1. Теоретическо-методологические подходы к восприятию будущего и управлению им

1.1 Концепция «шока будущего» Элвина Тоффлера

Вопросы о стремительном развитии социума, об их неизбежности и влиянии на нашу жизнь были подняты еще в 70-х годах прошлого века писателем, социологом и футурологом Элвином Тоффлером в его первом труде «Шок будущего», который стал мировым бестселлером.¹

Когда мы объединяем эффекты стресса решений с чувствительной и познавательной перегрузкой, мы производим несколько общих форм плохой индивидуальной адаптации. Например, один из наиболее распространенных откликов на высокоскоростные изменения — это полное отрицание. Стратегия маленького человека заключается в «блокировании» себя от непрошеной реальности. Когда требования принятия решений достигают пика, он решительно отказывается получать новую информацию. Подобно жертве стихийного бедствия, чье лицо «регистрирует» общее неверие, этот маленький человек также не может принять очевидность своих ощущений, т. е. он решительно заключает, что все — неизменно и что все доказательства изменений являются просто кажущимися. Он находит успокоение в таких клише, как «молодые люди всегда были бунтарями», или «ничто не ново под луной», или «чем больше вещи меняются, тем больше они остаются теми же».

Безымянная жертва будущего, маленький человек сам организует свою личную катастрофу. Его стратегия борьбы увеличивает вероятность того, что, когда он будет вынужден адаптироваться, его столкновение с изменениями перерастет в форму одиночного сильнейшего кризиса жизни, а не в последовательность поддающихся управлению и решению проблем.

Другой типичный отклик жертвы шока будущего — это специализация. Специалист не блокируется от всех новых идей или информации. Он энергично пытается идти в ногу с изменениями, но только в исключительно узком секторе жизни. Так, физик или финансист использует все последние инновации в своей профессии, но остается совершенно закрытым для социальных, политических или экономических инноваций. Чем больше университетов захвачено пароксизмом протеста, чем больше вспышек восстаний в гетто, тем меньше он хочет знать об этом и тем больше он сужает щель, через которую смотрит на мир.

Внешне он справляется хорошо. Но он также стремительно движется к разладу с самим собой. Он может однажды утром проснуться и осознать, что его специальность устарела или неузнаваемо трансформировалась событиями, взрывающимися вокруг него.

Третий типичный отклик на шок будущего — это одержимость возвращением к ранее успешным шаблонам адаптации (реверсионизм), которые в настоящий момент неуместны и неадекватны. Реверсионист упорствует в своих предыдущих программируемых решениях и привычках с догматическим безрассудством. Чем сильнее изменение угрожает извне, тем методичнее он повторяет прошлые режимы действий. Его социальная перспектива регрессивна. Испытав удар будущего, он истерически пытается сохранить не соответствующий действительности статус-кво или требует в той или иной замаскированной форме возврата к успехам прошлого.²

В своей работе «Шок будущего» Тоффлер высказал свою концепцию развития общества, которое, по его мнению, разрывалось на части от грядущих перемен. Его главный тезис заключался в том, что темпы изменения в обществе являются слишком быстрыми для их восприятия человеком в частности и общества в целом. Именно в этот период времени резко уменьшается количество само собой разумеющихся понятий. Тоффлер доказывает, что система ценностей, а также институты, которые связаны с индустриальным обществом становятся объектами непреодолимых изменений. Информационный взрыв порождает приемлемую среду, в котором будущее становится неразличимым с настоящим. Основным критерием человеческой жизни стала быстротечность, которая и привела к коренным изменениям во всех сферах общественной жизни. Тоффлер подчеркивает тот факт, что ни представителям бизнеса, ни правительствам не удастся избежать этих изменений, им приходится ожидать нечто непохожего в будущем на то, что они знали в прошлом. Автор высказывает мнение о том, что человечество погибнет не оттого, что будут исчерпаны все недра земли, выйдет из-под контроля атомная энергия, а оттого, что не вынесет психологических нагрузок, связанных с неизбежностью перемен и изменений в будущем. Даже о своей книге автор говорит, что со временем в потоке непрерывных преображений, она станет устаревшей.«Культурный шок», «футушок», «шок будущего» характеризуется внезапной утратой чувства реальности, страхом перед близким, но неизвестным грядущим, с утратой умения ориентироваться в жизни. Тоффлер ставит под вопрос тот факт, сумеют ли физически и психически здоровые люди, столкнувшись лицом к лицу с будущим, приспособиться к все более новым разработкам науки и техники, сумеют ли справиться с постоянно возрастающим объемом информации в Х1 веке.

Тоффлер приследовал цель, помочь нам прийти к согласию с будущим — помочь нам справиться более эффективно как с личными, так и с социальными переменами, углубляя наше понимание того, как люди на них реагируют. С этой целью в ней выдвигается новая общая теория адаптации.

Она также привлекает внимание к важному, хотя часто незамечаемому различию. Почти неизменно исследования в области воздействий перемен концентрируются на том, куда перемены нас ведут, а не на скорости этого путешествия. В этой книге я пытаюсь показать, что скорость перемен имеет значение совершенно отличное и иногда более важное, чем направления перемен. Никакая попытка понять адаптивность не может быть успешной, если не осознать этот факт. Любая попытка определить «содержание» перемен должна включать последствия, вызываемые самим темпом, как часть этого содержания.

Уильям Огберн со своей знаменитой теорией культурного отставания показал, как социальный стресс возникает из неравной скорости перемен, происходящих в разных секторах общества. Концепция шока будущего — и теория адаптации, которая из нее выводится — ясно предполагает, что должно существовать равновесие не только между скоростью перемен в разных секторах, а между скоростью изменения окружения и ограниченной скоростью человеческой реакции. Ибо причина шока будущего — увеличивающийся разрыв между ними.

Задача Тоффлера заключается не только в изложении теории. Она также ставит целью продемонстрировать метод. Раньше люди изучали прошлое, чтобы пролить свет на настоящее. Он повернул зеркало времени, уверенный, что четкий образ будущего поможет нам лучше понять настоящее. Сегодня нам все труднее осознавать наши личные и общественные проблемы без применения будущего в качестве интеллектуального орудия. В последующих главах Тоффлер намеренно использую это орудие, чтобы показать, на что оно способно.

Наконец, не менее важно то, что автор стремится незаметно, но существенно изменить сознание читателя. Почему это необходимо, станет понятно из дальнейшего изложения. Для того чтобы успешно справиться с быстрыми переменами, от большинства из нас потребуется преобразовать свое отношение к будущему, осознать роль, которую оно играет в настоящем. Цель этой книги — изменить понимание будущего. Если читатель, закончив чтение этой книги, станет думать, размышлять или попытается предвосхитить будущие события, значит, автор справился со своей задачей.³

Работы Э. Тоффлера во многом отражают общественные настроения второй половины XX в. В то время когда многие общества проявляют готовность к преувеличению значения происходящих изменений, в изобилии используя для них такие определения, как постиндустриальные, постисторические, постгеографические и постсовременные, Э. Тоффлер предоставляет систематическое описание почти что никак не связанного с прошлым будущего. Эта предрасположенность к ощущению изменений позволяет Э, Тоффлеру уловить суть некоторых влияющих на наше будущее событий.⁴