5. Антинигилистическая тема в романе (кружок Бурдовского).

Нигилизм (от лат. nihil — ничто) — мировоззренческая позиция, выражающаяся в отрицании осмысленности человеческого существования, значимости общепринятых нравственных и культурных ценностей; непризнание любых авторитетов.

В «Идиоте» мотив смертной казни вырастает в самостоятельную тему.

Вкладывая рассказ о душевном состоянии приговоренного к смерти в устах князя Мышкина, Достоевский достигает двойного эффекта.

Во-первых, он дистанцируется от собственного эмоционального опыта; во-вторых, соединяет непосредственность впечатлений с их рациональным осмыслением. Для этого ему понадобился человек, наделенный острой способностью к сопереживанию, умеющий ощутить чужую боль как свою собственную, взять ее на себя.

«Отождествление автора и персонажа» является пиком эмоционального «изживания» того потрясения, которое было испытано Достоевским у эшафота. А поскольку «эшафот явился решающим событием в духовной биографии писателя» (С. В. Белов), то сцены смертной казни, введенные в роман «Идиот», стали и попыткой переосмысления идеологического опыта.

В «Идиоте» же представление о членах компании Бурдовского (Келлере, самом Бурдовском) корректируется по ходу сюжетного действия. Кроме желания писателя быть объективным, неоднозначность в интерпретации сатирических образов объясняется, во-первых, антропологией Достоевского, одним из аспектов которой является убеждение в «широкости» человека, и, во-вторых, причиной, имеющей отношение к концепции «Идиота» - мотивом преображающего влияния князя на души окружающих людей.

Образы «маленьких нигилистов», Коли Иволгина и Коли Красоткина, созданы Достоевским с любовью, симпатией и добрым юмором. В обоих случаях автор подчеркивает неиспорченность, непосредственность, чистоту своих героев, априорный и головной характер их нигилистических суждений. «Чужое слово» в устах юных нигилистов выполняет разоблачающую «остранняющую» функцию. В то же время и речевая характеристика юных позитивистов, и их образы в целом разработаны более глубоко и психологически тонко.

Герой-идеолог в антинигилистическом романе либо лишен драматизма и целен в своей самодовольной ограниченности, либо фанатически предан идее и целен в своем стремлении к разрушению. Нигилисты же Достоевского наделены расколотым сознанием и влекомы «последними» вопросами бытия, среди которых далеко не последнее место занимает вопрос о бессмертии души. Идейные самоубийцы Ф. М. Достоевского обычно выстраивают изощренную казуистику, мотивируя решение покончить с собой. В страстном отрицании героями Бога писатель прозревает потребность веры.

В ходе анализа мы аргументируем данное утверждение на примере сквозного мотива «будет ли все равно?», рассматривая различные его вариации при создании образов сомневающихся атеистов в «Идиоте» (Ипполит Терентьев),

Из приведенных цитат (число которых нетрудно умножить) вырисовывается благородный характер Мышкина, подчиненный прежде всего чувству сострадания — со всеми оттенками этого чувства. Буквально ко всем князь проявляет величайшее сочувствие и склонность находиться в дружеских отношениях. Отсюда и его щедрость — даже к нахально требующим у него денег нигилистам, претендующим на наследство Павлищева. И их он считает все-таки пострадавшими. Он многих за что-нибудь благодарит. Особо следует упомянуть необыкновенную любовь князя к детям и к детским чертам у взрослых людей (у Аглаи, у ее матери, у Настасьи Филипповны, у дочери Лебедева и т. д.) как выражению душевной чистоты. Специально рассказывается о его любви к детям и отношениях с детьми в швейцарский период его жизни. Князь договаривается до признания: "не люблю быть со взрослыми... не умею", "дети... всё понимают" (63, 58). Его собственная, бросающаяся в глаза невинность напоминает эту детскую чистоту. Генерал Епанчин говорит: "совершенный ребенок" (44). Не случайно и Настасья Филипповна, отказываясь от предложения Мышкина выйти за него замуж, произносит: "этакого-то младенца сгубить" (142).

Надо отметить, что князь бывает весьма проницательным и на это реагируют окружающие. Например, Ганя восклицает: "Вы замечаете то, чего другие никогда не заметят" (102). Генеральша Епанчина и ее дочери поражены тонким суждением Мышкина об их характерах. Проницательность иногда переплетается с интуицией: сам того не желая, князь угадывает намерение Рогожина с ним расправиться, и в этом случае ему даже кажется, что эта догадка подсказана ему демоном.

Элементарно и прямолинейно, и идеологически и психологически, Мышкину противостоят "нигилисты", которые, как сами они подчеркивают, не просят, а требуют часть наследства Павлищева для его мнимого сына. Лебедев высказывает мысль, что они даже "дальше нигилистов ушли-с... потому что прежде всего деловые-с" (213). Они "отрицатели всего на свете, кроме собственных интересов" (218). Они настаивают, что их право "математическое" (225). Словечками математическое, арифметическое Достоевский обычно подчеркивает ложный рационализм "нигилистов" (в "Преступлении и наказании" и в других произведениях). Генеральша говорит про Бурдовского, т. е. мнимого сына Павлищева: «Да этот косноязычный, разве он не зарежет... Он денег твоих, десяти тысяч, пожалуй, не возьмет... ночью придет и зарежет, да и вынет их из шкатулки. По совести вынет! Это у него не бесчестно! Это "благородного отчаяния порыв", это "отрицание", или там черт знает что... Тьфу! все навыворот, все кверху ногами пошли... В Бога не веруют, в Христа не веруют!» (238). Здесь невольно вспоминается "Преступление и наказание", ибо этот монолог звучит как карикатурный намек на теорию Раскольникова. Правда, в дальнейшем психология этих "нигилистов" представляется более сложной и дифференцированной. Так, умирающий от чахотки Ипполит, отчасти связанный с этой компанией, ненавидит Мышкина и считает, что тот — "иезуитская, паточная душонка" (249); он убежден, что вообще нельзя понять будущее и вечную жизнь и потому лучше обойтись без религии, без смирения, можно себе все позволить, даже ростовщичество. Он говорит о господстве в мире "темной, наглой и бессмысленно-вечной" силы, "которой все подчинено" (339), что "люди и созданы, чтобы друг друга мучить", а раз так, то "для чего при этом понадобилось смирение мое? Неужто нельзя меня просто съесть, не требуя от меня похвал тому, что меня съело?" (343). Это осуждение мира Ипполитом отчасти перекликается со знаменитым монологом-осуждением в романе "Братья Карамазовы", который произносит Иван, но здесь, в "Идиоте", позиция Ипполита во многом мотивирована страхом смерти. Ипполит рассматривает самоубийство как "единственное дело, которое я еще могу успеть начать и окончить по собственной воле моей", но самоубийство не удается, возможно — случайно, а возможно и нарочно: "Капсюля совсем не было" (344, 349). Заметим при этом, что рассказ о страданиях Ипполита перекликается также и с рассуждениями князя об ужасе неизбежной смерти у приговоренных.

6. Судьба Настасьи Филипповны как сюжетная основа романа. Идейное содержание образов Настасьи Филипповны и князя Мышкина.

Настасья Филипповна - человек, в юношеском возрасте преданный поруганию и затаивший обиду на людей и мир. Богатый господин Тоцкий еще девочкой пригрел ее, круглую сироту, взял на воспитание, дал прекрасное образование, а потом обольстил, превратил в наложницу и бросил. Эта душевная рана постоянно болит у Настасьи Филипповны и порождает противоречивый комплекс чувств. С одной стороны, в ней есть доверчивость и простодушие, тайный стыд за незаслуженное, но совершившееся нравственное падение, а с другой - сознание оскорбленной гордости. Это невыносимое сочетание противоположных чувств - уязвленной гордости и скрытой доверчивости - замечает проницательный Мышкин еще до непосредственного знакомства с героиней, при одном взгляде на ее портрет: "Как будто необъятная гордость и презрение, почти ненависть были в этом лице, и в то же самое время что-то доверчивое, что-то удивительно простодушное".

При людях на поверхности души героини бушуют гордые чувства презрения к людям, доводящие ее порой до цинических поступков. Но в этом цинизме она лишь пытается всем доказать, что пренебрегает их низким мнением о себе. А в глубине той же души просыпается чуткое, сердечное существо, жаждущее любви и прощения. В тайных мыслях Настасья Филипповна ждет человека, который придет к ней и скажет: "Вы не виноваты",- и поймет, и простит...

И вот давно ожидаемое чудо свершается, такой человек приходит и даже предлагает ей руку и сердце. героиня притягивается к Мышкину и отталкивается от него по двум полностью противоположным психологическим мотивам.

Во-первых, князь в ее представлении окружен ореолом святости. Он настолько чист и прекрасен, что к нему страшно прикоснуться. Смеет ли она после всего, что было с нею, осквернить его своим прикосновением. Это чувство благоговения к святыне и влечет героиню к князю, и останавливает на полпути: "Возможность уважения к себе со стороны этого человека она считает немыслимой. "Я, говорит, известно какая. Я Тоцкого наложницей была". Из любви к Мышкину, к его чистоте она уступает его другой, более достойной и отходит в сторону.

Во-вторых, рядом с психологическими мотивами, идущими из глубины ее сердца, возникают и другие, уже знакомые нам, гордые, самолюбивые чувства. Отдать руку князю, это значит забыть обиду, простить людям ту бездну унижения, в которую они ее бросили. Легко ли человеку, в душе которого так долго вытаптывали все святое, заново поверить в чистую любовь, добро и красоту? И не будет ли для униженной личности такое добро оскорбительным, порождающим вспышку гордости? "В своей гордости,- говорит князь,- она никогда не простит мне любви моей". Рядом с преклонением пред святыней рождается злоба. Настасья Филипповна обвиняет князя в том, что он слишком высоко себя ставит, что его сострадание унизительно.

Таким образом, героиня влечется к князю из жажды идеала, любви, прощения и одновременно отталкивается от него то по мотивам собственной недостойности, то из побуждений уязвленной гордости, не позволяющей забыть обиды и принять любовь и прощение. "Замирения" в ее душе не происходит, напротив, нарастает "бунт", завершающийся тем, что она фактически сама "набегает" на нож ревниво любящего ее купца Рогожина. И вот трагический финал романа: "когда, уже после многих часов, отворилась дверь и вошли люди, то они застали убийцу в полном беспамятстве и горячке. Князь сидел подле него неподвижно на подстилке и тихо, каждый раз при взрывах крика или бреда больного, спешил провести дрожащею рукой по его волоскам и щекам, как бы лаская и унимая его. Но он уже ничего не понимал, о чем его спрашивали, и не узнавал вошедших и окруживших его людей.

Афанасий Иванович Тоцкий — миллионер. Содержал Настасью Филипповну Барашкову после смерти её отца. Даёт за ней приданое 75 тысяч . Хочет жениться на Александре Ивановне Епанчиной и выдать замуж Настасью Филипповну за Ганю Иволгина.

Настасья Филипповна -Это самая знаменитая из обреченных, оскорбленных, униженных и проклятых героинь Достоевского. Униженная Настасья Филипповна противопоставляет презрение приговору общества, но ее мучения — в другом: она себя сама приговаривает (осуждает).

Из хорошей дворянской семьи, дочь разорившегося помещика, она попала ребенком во власть помещика Тоцкого. утонченного развратника, сластолюбца, которого она назовет господином с камелиями. Тоцкий чувствует, что с годами она станет еще прекрасней, и поэтому дает ей продуманное воспитание, чтобы сделать из нее орудие редкого и тонкого удовольствия. Время от времени он наведывается в поместье, в которое он ее поселил, чтобы наслаждаться своим завоеванием, и оставляет ее неудовлетворенной и униженной. Однажды, проносится слух, что он собирается жениться; тогда Настасья Филипповна приезжает в столицу и объявляет Тоцкому, что ей абсолютно все равно, женится он или нет, но что для нее наступил момент показать, что она не покорное, бесчувственное существо. Покоренный новым обликом Настасьи Филипповны, красота и элегантность которой льстили его тщеславию, Тоцкий решает поселить ее в Петербурге. Вместе с тем он думает о своих брачных прожектах и намеревается избавиться «достойно» от Настасьи Филипповны, дав ей приданое и выдав замуж за какого-либо молодого карьериста. В этот самый момент появляется князь Мышкин.

Увидев портрет Настасьи Филипповны и еще не зная ее, князь поражен тем смешанным чувством гордости и страдания, которое отражают ее черты. Она кажется веселой, но, должно быть, она много пережила. «В этом лице... страдания много», - говорит князь. Добра ли она? Если добра, то все может быть спасено! Подобная красота — это ужасная сила». Князь Мышкин боится за Настасью Филипповны, а Тоцкий — боится ее, искушенную, высокомерную, полную сарказма. Он сам создал дерзкую безжалостную женщину, которую никто не остановит, потому что она не дорожит ничем и меньше всего дорожит собой. Она способна погубить себя самым отвратительным и непоправимым образом.

Чем обернулся цинизм Тоцкого князь Мышкин угадывает благодаря своему милосердию. Он знает: Настасья Филипповна оскорблена, смертельно ранена унижением, которое не в состоянии забыть, и винит себя — за то, что приняла его. Жизнь ее — это ад, из которого могла бы вызволить только любовь. Она — объект страсти богатого торговца Рогожина, человека потерянного, неистового, способного на все ради обладания этой женщиной. Но Мышкин знает, что это было бы для нее новым адом. Во время драматической сцены Настасья Филипповна высмеивает Тоцкого и бросает в огонь пакет с банкнотами — цену, назначенную за ее «позор».

Перед ошеломленной публикой князь Мышкин делает ей предложение. «Я вас честную беру», - говорит он. «Это я-то честная?» — «...я сочту, что вы мне.,а не я сделаю честь. Я ничто, а вы страдали и из такого ада чистая вышли, а это много». Для князя Мышкина Настасья Филипповна — несчастная и невиновная. Но ему не удается сломить ее демоническую гордость. Она не желает быть спасенной, а наоборот, хочет спасти князя, отказавшись от него, и уезжает вместе в Рого-жиным. чтобы опорочить себя, захлебнуться в оргиях и — она это чувствует — быть убитой им. Перед тем как уехать, она говорит князю: «В первый раз я встретила человеческое существо».

Кроме того, она думает, что к Аглае Епанчиной князь испытывает настоящую любовь, а к ней — всего лишь жалость. Свет, который исходит от князя Мышкина, влечет ее, но она себя приговаривает к сумеркам Рогожина и мечется между двумя мужчинами, убегая то от одного, то от другого. Ее драма — в неверии в собственную чистоту. Она себя видит только в роли «женщины для Рогожина». Настасья Филипповна испытывает горькое наслаждение от собственной униженности и приносит себя в жертву, найдя позорную смерть — Рогожин ее убивает.

7. Настасья Филипповна и Аглая. Женские образы в романе.

Исключительное место в романе занимают женские персонажи, прежде всего Настасья Филипповна и Аглая, которых Мышкин обеих любит, но испытывает к ним два различных типа любви. Настасья Филипповна, разговор о которой начинается уже в поезде, — женщина неописуемой красоты. Мышкин сразу по ее портрету заметил, что в этом лице и в натуре очень много страдания. Ее судьба изначально сложилась трагически. Отец ее разорился, она — сирота, находилась под опекой. Героиня эта уже как бы с первых зарисовок автора обречена на какую-то жизненную трагедию. Следовательно, Настасья Филипповна — очень сложный и противоречивый образ, который символизирует одновременно и красоту, и трагедию мира. Мышкин должен спасти эту красоту, воскресить в ней человека. Развязкой романа, его финалом является смерть Настасьи Филипповны.

Аглая Ивановна Епанчина - младшая, 20-летняя, дочь генерала Ивана Федоровича Епанчина и его супруги Елизаветы Прокофьевны, младшая сестра Александры и Аделаиды.

"...Бесспорной красавицей в семействе была Аглая. <...> Будущий муж Аглаи должен был быть обладателем всех совершенств и успехов, не говоря уже о богатстве. Сестры даже положили между собой, и как-то без особенных лишних слов, о возможности, если надо, пожертвования с их стороны в пользу Аглаи: приданое для Аглаи предназначалось колоссальное и из ряду вон..."

Князь Мышкин говорит об Аглае, что она "чрезвычайная красавица <..> почти как Настасья Филипповна, хотя лицо совсем другое!.." А ее мать, Елизавета Прокофьевна, характеризуя младшую дочь (а заодно и себя) высказывает в лило Аглае такое характерное замечание: "Я вот дура с сердцем без ума, а ты дура с умом без сердца; обе мы и несчастны, обе и страдаем..." А затем про себя, не вслух. — еще определеннее: "Совершенно, совершенно как я, мой портрет во всех отношениях <...> самовольный, скверный бесенок! Нигилистка, чудачка, безумная, злая, злая, злая! О. господи, как она будет несчастна!.." Сам Достоевский в подготовительных материалах отмечал-подчеркивал в Аглае сочетание "ребенка" и "бешеной женщины".

За Аглаей пытается ухаживать Ганя Иволгин. в нее явно влюблены Евгений Павлович Радомский, Ипполит Терентьев, и даже Коля Иволгин перед встречей с Аглаей (чтобы передать ей записку князя Мышкина) наряжается в "совершенно новый зеленый шарф".

Влюбляется в Аглаю и князь Мышкин. Настасья Филипповна, ее соперница, сама подталкивает князя к этой женитьбе, предполагая, что она принесет ему счастье. Но роковая встреча двух женщин на квартире у Дарьи Алексеевны. превратившаяся в непримиримый поединок действительно двух соперниц, ломает все планы. Причем юная Аглая чисто по-женски ненавидит в Настасье Филипповне именно соперницу, Настасья же Филипповна, с грузом своего "опыта страданий", ненавидит в Аглае прежде всего "чистенькую". И в этой сцене Аглая "падает", впрямую оскорбляя соперницу. Дальнейшая судьба Аглаи незавидна: она за границей выскочила замуж за какого-то "польского графа", который оказался вовсе не графом, а каким-то заговоршнком-эмигрантом, "стала членом какого-то заграничного комитета по восстановлению Польши и, сверх того, попала в католическую исповедальню какого-то знаменитого патера, овладевшего ее умом до исступления..." Мало этого, Аглая совершенно рассорилась со своим семейством, отдалилась от матери и сестер...

.

Некоторого внимания заслуживает и мать Аглаи — генеральша Епанчина, которая не только очень скоро оценила и полюбила князя, но и обнаружила некоторое сходство в его и своем характерах. Отчасти это было спровоцировано самим князем, ибо при первом же знакомстве Мышкин, явно симпатизируя генеральше, нашел, что она "совершенный ребенок во всем, во всем", а мы знаем, до какой степени Мышкин любил детей и ценил детскость, сохранившуюся в характерах у некоторых взрослых людей. Очарованная искренностью и мягкостью князя, генеральша восклицает: "Ваш характер я считаю совершенно сходным с моим и очень рада" . И, по-видимому, это суждение отчасти справедливо. Однако скоро обнаруживается и различие. Рассуждая о своем характере, генеральша Епанчина говорит: "Я добрая" "сердце главное, а остальное вздор... Я вот дура с сердцем без ума".Вспомним неоднократно продемонстрированное в романе проявление ума Мышкина и глубокое суждение Аглаи о том, что у него высший ум. Действительно, у Мышкина ум не менее, чем сердце, является носителем его высоких идеалов. Генеральша же и ее поступки в значительной степени подчинены эмоциям. Она "дама горячая и увлекающаяся",и неудивительно, что она "становилась с каждым годом все капризнее и нетерпеливее"; она отличается "резкостью и самостоятельностью... характера" и отчасти поэтому способна резко менять настроение и мнение, оказываться на грани истерики и т. п., чего никак нельзя сказать о князе. Даже эта добрая, расположенная к нему женщина вносит в общение с князем известную переменчивость и противоречивость, которой не всегда так легко противостоять.

Что же касается Настасьи Филипповны и Аглаи, то у них эта противоречивость, а также переменчивость и даже экзальтированность в поведении (конечно, имеющая определенные, довольно веские причины) достигает высочайшей степени и включается в ту атмосферу известной беспорядочности, хаотичности, которая очень мучает князя и часто его огорчает, затрудняет его добродетельно-сострадательное поведение. Как мы помним, Настасья Филипповна с самого начала поразила князя угаданным в ней страданием. "Лицо веселое, а она ведь ужасно страдала" , — говорит князь, рассматривая ее портрет. "В этом лице страдания много", — повторяет он в разговоре с дамами Епанчиными, а увидев Настасью Филипповну, говорит ей: "...вы страдали и из такого ада чистая вышли" . И ее страдание немедленно и навсегда нашло отклик в душе Мышкина в виде сострадания как некоего варианта любви и готовности самопожертвования ради нее. "Впечатление сострадания и даже страдания за это существо не оставляло никогда его сердца...".

Страдания Настасьи Филипповны прежде всего связаны с тем, что она "глубоко убеждена, что она самое павшее, самое порочное существо из всех на свете" . Это можно сравнить с самоощущением Сони Мармеладовой, обладавшей совершенно иным характером. Именно поэтому Настасья Филипповна периодически отталкивает Мышкина, которого глубоко чтит и любит, верит в него, как "в истинно преданного человека" , но, считая себя недостойной князя, пытается на определенном этапе способствовать его браку с Аглаей. Критически настроенная Аглая полагает, что Настасья Филипповна старается "падшего ангела из себя представить" , что и выговаривает ей, прибавляя и многое другое: "вы не могли его (князя. — Е. М.) полюбить... потому, что слишком горды... тщеславны... себялюбивы... могли полюбить только один свой позор... Будь у вас меньше позору или не будь его вовсе, вы были бы несчастнее...". Разумеется, Аглая была далеко не права, но какая-то доля правды есть и в ее словах. В Настасье Филипповне, как и в Рогожине, как это ни странно, также просвечивает широкая русская натура ("она чрезвычайно русская женщина" и даже в еще более беспорядочном варианте, с предельно противоречивым характером и поведением. В ее лице "необъятная гордость и презрение, почти ненависть... и что-то удивительно простодушное". То в ее глазах "глубокий и таинственный мрак", то она "маскировалась веселостью". Говорится об ее "истерическом и беспредметном смехе, перемежающемся вдруг с молчаливою и даже угрюмою задумчивостью", о том, что "после... припадочного смеха она вдруг стала даже угрюма, брюзглива и раздражительна", "плачет, смеется, в лихорадке бьется". У нее "варварская смесь... вкусов".

Чувства и настроения Настасьи Филипповны проявляются с необычайной страстностью и эксцентрической крайностью. "Это страшно раздражительная, мнительная и самолюбивая женщина... на какие фокусы человеческое самолюбие способно". "В желаниях своих... всегда была неудержима и беспощадна" . Эта "колоритная женщина", этот "нешлифованный алмаз" признается князю, что она "мечтательница". Мечта толкает ее к князю, а самоуничижение — к Рогожину, в этом постоянно на протяжении всего романа выражается ее противоречивость. И вместе с тем "во всяком случае эта женщина, — иногда с такими циническими и дерзкими приемами, — на самом деле была гораздо стыдливее, нежнее и доверчивее, чем бы можно было о ней заключить. При том он все же считал и не раз высказывал, что она была "сумасшедшая". Его беспокоило другое: "лицо ужасно гордое, и вот не знаю, добра ли она? Ах, кабы добра! Всё было бы спасено!" Настасья Филипповна вначале как бы не смела "погубить" князя брачным союзом с ним, считая себя павшей и порочной, но на самом деле в этом было в гораздо большей мере ее неизбывной гордости, чем доброты — главной и христианнейшей добродетели самого Мышкина. Естественно, что при таком противоречивом и эксцентрическом характере она металась между князем и Рогожиным (с самоуничижением: "меня-то рогожинскую" ) и шла навстречу трагической гибели. Она оказывается в романе вершинным воплощением того психологического и социально-психологического (социальный момент участвовал в формировании ее характера, а именно то, что она была сиротой, оказалась в крайней зависимости от Тоцкого, который сделал ее, девочку, своей любовницей) хаоса, с которым непосредственно столкнулся полный христианского добра князь Мышкин.

Аглая в некоторых отношениях представляет противоположность Настасье Филипповне. Она стоит на гораздо более высокой ступени социальной лестницы, принадлежит зажиточному и благополучному семейству, причем является "домашним идолом" этой заметной в петербургском обществе семьи, обожаемой родителями младшей дочерью, красавицей и умницей. Правда, в какой-то момент она заявляет князю, что не хочет "быть генеральской дочкою", не хочет "краснеть", а предпочитает "пользу приносить... заняться воспитанием детей" и т. д. И хотя девицы Епанчины отчасти увлечены новыми идеями, но у Аглаи эти желания скорее всего только временный порыв, плод известной непоседливости. Окружающие видят в Аглае прежде всего избалованного ребенка. "В каждой гневливой выходке Аглаи... почти каждый раз... проглядывало столько еще... детского"; "как в такой заносчивой, суровой красавице мог оказаться такой ребенок" (358), — вопрошает князь Мышкин. Мы знаем, до какой степени он ценит детские качества во взрослых людях, и несомненно эти качества, в числе других, привлекают его в Аглае. "Я ужасно люблю, что вы такой ребенок, такой хороший и добрый ребенок!" (436). Сама Аглая однажды говорит князю: "простите меня, как ребенка за шалость" Но от Аглаи исходят не только шалости. При всем ее несходстве с Настасьей Филипповной она также весьма противоречива в своих поступках, в своем поведении и не лишена эксцентричности. Отец-генерал, с одной стороны, считает, что она "как ребенок смеется... она просто дурачит тебя (князя. — Е. М.), и нас всех, от безделья", но тут же прибавляет нечто другое и тоже важное: "все великодушия, все блестящие качества сердца и ума... но... характер бесовский" (298). Генеральша, бесконечно любящая Аглаю как мать, характеризует ее иначе: "Девка самовластная, сумасшедшая, избалованная... своевольная, девка фантастическая... сумасшедшая... злая" (264, 266), "самовольный, скверный бесенок!" (273). Наблюдая противоречивый характер дочери, она также говорит: "полюбит, так непременно бранить вслух будет и в глаза издеваться" (264). В самом деле, обращение Аглаи с князем, которого она несомненно полюбила, крайне противоречиво. В течение каких-то нескольких минут прилюдно она ему говорит: "Вы честнее всех, лучше всех, добрее всех, умнее всех!" И тут же прибавляет: "Я ни за что за вас не выйду замуж... такого смешного" (383). Еще ранее генеральша признается: «сама же тебя "уродиком" и "идиотом" называла» (264), но понимает, что Аглая не считает князя таковым. И действительно, Аглая, одна из немногих среди действующих лиц романа, очень зорко рассмотрела суть такого редкого явления, каким предстал на первых же страницах повествования князь Мышкин. Именно она сравнила его с "рыцарем бедным". Понятно, что и родители, услышав ее слова "ни за что за вас не выйду замуж" и зная противоречивую эксцентричность дочери, тут же догадываются, что она горячо любит князя. Однако что касается Аглаи и Мышкина, то здесь не только проявление противоречивого и эксцентричного характера девушки, тем более — не просто детские шалости. Все гораздо трагичнее и сложнее, ибо между ними стоит Настасья Филипповна. Аглаю постоянно терзает "испуганная ревность" , суть которой в том, что князь из сострадания может в конечном счете предпочесть ей, Аглае, эту вечную соперницу. Вот в чем истинная трагедия этой неординарной девушки, которая в конце концов отказывается от князя (а перед этим вполне резонно отказывает и Гане, и Радомскому) и, по-видимому, довольно случайно останавливает свой выбор на польском графе, который, впрочем, оказался вовсе и не графом, а довольно сомнительной личностью. Аглая кончает тем, что погружается душой в католицизм, который так был ненавистен князю Мышкину.

Таким образом, если Настасья Филипповна была столь противоречива с Мышкиным по причине самоистязания, ибо считала себя недостойной его, замаранной всей предыдущей жизнью, чуть ли не падшей женщиной, то в поведении Аглаи решающую роль играла ревность, но при этом склонность к противоречивости и эксцентричности, т.е. своего рода психологический хаос, были свойственны характерам обеих. Что касается князя, то он, с его неземными идеалами и душевной прозрачностью, оказывается жертвой этого царящего вокруг него социально-психологического хаоса. Своей доверчивостью он легко пробивает в людях кору тщеславия и высвобождает из плена лучшие, сокровенные качества их душ. В отличие от многих Мышкин не боится быть смешным, не опасается унижения и обиды. Получив пощечину от самолюбивого Ганечки Иволгина, он тяжело переживает, но не за себя, а за Ганечку: "О, как вы будете стыдиться своего поступка!". Его нельзя обидеть, потому что он занят не собой, а душой обижающего человека. Он чувствует, что человек, пытающийся унизить другого, унижает в первую очередь самого себя. B князе Мышкине в высшей степени развита бескорыстная, отзывчивая пушкинская человечность, выраженная в известных строках: "Как дай вам Бог любимой быть другим". Пушкинская всечеловечность, талант воплощать в себе гении других народов со всей "затаенной глубиной" их духа проявляется у Мышкина и в его необыкновенных каллиграфических способностях, в умении передать через каллиграфию особенности разных культур и даже разных человеческих характеров.

Князь легко прощает людям их эгоизм, потому что знает, что любой эгоист въяве или втайне глубоко страдает от своего эгоизма и одиночества. Проницательный, наделенный даром сердечного понимания чужой души, Мышкин действует на каждого обновляюще и исцеляюще. С ним все становятся чище, улыбчивее, доверчивее и откровеннее. Но такие порывы сердечного общения в людях, отравленных ядом эгоизма, и благотворны и опасны тем не менее. Мгновенные, секундные исцеления в этих людях сменяются вспышками еще более исступленной гордости. Получается, что своим влиянием князь и пробуждает сердечность, и обостряет противоречия больной, тщеславной души современного человека. Спасая мир, он провоцирует катастрофу. Эта центральная, трагическая линия романа раскрывается в истории любви князя к Настасье Филипповне. Встреча с нею - своего рода экзамен, испытание способностей князя исцелять болезненно гордые сердца людей. Прикосновение Мышкина к ее израненной жизнью душе не только не смягчает, но обостряет свойственные ей противоречия. Роман заканчивается гибелью героини.

В чем же дело? Почему обладающий талантом исцелять людей князь провоцирует катастрофу? О чем эта катастрофа говорит: о неполноценности идеала, который утверждает князь, или о несовершенстве людей, которые недостойны его идеала?

Но более достоверной кажется иная трактовка романа. В нем неспроста высказывается мысль, что "рай - вещь трудная". Христианское добро и милосердие князя действительно обостряют противоречия в захваченных эгоизмом душах людей. Но обострение противоречий свидетельствует, что души их к такому добру неравнодушны. Прежде чем добро восторжествует, неизбежна напряженная и даже трагическая борьба его со злом в сознании людей. И духовная смерть Мышкина наступает лишь тогда, когда он в меру своих сил и возможностей отдал себя людям целиком, заронив в их сердца семена добра. Только страдальческими путями добудет человечество внутренний свет христианского идеала. Вспомним любимые Достоевским слова из Евангелия: "Истинно, истинно глаголю вам, аще пшеничное зерно, падши в землю, не умрет, то останется одно; а если умрет, то принесет много плода".

План пересказа

1. Князь Мышкин по дороге в Петербург знакомится с сыном купца Парфеном Рогожиным. Портрет Настасьи Филипповны.

2. Знакомство Мышкина с семьей Епанчиных. История Настасьи Филипповны.

3. Князь поселяется у Иволгиных и знакомится со всем семейством.

4. Приезд шумной компании с Настасьей Филипповной в дом Иволгиных.

5. Вечер в доме Тоцкого: Настасья Филипповна отказывается от брака с Ганей, узнает о любви князя, но уезжает с Рогожиным.

6. Встреча князя с Рогожиным. Рогожин покушается на его жизнь.

7. Мышкин в Павловске. Разговор о «рыцаре бедном». Приход Бурдовского. Речи Ипполита.

8. Вызывающий поступок Настасьи Филипповны по отношению к Радомскому, жениху Аделаиды Епанчиной.

9. Попытка самоубийства Ипполита.

10. Свидание князя с Аглаей, а потом с Настасьей Филипповной.

11. Князь Мышкин предстает перед родными и гостями Епанчиной, Аглая отказывается от мысли выйти за него замуж.

12. Князь поставлен перед выбором, он остается с Настасьей Филипповной.

13. В день свадьбы она уезжает с Рогожиным.

14. Мышкин узнает, что Рогожин убил Настасью Филипповну.

15. Рогожина отправляют на каторгу, князя Мышкина с помутившимся рассудком помещают в больницу.

Пересказ