Речевая характеристика персонажей. Речевое поведение

Главный герой обладает очень логичной и эмоциональной речью, иногда правда слегка отрывистой. Это замечают и другие персонажи романа (Лизавета Прокофьевна Епанчина, Александра). Лизавета Прокофьевна Епанчина: «Он хорошо говорит, – заметила генеральша, обращаясь к дочерям и продолжая кивать головой вслед за каждым словом князя, – я даже не ожидала» [Достоевский, 1981, с. 53]. Александра Епанчина: «Вы очень обрывисты» [Достоевский, 1981, с. 60]. Ему удавалось заинтересовать детей в Швейцарии, т.к. его речь идёт из глубины души, он высказывает всё, что думает, очень искренен; князь Мышкин: «А впоследствии я и учился, и читал всё только для того, чтоб им потом рассказать, и все три года потом я им рассказывал. Когда потом все меня обвиняли, – Шнейдер тоже, – зачем я с ними говорю как с большими и ничего от них не скрываю, то я им отвечал, что лгать им стыдно, что они и без того всё знают, как ни таи от них, и узнают, пожалуй, скверно, а от меня не скверно узнают» [Достоевский, 1981, с. 70].

Образ-персонаж в оценке философов, писателей, литературных критиков, ученых (литературоведов)

Существуют разные подходы к рассмотрению образа князя Мышкина. Многие литературоведы и философы считают данный образ неудачным, например, В.М. Лурье, А.П. Белик. Последний пишет: «ни цельности, ни жизненной полноты, ни завершенности положительно прекрасного типа не вышло из обаятельного Мышкина, хотя он и не смешон» [Художественные образы Достоевского, с. 137].

По мнению Н. Бердяева, «Мышкин стоит в стороне от тех образов Достоевского, в которых он изображает судьбу человека» [Философия творчества, культуры, искусства, с. 79] Все несчастья Мышкина заключаются в том, что он «слишком был подобен ангелу и недостаточно был человеком, не до конца человеком», ему «многое человеческое было чуждо». Философ считает, что Достоевский не может оставаться в своих решениях вопроса о человеке на ангелоподобном образе Мышкина, этот образ не может осмысливаться писателем как «выход из трагедии человека». Кроме того, в самом герое есть столкновение двух разных начал, что проявляется в «больной, раздвоенной, безысходно-трагической» любви к миру: «В страдании своем он проявляет своеволие, он переходит границы дозволенного. Бездна сострадания поглощает и губит его. Он хотел бы перенести в вечную божественную жизнь то надрывное сострадание, которое порождено условиями относительно земной жизни. Он хочет Богу навязать свое беспредельное сострадание к Настасье Филипповне. Он забывает во имя этого сострадания обязанности по отношению к собственной личности. В сострадании его нет целостности духа» [Философия творчества, культуры, искусства, с. 78].

По мнению Вячеслава Иванова, главной в романе является идея вины, лежащей в самом воплощении: «поистине вина Мышкина в том, что он пришел в мир чудаком, иностранцем, гостем из далекого края» и стал жить так, «как воспринимал жизнь»; он воспринимал мир «в сонной грезе движущимся в Боге, а отпавший мир оказался в близи повинным своему закону греха и смерти»; этого чужого восприятия вещей Мышкиным «мир не понял и не простил» и правильно обозвал его «идиотом» [Достоевский и роман – трагедия // О Достоевском. Творчество Достоевского в русской мысле, 1990, с.299].

Из вышеизложенных примеров видно, что герой романа Ф.М. Достоевского «Идиот» очень неоднозначен, сложен и полностью ещё не раскрыт.