Трудовая терапия при галлюцинаторном синдроме

Больной шизофренией со слуховыми галлюцинациями продуктивно и систематически плел корзины в лечебно-трудовых мастерских, но галлюцинации даже не ослабевали. Его перевели на разработку торфа, требующую большого напряжения сил при норме выработке здорового человека. Через 1,5-2 месяца «голоса» стали слышаться реже. Больной стал другим человеком: оживленным, подвижным, более общительным, заявлял, что чувствует себя прекрасно, «голоса» слышит редко, причем «они стали тихими, еле слышно», а главное — «они говорят исключительно в положительную сторону, чтобы хорошо работалось, быть веселым» и т.д., причем сам больной считает эти положительные сдвиги в свое состоянии результатом именно той «настоящей работы», какой явилась добыча торфа» (Геллерштейн С.Г., Цфасман И.Л., 1964, с. 90).

Больная шизофренией (галлюцинаторно-параноидальная форма) чувствовала в себе присутствие посторонних «существ», боролась с ними прижиганием горящей сигаретой, била себя кулаком, кричала. С помощью метода наблюдения в течение трех часов работы и трех часов отдыха было установлено, что количество реакций больной на галлюцинаторные «раздражители» снижалось более существенно при поливе огорода (38 случаев) и прополке (83 случая), чем в условиях отдыха — при починке белья (289 реакций).

Вывод. При активном включении больных в трудовые процессы галлюцинаторные переживания ослабевают. Но это возможно при условии, что труд должен быть напряженным, активным и мало поддающимся автоматизации (т. е. требующим непрерывного сознательного контроля, мобилизованности внимания, разнообразной динамической интенсивной работы). Механизм лечебного действия труда — подавление патологической доминанты созданием новой доминанты — трудовой. Больные страдают не столько от самих галлюцинаций, сколько от поглощенности психики этими переживаниями. Активный труд уменьшает эту поглощенность, наполняя психическую жизнь больного новым здоровым содержанием.

Трудовая терапия при депрессивных состояниях

Больная 3. (52 года) находилась в Тихвинской психиатрической колонии шестой год с диагнозом шизофрения. Была замкнута, угнетена, часто плакала, большую часть дня лежала в постели, укрывшись с головой, часто отказывалась от пищи. Летом начали трудотерапию. Во время беседы говорила, что все кругом давит, что не хочет видеть людей, свет, поэтому закрывает голову полотенцем. Просила не называть ее по имени, ибо она этого не достойна. Долго отказывалась от всякой работы. Какую работу ей предложить? Работать в поле — нельзя, жарко, состояние и без того тяжелое. Клеить пакеты? Это не отвлечет тягостных переживаний. Вязать, вышивать — не умеет, нужно учить, продуктивный труд отодвинут надолго. Оказалось, что больная умеет прясть (на «самопряхе»). Для нее специально привезли в больницу «самопряху». Это работа живая, динамичная, знакомая и при этом индивидуальная нет необходимости общаться с другими людьми. 14.04.1950 г. — качество работы низкое, затем постепенно улучшается. 16.04.1950 г. — тяготится бездельем: «Я жду не дождусь, пока мне дадут работу, мне тяжело без работы, даже грудь разрывается». На восьмой день повязывает голову платком, а не полотенцем. Глубокая тоска уступает место ровному на-строению. Работает все время без перерыва, адекватно реагирует на все происходящее вокруг. Через некоторое время встал вопрос о ее выписке. Больная просит помочь вернуть ей ее домик, занятый на время болезни родственниками. Стала целеустремленной, активной, поехала в Красноярск добиваться помощи от прокуратуры (там же, с. 61).

Вывод. Положительный эффект при депрессиях от трудотерапии возможен при ее смешанных формах (не только эндогенной, но и социогенной), без выраженной двигательной заторможенности. Таким больным важно отвлечься от тягостных переживаний, дать надежду на выздоровление, создать доминанту для отвлечения от тревожных мыслей. Труд должен быть не тяжелым, не связанным с ответственностью, не коллективным, а индивидуальным (так как общение с другими людьми — тяжелая нагрузка для больного с депрессией), позволяющим оценивать продуктивность и чередовать разные формы работы. Работа должна опираться на привычные навыки, важно показать больному его полноценность, пригодность к осмысленной полезной деятельности. От инструктора по трудотерапии необходимы наблюдение и тактичная помощь, но не опека.