2. Право и закон.

Право – от первый, образец для следования.

"Править": 1) прямить, выпрямлять, исправлять, поправлять, делать правее, прямее, исправнее// доправлять, взыскивать, взымать должное...//-кого, оправдывать, выгораживать, освобождать от вины, выставлять правым, невиноватым...// -чем, управлять, распоряжаться, начальствовать, повелевать, давать направление, направлять, руководить. 2) "быть первым", "вести, стоя во главе", "продвигаться вперед".

Наличие в смысле "права" некоторого комплекса *прав- , определяющего стремление, мотивы и ориентиры культурной группы, выработавшей этот комплекс, либо позаимствовавшей его. Таким комплексом наделены те лица или группы, которые по тем или иным причинам могут считаться получившими "долю" от бога, люди, отмеченные каким-либо выделением их из общей массы с тем условием, что такая маркированность является общепризнанной и легитимной. Это может быть что угодно, начиная от места, времени рождения, семьи, в которой человек родился, и заканчивая какими-нибудь физическими или психическими отклонениями, родимыми пятнами или длинными мочками ушей, эпилептическими припадками или симптомами проказы. Важно, чтобы субъект, обладающий комплексом *прав, мог оценивать свое положение как "верхнее" или "правое", что в архаической системе пространственных координат значило "лучшее" и "более приближенное к подателю благ". Только такой субъект мог издавать или провозглашать "правды", распространяя их на то количество подданых и ту территорию, которую покрывал его комплекс "прав". Комплексом *прав- обладал только вышестоящий, как и должно было следовать из семантики слова. Генеральным значением хода сверху-вниз как "правления" и хода снизу-вверх как "правоты" могло послужить понятие "права" как некоторого установленного положения в вертикальной оси координат или даже как основы существования такой оси.

Таким образом, "правость" обозначала некоторую над-положенность, над-стояние, превышение, возвышенное положение как в топологическом, так и в социальном (видимо, несколько позднее) плане. "Прав" был тот, кто имел некоторые преимущества и привилегии в отношении каких-либо предположений - относительно каждого конкретно-данного положения он стоял выше.

Закон - от кон — «начало» и «конец» (кол, столб) – (за Коном). Кон - праведный путь, норма жизни в соответствие с совестью рода, племени. Закон – нормы применяемые к тем, кто вышел за границы обычного права, по отношению к чужакам и тем, кто ведет себя как чужой.

Lex (лат.) – общая клятва государства. Закон как внешнее противопоставляется праву как внутреннему, органическому.

3. Архетип преступления.

Преступник — пре-ступил, перешел положенный предел. Преступник считает, что весь этот мир проклят. Преступник знает свою вину, жаждет наказания, искупления. Потребность в преступлении - это всегда в какой-то мере потребность в наказании.

Запреты фиксируются в табу, соблюдение которые позволяет хранить чистоту и избегать осквернения. Нарушение табу карается сверхъестественными силами.

Быть табу – означает быть общественно опасным и требующим изоляции. Опасны и сами находятся в опасности божественные цари, вожди и жрецы, убийцы, роженицы, женщины во время менструаций, плакальщики, лица, находящимся в трауре, и всем те, кто приходил в соприкосновение с покойником. Целью табу является изолировать указанные категории лиц от всего остального мира, чтобы их не достигла или от них не исходила внушающая страх опасность.

Оказаться праведником или преступником — это зависит от твоей “доли”, а не “вины” (вернее, “вина” является твоей “долей”) связано не только и не столько с коррупцией суда, сколько с его (суда) “бессилием”. У суда нет “аппарата” для взвешивания мер вины и наказания. (С другой стороны, раз “не в силах человеческих судить о виновности”, то почему бы по крайней мере не разжиться мздою?)

Испытание огнем или водой показывает, “исполнен” ли подозреваемый Правдой; если да, то он праведник и остается невредим — ибо “Правда в огне не горит и в воде не тонет”

4. Священный вор. Кража - ритуальное действие, придающее добытым таким способом предметам особую сакральность и магическую силу. Широко применяется в разнообразных обрядах как охранительного, так и продуцирующего характера. Является способом “отстранения” предмета, выведения его из привычного ряда, придания ему черт чужого, случайного, найденного, “нездешнего”, посланного из иного мира.

В обрядах вызывания дождя наиболее действенными оказывались краденые предметы: горшки и черепица, которые бросали в воду; рушник, который мочили, веник, из которого в некоторых районах Болгарии делали куклу Германа; пряжа, из которой за одну ночь изготовляли полотно или рушник; плуг, который словенцы бросали в воду, и т.д. Сербские пчеловоды полагали, что первый рой следует покупать, второй - одалживать, а третий - красть.

Дополнительным средством сакрализации предмета является его кража у лиц, имеющих высокий сакральный статус, например у вдов, беременных женщин, у гончара, инородца, у лиц с какими-либо магическими именами и так далее.

Вор не только крадет тайком, не только утаивает украденное, он ворует саму Тайну. Вором был Прометей, похитивший у богов огонь для людей. В воровстве огня были замечены многие культурные герои, добывающие для людей готовые блага культуры и элементы природы. Воруют не для себя.

Вор доверяется судьбе и живет, не думая о завтрашнем дне.

В сказках лучший человек на свете – это вор.

Ремесло воровства. Профессиональное, цеховое сообщество. Покровитель – Гермес. Роль дьявола при христианском боге.

5. Архетип вины. Обращаясь к практике осуждения и наказания Ницше замечает, что наказание большею частью рассматривалось как ответственность не столько за совершенный поступок столько за причиненный ущерб: «ничто в сознании судящих не свидетельствовало о том, что приходится иметь дело с «виновным». Речь шла просто о зачинщике зла, о каком-то безответственном осколке рока, вроде природного бедствия!» . В самом понятии виновности здесь обнаруживается некоторая двусмысленность. Виновный может рассматриваться как некий спусковой механизм, может быть, даже помимо своей воли, инициирующий действие причины, порождающей зло. И он должен быть наказан за это зло, поскольку незнание закона (в том числе и закона природы) не освобождает от ответственности.

Индейцы выплачивают компенсацию за случайную гибель утонувшего иноплеменника. При этом они безоговорочно признают себя виновными, поскольку тот погиб на участке реки, входящем в «зону ответственности» племени. Но то же самое безотчетное чувство виновности возникает и у человека пославшего ближнего в булочную, если тот стал жертвой транспортной катастрофы.

Мы виновны в этом переходе, мы создали этот мир и мы ответственны за то, что он теперь существует. Рождение из нашего поступка блага или зла равновероятно. Поэтому и ответственность здесь означает не наказание, а сознание своего активного участия в жизни, своей причастности к бытию.

Поскольку вина должна быть искуплена для восстановления баланса сакрального и профанного миров, то провинности переносились и возлагались на подходящий предмет, животное («козел отпущения») или человека. Проводился этот обряд чаще всего как изгнание выбранного объекта (будь то предметы, животные или человек) с территории народа. Подобные ритуалы проходили для изгнания голода, эпидемий болезни, в некоторых случаях каждый раз перед обработкой полей для посадки нового урожая, а также и после всевозможных праздников, сопровождавшихся вакханалиями и развратом.

Остракизм – изгнание граждан, опасных для государства, решавшееся путем тайного голосования в народном собрании (обычно сроком на 10 лет, в Афинах и древней Греции в 5-6 веках до н.э). Современным аналогом остракизма является практика «нерукопожатности».

Теория казней божиих – доктрина, опирающаяся на ветхозаветный образ сурового, безжалостного, карающего даже за незначительные проступки Божества. В Пятикнижии описаны «Десять казней египетских», обрушившиеся на египтян за отказ фараона освободить порабощённых сынов Израилевых. В Византии разрабатывалась в связи с эсхатологическими ожиданиями, когда бедствия воспринимались как предзнаменование последних времен.

На Руси формулируется "Повестью временных лет" и использовалось для объяснения стихийных бедствий и набегов степняков, для поиска ответа на вопрос, почему "нечистые" торжествуют над богоизбранным стадом христианским. Все невзгоды человек вызывает на свою голову сам падением нравов, беззакониями и слабостью в вере. Отмечалось, что люди русские снова и снова возвращаются ко злу.

Большая эсхатология была заменена малой, предполагавшей не только посмертные мытарства души до Страшного суда, но и прижизненный Божий суд, и прижизненную казнь ангелами Небесного воинства за преступление заповедей веры.

Бог не казнит, а только смиряет Русскую Землю. Поэтому божью кару предписывалось принимать со смирением: чем сильнее испытание, тем более оно способствует исправлению грешных и заблудших. Страстостерпцы приобретают венец мученичества. Поэтому казнимая душа всяко в будущий суд милость обрящет. Очистившиеся в страданиях, должны обратиться к истинной вере, чтобы отвести последующие беды и напасти.

За примерное смирение небесное воинство помогает одержать победы. Бог попечительствует над страной то в казни, то в милости. Невзгоды не должны повергать в отчаяние. Необходимо нравственное возрождение общества.