Странствия

Другой особенностью нового идеала монашества заключалось в том, что оно неотделимо от активной проповеди в миру. Франциск стал странствующим проповедником после того, как услышал рассказ из Евангелия о том, как Христос направил своих учеников проповедовать Царствие Небесное. В «Цветочках» есть эпизод, в котором миссия проповеди и обращения людей к вере дана Франциску богом: «Господь Иисус Христос открыл и Брату Сильвестру и Сестре Кларе, что надлежит тебе идти по миру с проповедью, ибо ты был призван не только ради себя самого, но ради спасения прочих»¹.

В прошлом монахи уходили из мира, отгораживались от него за стенами монастыря. Считалось, что соприкосновение с внешним миром мешало духовному совершенствованию монахов. Контакты с миром были строго ограничены, а то и вовсе запрещены. В уставе Бенедикта по этому поводу есть следующее указание: «Монах никоим образом не должен получать писем от родных или от кого-либо из Мира, ни писать им, а также не должен принимать или делать приношения и подарки без благословения аббата»².

Основными занятиями монаха были созерцание, молитва, работа в хозяйстве монастыря и интеллектуальный труд. Монастырь обеспечивал себя сам, стремился к полной автономии по все той же причине – нежеланию соприкасаться с греховным миром. Святой Бенедикт в своем уставе говорит следующее: «Монастырь же, если сие возможно, так должен быть устроен, чтобы все необходимое, т.е. вода, мельница, рыбный садок, огород и разные ремесла были внутри монастыря, дабы не было монахам необходимости выходить за стены, что вовсе не служит на пользу душ их».³

Таким образом, проповедь христианской веры не была монашеской миссией. Однако в новой эпохе монашества именно это стало главным. Св. Франциск возродил идеал жизни Христа, одновременно и созерцательно-молитвенный, и активный, в котором на первом месте стояла проповедь Благой Вести.¹

С идеалом проповеди связано и постоянное странствие монахов. Изначально, по замыслу Франциска, у ордена на должно было быть монастырей или каких-либо постоянных мест проживания. Конечно, с развитием ордена не удалось избежать появления монастырей, однако изначальный идеал был таков.

Именно этот идеал странствия и проповеди был причиной широкой миссионерской деятельности францисканцев. Они шли проповедовать в разные страны, не только в Европу, но и в Азию. Начало этому положил сам Франциск, по легенде приехавший с миссионерской миссией к турецкому султану («султану Вавилона», как сказано в «Цветочках»)², который проникся идеями христианства и перед смертью принял крещение.

В развитии проповеднической деятельности виден поворот к человеку, желание спасать его не только через молитвы, но и через личное воздействие. Основой монашеского подвига осталось отречение от земных благ и личного счастья, однако теперь в этом не было презрения к греховному миру, но наоборот, была жалость и сострадание к страждущему человеку.³ Целью и основной задачей монаха стало приведение людей к Богу.

Ученость

Отношение к интеллектуальному труду отличается у францисканского и бенедиктинского идеала монашества. Бенедиктинские монастыри были известными своими библиотеками, скрипториями, школами. Они служили центрами распространения грамотности. Более того, монахи должны были быть грамотными, так как чтение книг было обязательной частью распорядка дня. Неграмотные послушники проходили обучение в специальных школах при монастырях. Монахи читали сами, а также слушали чтения, что считалось необходимым для духовного совершенствования. Как следует из устава Бенедикта Нурсийского, на это занятие отводилось значительное количество времени.

«…другое же время — душеспасительным чтением. А посему считаем нужным распределить то и другое время так: чтобы от Пасхи до 1-го октября, выйдя рано, с часа первого 7 и почти по четвертый, они работали, что будет нужно; с четвертого же часа и вплоть до шестого пусть слушают чтения».

«В эти дни Четыредесятницы пусть все получат из библиотеки по книге, которую и читают по порядку, целиком; книги эти выдавать вначале Четыредесятницы. Пусть будут также приставлены один или два старца обходить монастырь в часы, когда 6paтия прилежит чтению, и смотреть, чтобы кто-либо из братьев не впал в уныние, предаваясь праздности или празднословию, и, не прилежа чтению, не был бы не только бесполезен себе самому, но и вреден другим... В день же воскресный пусть прилежат чтению все, исключая лишь тех, которые поставлены на разные службы»¹.

В понимании Франциска «книжная ученость» была гораздо менее важна. Грамотность не являлась обязательной, более того, в какой-то мере, поощрялась. В более позднем уставе 1223 г. написано: «и чтобы не стремились не знающие грамоты обучиться; но пусть помыслят, что более всего должны желать иметь Дух Господень и Его святое действие в себе».

В «Цветочках Святого Франциска» подчеркивается необязательность грамотности для распространения Слова Божьего. Нередки эпизоды, в которых необразованный монах в моменты, когда на него «снизошло благословение Господне» начинает говорить «мудро и складно»: «И вот в миг великого пыла душевного повелел Святой одному из братьев во имя Господне открыть рот и говорить, как вдохновит его Дух Святой. И брат, сделав, как было велено, чудесно говорил о Боге. Когда Святой Франциск попросил его замолчать, другой брат заговорил так же, весьма мудро и глубоко».¹

Причина такой смены в понимании того, каким должен быть монах, может крыться в следующем. На протяжении веков монахи развивали схоластическое учение и уделяли внимание богословским вопросам, непонятным простым обывателям. Прихожане часто не понимали, о чем идет речь в проповедях. Франциск же стремился донести свои слова до людей, проповедовать понятно и доступно. В этом виден некий поворот монашества к человеку, отход от затворничества и отгораживания от мира обычных людей.