиреволюционных и противопролетарских» черт всякого либерально-демократического течения и обязательность борьбы с этими чертами и 2) условие вре­менных и частных соглашений с любым из таких течений. Она не дает того, что надо (анализа классового содержания либерализма), и дает то, чего не надо (предписание «условий»). На партийном съезде вообще нелепо вырабатывать конкретные «условия» временных соглашений, когда нет налицо даже определенного контрагента, — субъек­та таких возможных соглашений; да если бы и был таковой «субъект» налицо, то во сто раз рациональнее было бы предоставить определение «условий» временного соглаше­ния центральным учреждениям партии, как это и сделано съездом по отношению к «те­чению» гг. социалистов-революционеров (см. плехановское видоизменение конца резо­люции тов. Аксельрода, стр. 362 и 15 протоколов).

Что касается до возражений «меньшинства» против резолюции Плеханова, то един­ственный довод т. Мартова гласил: резолюция Плеханова «кончает мизерным выводом: надо разоблачать одного литератора. Не будет ли это — идти «на муху с обухом»?» (стр. 358). Довод этот, в котором отсутствие мысли прикрывается хлестким словечком — «мизерный вывод», — дает нам новый образчик претенциозной фразы. Во-первых, резолюция Плеханова говорит о «разоблачении перед пролетариатом ограниченности и недостаточности освободительного движения буржуазии всюду, где бы ни проявилась эта ограниченность и недостаточность». Поэтому чистейшими пустяками является ут­верждение тов. Мартова (на съезде Лиги, стр. 88 протоколов), что «все внимание долж­но быть обращено на одного Струве, одного либерала». Во-вторых, сравнивать госпо­дина Струве с «мухой», когда речь идет о возмож-

ШАГ ВПЕРЕД. ДВА ШАГА НАЗАД 319

ности временных соглашений с русскими либералами, значит приносить в жертву хле­сткости элементарную политическую очевидность. Нет, г. Струве не муха, а политиче­ская величина, и он является таковой не потому, чтобы он лично был очень крупной фигурой. Значение политической величины дает ему его позиция, позиция единствен­ного представителя русского либерализма, хоть сколько-нибудь дееспособного и орга­низованного либерализма, в нелегальном мире. Поэтому говорить о русских либералах и об отношении к ним нашей партии и не иметь в виду именно г. Струве, именно «Ос­вобождения» — значит говорить, чтобы ничего не сказать. Или, может быть, тов. Мар­тов попробует указать нам хоть одно единственное «либеральное или либерально-демократическое течение» в России, которое хоть отдаленно могло бы сравниться в на­стоящее время с «освобожденским» течением? Интересно было бы посмотреть на та­кую попытку!

«Имя Струве ничего не говорит рабочим», — поддерживал т. Костров тов. Мартова. Это уже довод, не во гнев будь сказано т. Кострову и т. Мартову, — акимовский. Это

112

уже вроде пролетариата в родительном падеже .

Каким рабочим «ничего не говорит имя Струве» (и имя «Освобождения», названно­го в резолюции т. Плеханова рядом с именем г. Струве)? Таким, которые

* На съезде Лиги тов. Мартов привел еще такой довод против резолюции тов. Плеханова: «Главное соображение против нее, главный недостаток этой резолюции заключается в том, что она совершенно игнорирует то, что наша обязанность — не уклоняться в борьбе с самодержавием от союза с либерально-демократическими элементами. Тов. Ленин назвал бы подобную тенденцию мартыновской. В новой «Искре» тенденция эта уже проявляется» (стр. 88).

Этот пассус — редкое, по своему богатству, собрание «перлов». 1) Сугубой путаницей являются сло­ва о союзе с либералами. Никто и не говорил о союзе, тов. Мартов, а лишь о временных или частных со­глашениях. Это большая разница. 2) Если Плеханов в резолюции игнорирует невероятный «союз» и го­ворит лишь вообще о «поддержке», то это не недостаток, а достоинство его резолюции. 3) Не потрудится ли тов. Мартов объяснить нам, чем характеризуются вообще «мартыновские тенденции»? Не расскажет ли он нам об отношении этих тенденций к оппортунизму? Не проследит ли он отношение этих тенден­ций к параграфу первому устава? 4) Я положительно сгораю от нетерпения услышать от тов. Мартова, в чем проявились «мартыновские тенденции» в «новой» «Искре»? Пожалуйста, избавьте меня скорее от муки ожидания, тов. Мартов!