2.4.5. Издержки трансформации неформальных институтов

В эту категорию можно внести расходы на пропаганду в средствах массовой информации, инвестиции в необходимый тип образования (которые, правда, дают отдачу лишь через некоторое время). Издержки эти будут тем выше, чем больше степень несовместимости вводимых формальных норм с существующими неформальными, однако увеличение этих издержек позволяет избежать худшей ситуации – рассогласования, когда в результате импортирования нового института индивид переживает постоянный внутренний конфликт. Именно эта ситуация называлась нами ранее негадаптацией. Она почти всегда приводит не только не к снижению трансакционных издержек, но к их росту.

Современные политические технологии (вплоть до манипуляции общественным мнением, если не брать во внимание этические нормы) позволяют не просто подтасовывать результаты выборов (как утверждают левые партии), но действительно менять личностные предпочтения (такая ситуация противоречит жесткому ядру неоклассики и неоинституционализма и потому до сих пор не рассматривается в рамках основных течений теории). Не заостряя внимание на конфликте с теорией рассмотрим модель трансформации неформальных институтов^61[61], иллюстрирующую процесс изменения социальных норм, с целью выявить способы ускорения изменения, факторов, воздействующих на них.

Функция полезности индивида имеет следующий вид:

U=U(G, R, A, d^e, ξ), где:

G – вектор потребления продуктов и услуг;

R – репутация;

A – дамми- переменная (соблюдает - не соблюдает нормы сообщества);

d^e – дамми- переменная (верит - не верит в нормы сообщества);

ξ – персональные вкусы.

R=R(A,μ), где: μ – доля верящих в нормы.

, где х – доля соблюдающих нормы.

Предположение Акерлофа: < 0, если μ > x и > 0, если μ < x.

Другие предположения: Ŕ > 0, при (см. рис. 13).

U (А = d^e ) > U(А ≠ d^e).

То есть обычай является самоподдерживающимся, пока его выгодно соблюдать: растет число тех, кто в него верит, растет репутация тех, кто его соблюдает и, соответственно, растет полезность тех, кто и верит, и соблюдает.

 

Иная ситуация наблюдается во время институционального конфликта: соблюдение нормы может стать невыгодным, тогда снижается число тех, кто ее соблюдает (х), соответственно снижается число тех, кто в нее верит. Репутация при этом может падать, если в обществе еще остается достаточно индивидов, верящих в нормы, но если полезность от несоблюдения нормы выше, чем полезность от поддержания репутации (см. рис. 14), число верящих (из-за снижения числа соблюдающих будет неуклонно падать). На рис. 14 иллюстрируется тот факт, что для индивидов с меньшим значением репутации в функции полезности (U₂) необходим меньший уровень дохода, чтобы он стал нарушать норму (G₁, в отличие от G₂ для другого индивида). Этот же график показывает, что индивид с функцией полезность U₂ будет при росте потребления товаров до G₂ довольствоваться меньшей репутацией (R₁) нежели индивид с функцией полезности U₁ (для которого минимальный необходимый уровень репутации составит R₂).

Тем не менее до достижения μ* - критического уровня (см. рис. 13) норма все еще может стабилизироваться (если не соблюдать ее недостаточно выгодно и число x не снизится до х*(= μ*)). Если же старую норму становится совсем невыгодно соблюдать (μ < μ*), то репутация человека, который ее не соблюдает (для которого А=0) начнет расти, увеличится его полезность, и, следовательно, закрепится новая норма, вместо более никем не поддерживаемой старой.

Для каждого конкретного индивида соблюдение-несоблюдение нормы определяется значимостью репутации в его функции полезности. Такая ситуация иллюстрирует тенденции российской действительности – первые годы «кооперативной» экономики после значительного послабления и прекращения борьбы со «спекуляцией» в 1987, люди с наименьшим значением в функции полезности репутации перестали соблюдать негласные общественные запреты на деятельность по перепродаже («фарцовке»), их репутация в обществе резко упала.

Однако затем, ввиду выгодности подобной деятельности, все большее количество индивидов вовлекалась в такую деятельность, все меньше людей стало верить в предосудительность такого рода деятельности и в настоящий момент репутация таких людей постепенно и непрерывно растет (даже название их сменилось на куда более благозвучное «бизнесмены»). Трудно сказать, достигнут ли критический уровень начала самоподдерживающегося существования данной новой социальной нормы в российском обществе, однако общие тенденции очевидны.

Для целей нашего исследования из приведенной модели следует несколько выводов – импортируемый институт должен увеличивать полезность агентов (или хотя бы некоторой их части в первоначальный момент) в большей степени, чем увеличивать их издержки от потери репутации. При таких условиях институт имеет шанс прижиться и стать самоподдерживающимся. Чем больше превышение выгоды над потерей репутации, тем выше скорость приживания.

Соответственно, государство может целенаправленно вкладывать средства в повышение привлекательности новых видов деятельности (пример – развитие фермерства в России) для ускорения трансформации неформальных институтов. Эти средства также учитываются в категории издержек на трансформацию неформальных институтов.