1. Хотите ли вы, чтобы г. Киров был переименован?

да,

нет,

затрудняюсь ответить

2. Если да, то как?

Вятка,

Хлынов (прежние названия Кирова)

3. Почему вы дали такой ответ?

По телефонному справочнику г. Кирова, используя систематическую выборку (выбирая каждый, 32-й номер) 200 телефонов, составили еще запас в 30%, то есть каждый участник семинара, он же в данном случае интервьюер, получил 13 номеров телефонов. Опрос дал следующие результаты: около 82 % опрошенных были против переименования, примерно 13% затруднились с ответом, еще 5% были «за», предпочитая название «Вятка». Основные причины, по которым кировчане не хотели менять название города, звучали так:

• мы здесь родились; привыкли к этому названию;

• Сергей Миронович Киров был хорошим человеком, за что его и убили;

• Вятка – край ссылок, и это название навевает неприятные ассоциации;

• зачем город называть Вяткой, когда есть река Вятка?

«Прорабом этого исследования,- вспоминает Г.Л. Свитич, - был один очень активный и умный редактор, который хотел переименования города. При опросе, видя, что основная масса интервьюируемых кировчан против переименования, он решил опросить 20 человек вместо 10, надеясь получить нужные ему ответы, но итог был таким же».

В этой связи вспоминается и другой пример, уже из личного опыта. Забастовки водителей муниципального общественного транспорта в Советском районе Новосибирска, создали в свое время острые проблемы для передвижения не только для большинства жителей самого района, но и тех горожан, которые в этом районе работали или учились – студентам, ученым, работникам предприятий… Можно было по пальцам перечислить тех, чьи интересы не были затронуты непосредственно. Более того, сами предприятия, городской бюджет несли существенные убытки в связи с проведением этой акции. В научно-популярном журнале «ЭКО» мы тогда работали исследовательском журналистском проекте «Конфликтология реальных ситуаций», включавшем полевое неструктурированное и невключенное наблюдение за поведением забастовщиков, деятельностью профсоюзов, руководства автотранспортных предприятий, местных органов власти и управления в экстремальной ситуации. Наблюдение сопровождалось репрезентативным анкетным опросом участвовавших и не участвовавших в забастовке работников «бузивших» ПАТП, проводилось глубокое интервью с лидерами профсоюзов и руководителями всех звеньев управления на бастующих предприятиях. Словом, журналисты провели полноценный «case study» - «изучение случая» и получили достаточно убедительную картину скрытых механизмов забастовки. Серия публикаций так и называлась «Забастовки в ПАТП: игры по правилам или игры без правил?» ². Одна из задач исследования заключалась в определении реального отношения граждан к этим забастовкам. Кстати, по радио и телевиденью звучали гневные отповеди пассажиров в адрес бастующих работников. И мы предприняли телефонный опрос жителей Советского района. Правда, вопросник наш состоял не из 3, а из 9 вопросов, а представительная выборка, рассчитанная аналогично уже описанному способу, по телефонному справочнику, – 380 человек. Результаты проведенного опроса кардинально отличались от тех мнений, которые публиковали СМИ. Подавляющее большинство наших респондентов – около 62% поддерживали акцию транспортников. Из них более половины выражали готовность влиться в ряды бастующих, 14% выражали сочувствие, 9% отказались отвечать на вопросы, чаще всего под предлогом опасения, что наш опрос – провокация, еще 6% не смогли однозначно определить свое отношение к происходящему. И только 9% опрошенных категорически осуждали акцию транспортников. В основном, люди, для которых городской транспорт был практически единственным средством передвижения по городу, были готовы переждать временные трудности, использовать более дорогие виды транспорта – маршрутные такси или такси; выражали надежду, что водители и кондуктора добьются выполнения своих требований; видели в этих коллективных акциях протеста – вынужденный ответ чиновничьему произволу; выражали свою готовность влиться в ряды забастовщиков, потому что сами находятся в таком же бедственном положении…

Используя социологические методы исследования, мы получили очень интересные результаты, которые были положены в целый ряд статей уже названного цикла «Конфликтология реальных ситуаций». «Case study» по характеру организации процесса сбора информации очень сильно отличалось от традиционных методов работы журналистов. Во время его проведения мы не наблюдали и не фиксировали тем или иным способом разве что пролетавших насекомых… И то, гигиена работников, захвативших и удерживавших предприятие в течение нескольких суток, тоже была в фокусе исследовательского внимания. Но выглядела эта процедура как-то не по-журналистски…с точки зрения организации сбора информации. А с другой стороны, не по-социологически… с точки зрения масштаба и характера обобщения.

Почему? Уточним еще раз: социологические методы отличаются от журналистских тем, что они формализованы, структурированы, имеют дело с большими массивами объектов. Журналист, проводя интервью, наблюдая ситуацию, анализируя какие-то тексты, как правило, имеет дело с конкретными людьми, которые интересуют их в своем индивидуальном качестве, или с уникальными документами, или наблюдает ситуацию, которая происходит здесь и сейчас и вряд ли повторится.

И все-таки получается, судя по приведенным примерам, и выражаясь современным термином, синхронизировать социологию и журналистику для достижения качественного результата. Вот и посмотрим теперь, какие социологические методы, приемы, инструменты можно взять на вооружение журналисту. Начнем с опроса.