1. Возникновение идеи

Имя Христофора Колумба известно практически любому умеющему читать и писать человеку на земном шаре, как и известна хотя бы в общем история его плаваний. А вот имена Ричарда Ченслора, Хью Уиллоуби, Уильяма и Стифена Бэрроу, Артура Пэта и Чарлза Джэкмена знают немногие. На их долю выпали не менее удивительные и значимые открытия, чем на долю Колумба и Васко да Гамы, однако их значение померкло в тени славы открытий поругальцев и испанцев в начале XVI века. Хотя для людей того времени это было не совсем так.

Когда в 1525 году в Рим прибыл посланник московского князя Василия Ивановича Дмитрий Герасимов, это стало событием большой величины. Папа Климент VII с большим почётом принял гостя, с которым и познакомился литератор из города Комо Павел Иовий, изучавший древних авторов и интересовавшийся историей. Вскоре после отъезда Дмитрия обратно на родину выходит труд Иовия "Книга о посольстве Василия, Великого Государя Московского в папе Клименту VII, в которой с особой достоверностью описано положение страны, неизвестное древним, религия и обычаи народа и причины посольства. Кроме того, указывается заблуждение Страбона, Птолемея и других, писавших о географии, там, где они упоминают про Рифейские горы, которые, как положительно известно, нигде не существуют". Здесь впервые и звучит мысль о возможности достичь берегов баснословно богатой Индии, если обогнуть Азию с севера и потом свернуть на юг и плыть до тёплых вод Южного моря. Иовий прямо написал: "достаточно хорошо известно, что Двина, увлекая бесчисленные реки, несётся в стремительном течении к северу, и что море там имеет такое огромное протяжение, что, по весьма вероятному предположению, держась правого берега, оттуда можно добраться на кораблях до страны Китая, если в промежутке не встретится какой-нибудь земли" (с. 262 герберштейн). Так началась история долгих поисков и исследований в Ледовитом океане, закончившаяся только в начале XVIII века, когда Беринг открыл пролив, названный впоследствии его именем.

Исследователи сообщают о том, что во Франции у одного из главных арматоров и купцов города Дьеппа Жана Анго возникла мысль о северо-восточном проходе в Индию, однако, как отмечает Тарле, во Франции в 20х-30х годах XVI века не было такого большого потенциала, как в Англии, в которой этой идее суждено было получить осуществление.(Тарле с. 102). В это время там начала активно развиваться внешняя торговля, англичане начали больше вывозить свои товары, нежели ввозить иностранные, однако торговать с испанскими колониями на новооткрытом континенте они не могли, поскольку такая торговля жёстко ограничивалась самими испанцами, захваленными естественным желанием стать единственным торговым посредником между Старым и Новым Светом, что приносило огромные прибыли. А в Англии после правления Генриха VIII казна остро нуждалась в пополнении, поскольку король, растратив всё, что сумел накопить более экономный его предшественник, на содержание пышного двора, строительство в стиле Ренессанса, покровительство художников, скульпторов и писателей, не придумал никакого иного способа существенно пополнить казну, кроме как отобрать у католических монастырей в ходе церковной реформы все их богатства. И это не сильно помогло, поскольку, продав эти имения по сниженным ценам светским владетелям и уплатив долги, Генрих остался в небольшом выигрыше. Поэтому в середине XVI в. в Англии, как в конце века XV в Португалии и Испании, возникает необходимость торговать с богатыми южно-азиатскими странами без посредников, на этот раз португальцев.

Если бы Колумб знал, что Азия на самом деле находится гораздо дальше, чем он предполагал (с. 113 все возможные миры), счёл ли бы он своё предприятие выполнимым, отправился ли в столь далёкий путь? Нельзя сказать наверняка, однако английские мореплаватели, задавшиеся целью достичь Южной Азии через северо-восток вряд ли отважились бы на это предприятие, если бы реально представляли себе протяжённость этого пути и климат тех мест. Скорее всего Себастьян Кабот, итальянский мореплаватель и путешественник, окончательно перешедший на английскую службу к 1549 году и составивший для первой экспедиции англичан устав, не был знаком с произведением Павла Иовия, хотя Е. В. Тарле и утверждает, что оно было довольно широко распространено по всей Европе (Сибирь, с. 92). Тарле также говорит о том, что англичане могли быть знакомы с "Записками..." Сигизмунда Герберштейна, изданными в 1549 году, однако его заключения вступают в противоречие друг с другом, как я писала выше. Возможно идея пришла к англичанам независимо от других источников, а к началу экспедиции Х. Уиллоуби, первой экспедиции англичан в этом направлении, они могли и поискать сведения о Московии и тех местах, и прочитать произведение Герберштейна, но скорее всего Себастьян Кабот ничего не знал о Московии и Народах, населящих побережье того океана, по которому предстояло плыть путешественникам, иначе он бы написал хоть одно название племени, которых множество приводится и у Иовия и уж тем более у Герберштейна. В любом случае даже если бы эти сведения и были известны участникам экспедиции, то были слишком сильно искажены, как и весьма умозрительным был вывод Иовия о том, что по северному морю можно доплыть до Китая. Точно можно утверждать одно: им передал свой опыт мореплавателя Себастьян Кабот, который сам долго плавал под английским флагом и занимался поисками северо-западного морского пути и пути в Индию в обход Северной Америки с юга, анализ устава, написанного им показывает важность этого предприятия для всего английского общества. Этот проект считался не столь фантастичным в то время, как он представляется нам сейчас, когда мы смотрим на карту мира. Знания европейцев о Сибири в то время были крайне скудны, неточны, смешивались с представлениями древних географов ( например в своём труде Павел Иовий опровергает существование в Московии Рифейских гор, которые располагали там древние географы).

Идея появилась, она была заманчива и считалась вполне выполнимой, осталось лишь приступить к действиям.