13. Мэнцзы

       Мэн-цзы – великий древнекитайский философ в период Сражающих царств (5-3 вв. до н.э.), последователь конфуцианства.

Мэн-цзы стал продолжателем идей Конфуция -- основателя конфуцианства. Он выдвинул единую идеологическую систему, которая оказала огромное влияние на потомков.

С одной стороны, Мэн-цзы строго распределил классовые статусы правителей и управляемых, и, подражая государственной системе, сложившейся в царстве Чжоу, составил сословный строй, начиная от императора до простолюдина; а с другой, --он уподоблял отношения господина и подданного отношениям отцов и детей, выступал за то, чтобы правители, как родители в семье, должны заботиться о народе, и народ должен относиться к ним как к родителям, почитать их и заботиться о них.

Мэн-цзы связал воедино этические правила и политику, подчеркивая, что моральные качества являются корнем управления. Он говорил: «Суть Неба -- в государстве, суть государства -- в семьях, суть семей -- в себе самих».

Мэн-цзы обобщил 4 конфуцианских моральных нормы, то есть "жэнь" (гуманность), "и" (справедливость), "ли" (ритуал), "чжи" (мудрость). Он считал, что среди этих четырех норм "жэнь" и "и" -- самые главные. Если каждый член общества налаживал отношения между людьми на основе "жэнь" и "и", стабильность в политике и единство Поднебесной имели бы надежную гарантию.

  Несмотря на то, что идеи Мэн-цзы оказывали большое влияние на политику, идеологию, культуру, но в то время учение Мэн-цзы не получило должное внимание тогдашней власти.

Мэн-цзы посещал и убеждал ванов распространять свою теорию "Гуманного управления". Он побывал в царствах Лян (Вэй), Ци, Сун, Тэн, Лу, правители которых в то время стремились к обогащению страны и военному усилению, чтобы тем самым осуществить объединение Поднебесной путем насилия. Поэтому учение Мэн-цзы считали педантичным, оно не получило своего полного воплощения.

Позже Мэн-цзы оставил свои проповеди и вместе со своими учениками занялся созданием трактата «Мэн-цзы». Основным содержанием книги стала запись бесед Мэн-цзы, дебаты с представителями других учений. Вся книга была написана с большим размахом, глубокими чувствами, ярким пояснением, углубленной критикой, острой иронией. Даже тысячи лет спустя при чтении "Мэн-цзы" люди по-прежнему, остро испытывают сильные чувства философа и его прямой характер, видят живой образ великого мыслителя.

«Мэн-цзы» - книга, где изложены слова и дела Мэн Кэ, странствующего учителя мудрости.

Раскроем эту книгу на первой ее странице.

Мэн-цзы явился к лянскому Хуэй-вану. Царь сказал: «Почтенный! Вы пришли сюда, не сочтя тысячу ли за даль. Вероятно, у вас есть что-то, что пойдет на пользу моей стране?» Мэн-цзы на это ответил: «Царь! Зачем обязательно говорить о пользе? Ведь есть только человеческое и должное» (гл. «Лян Хуэй-ван», ч. I). Эти знаменитые слова образуют композиционный зачин всего произведения и вместе с тем составляют и идейный стержень его. Мэн-цзы говорит уже не об одной «человечности» (жэнь) - основном начале человеческой природы, находящем свое выражение, по мысли Конфуция, в «любви к людям» (ай жэнь), а еще и о «должном» - чувстве должного, чем определяются проявления человеческой природы в человеке. В этом и состоит то новое, что внес в конфуцианство доктрину Мэн-цзы и что в ней прочно утвердилось навсегда.

Понять соотношение «человеческого» и «должного» в человеке помогает один пример, приводимый Мэн-цзы. Представьте себе, говорит он, что вы вдруг замечаете, что ребенок, играющий у колодезного сруба, вот-вот упадет в колодец. Мгновенно вспыхнувшее при виде опасности, угрожающей другому, чувство тревоги за него и есть проявление человечности; а то, что вы тут же бросились спасать ребенка, есть проявление в вас присущего вашей человеческой природе чувства должного.

Этот воображаемый случай дает Мэн-цзы возможность развить целую теорию человеческой природы. Обратимся непосредственно к его словам, тем более что эти слова - одно из самых прославленных мест произведения.

«Всем людям присуще чувство неравнодушия к другому. Вот древние цари [...] Они обладали этим чувством неравнодушия, и их правление было правлением, построенным на этом чувстве; если же управлять строго на основе чувства неравнодушия к людям, править Поднебесной будет так просто, как вертеть что-нибудь в своих руках.

Почему я говорю, что всем людям присуще чувство неравнодушия к другому? Допустим, вы вдруг заметили, что малый ребенок вот-вот свалится в колодец. У каждого тут содрогнется сердце от страха за него. И каждый сделает то, что нужно. И сделает это не потому, что хочет войти в сношения с родителями ребенка, не потому, что ему требуется похвала соседей и друзей, и не потому, что он страшится их осуждения. Исходя из этого, мы и видим: в ком нет чувства сострадания, тот не человек; в ком нет

чувства стыда, тот не человек; в ком нет чувства самоотверженности, тот не человек; в ком нет чувства различия хорошего и плохого, тот не человек. Чувство сострадания - начало человечности; чувство стыда - начало должного; чувство самоотверженности - начало дисциплинированности: чувство хорошего и плохого - начало ума» (гл. «Гунсунь Чоу», ч. I).

Все эти свойства, заложенные в самой природе человека, убеждают, как считает Мэн-цзы, в том, что природа эта в своей основе добра.

Это положение об изначальном добре человеческой природы представляет другой вклад в доктрину конфуцианства, сделанный Мэн-цзы. Правда, оно не было столь же безоговорочно принято в дальнейшем, как положение о чувстве «должного», соединенного с чувством «человечности».

Мэн-цзы довольно долгое время провел при дворе Сюань-вана, правителя царства Ци. В книге «Мэн-цзы» приведены многие из его бесед с этим правителем. Вот одна из них, характерная для манеры Мэн-цзы вести разговор. «Мэн-цзы, обратившись к цискому Сюань-вану, сказал: „Представьте себе, государь, что один из ваших сановников отправился путешествовать в страну Чу, поручив жену и детей заботам друга; когда же вернулся, обнаружил, что его друг морил их голодом и холодом. Как он должен бы поступить с ним?“ - „Прекратить с ним дружбу!“ - ответил царь. Мэн-цзы продолжал: „А когда судья не умеет руководить своими подчиненными, как быть с ним?“ - „Отставить его!“ - сказал царь. „А когда вся страна никак не управляется, как нужно? Как быть с этим?“ - продолжал Мэн-цзы. Царь посмотрел направо и налево и повел разговор о другом» («Лян Хуэй-ван», ч. II).

И еще одно высказывание: «Правитель, который думает свершить великое дело, с почтением относится к людям высокого ума среди своих слуг. Когда они нужны для чего-нибудь, он не вызывает их к себе, а сам идет к ним и совещается с ними. У умного правителя такие слуги всегда есть. Если же в уважении к человеческому достоинству, в любви к правильному Пути он не таков, ему не свершить великие дела» (гл. «Гунсунь Чоу», ч. II). Во времена Конфуция еще так не думали, но во времена Мэн-цзы лучшие умы страны думали именно так.

«Мэн-цзы» - литературное произведение. В известной нам редакции книга распадается на 7 больших разделов, каждый из которых состоит еще из 2 частей, так сказать «глав». По этим разделам распределены беседы Мэн-цзы с определенными лицами или некоторым кругом лиц. Разумеется, главное в произведении - мысли на самые разные, но актуальные для своего времени темы. Но это все же не трактат: никакого систематического изложения каких-либо взглядов, никакого «академизма» в авторском отношении к ним. Мэн-цзы сказал, что каждому человеку свойственно чувство неравнодушия к другому, буквально даже не «чувство», а «сердце». Это в полной мере можно приложить к нему самому: все, о чем бы он ни говорил, проникнуто именно таким «чувством неравнодушия» к людям, их жизни, к своей стране, ее судьбам. Книга «Мэн-цзы» - страстная публицистика, и Мэн-цзы - ее герой, представленный мыслителем весьма широкого плана. Как он подан в этой книге? Через беседы, которые он ведет с разными лицами, преимущественно с правителями, через высказывания. Беседы эти и простые - обмен репликами, и полемические - наступление на собеседника. Высказывания - то краткие изречения, афоризмы, то пространные изложения определенных концепций с обширными ссылками на исторические факты.

Другой источник:

Учение Мэн-цзы представлено в состоящем из 7 двухчастных глав и 261 параграфа трактате Мэн-цзы, построенном по образцу Конфуциева Лунь юя, но в отличие от последнего содержащем более сложную систему аргументации, отражающую развитие протологического и нумерологического (сян шу чжи сюэ) метода. Доля участия Мэн-цзы в написании текста названной его именем книги составляет предмет дискуссии. Сыма Цянь, считал ее автором самого Мэн-цзы, тогда как Хань Юй (768–824) таковыми считал его учеников Гунсунь Чоу и Вань Чжана. Их именами названы две главы трактата (соответственно – 2-я и 5-я), которые, по мнению японского философа Ито Дзинсая (1627–1705), по-видимому, и были ими написаны.

Важнейшим вкладом Мэн-цзы в китайскую философию стало учение о «доброй природе» (син шань) человека.

Принципиально важное высказывание Конфуция: «По природе [люди] близки друг другу, а по привычкам далеки друг от друга»(XVII, 2). Вероятнее всего, в этом высказывании заключена мысль о единстве человеческой природы и ее нейтральности по отношению к добру и злу, которые становятся свойственны человеку под влиянием внешних обстоятельств. Мэн-цзы, развивая идею Учителя об общности природы всех людей, что наиболее ярко выразилось в его тезисе: «Совершенномудрые и я (мы) – однородны», определил эту сущность как изначальную доброту: «Человеческая природа добра» (жэнь син шань е), и это присуще ей так же, как воде – свойство течь вниз (Мэн-цзы, IV А, 2, III А, 1).

Под изначальной добротой Мэн-цзы понимал главным образом четыре прирожденных специфических качества человека, своим истоком имеющих непосредственное спонтанное чувство, а завершением – сознательное поведение (пример: см. выше ребенок на краю колодца).