1.3. Процесс глобализации мира. Формирование многополярного мира

В современной мировой экономической системе появилось качественно новое понятие – глобализация. Впервые это понятие использовал в 1981 г. Дж. Маклин. Появление же самого термина обычно связывают с именем американского социолога Р. Робертсона, который в 1983 г. использовал понятие globality в названии одной из своих статей, а в 1985 г. дал толкование понятию globalization.²¹

В настоящее время наиболее признанным считается определение глобализации, данное экспертами Международного валютного фонда, как «растущей экономической взаимозависимости стран всего мира в результате возрастающего объема и разнообразия трансграничных потоков товаров, услуг и капитала, а также благодаря все более быстрой и широкой диффузии технологий».²²

Сегодня мировая экономика больше не представляет собой простую совокупность национальных экономик, которые осуществляют взаимное экономическое сотрудничество, она становится единым рынком и производственной зоной с национальными и региональными секторами. На глобальном уровне возникают новые рынки, появляются новые инструменты, формируются новые действующие лица (разрабатываются новые правила регулирования международных отношений в виде многосторонних соглашений по вопросам экономического сотрудничества). Взаимозависимость стран становится одной из самых существенных черт процесса глобализации мировой экономики.²³ Такая взаимозависимость все больше предопределяет координацию деятельности государств в решении не только политических и экономических, а и других глобальных проблем (экологических, гуманитарных и др.).

О. Ю. Мамедов пишет: «Опасение, с которым многие в нашей среде относятся к глобализации, требует сказать так, как этого заслуживает историческая ситуация: активное участие нашей страны в глобализации – это для нее вопрос жизни! Проволочка со временем, а тем более противостояние, обойдутся нашей стране очень дорого»²⁴.

Уже сегодня у России имеются все основания для тревоги относительно масштабов участия нашей страны в процессе экономической глобализации (см. рис.2)²⁵, причем сле­дует учесть, что на этой диаграмме отражен вклад России в лучшие докризисные годы при супервысо­кой цене на нефть.

Рисунок 2 - Вклад национальных экономик различных стран в прирост глобального ВВП

В мировой среде экономистов утвердился общий взгляд на глобализацию, соглас­но которому глобализация – это особый механизм интенсификации национальных экономик. Однако глобализация – это не всякая интенсификация, а только та­кая, которая является следствием интеграционной взаимозависимости национальных экономик, вырастает из этой интеграционной взаимозависимости.

Подготовка к участию в глобализационных процессах – это особый, самостоятельный этап в раз­витии экономики каждой страны, необходима особая «целевая экономиче­ская программа по подготовке экономики России к ее участию в мировых гло­бализационных процессах»²⁶.

Глобализация – это не новое состояние экономики, а новый инструмент ее раз­вития, возникающий из, образно говоря, «диффузного» взаимодействия национальных экономик. В этой диффузности – вся специфика глобализации: глобализация – это экономическое сотрудничество не по дозволению государства, а прямое непо­средственное свободное межстрановое общение субъектов национальной экономики посредством институтов гражданского общества.

В глобализированной национальной экономике экономическая автономия ее участников превращается в доминантный императив их эффективного экономического поведения.

Современная европейская интеграция упразднила политические границы, созда­ла единую валюту, сформировала общий регламент хозяйствования. И этого оказалось достаточным, чтобы входящие в ЕС страны сделали мощный рывок в своем экономи­ческом развитии.

Россия, конечно, тоже хотела бы интенсифицироваться за счет глобализации. Но – готова ли она к открытию политических границ? К принятию единой валюты? К еди­ному хозяйственному регламенту?

А без этого вместо глобализации получится деглобализация, что равносильно сегодня «экономическому самоубийству» страны.

Гглобализация не меняет состояния современной экономики, то есть сохраняет все ее беды, пороки и язвы, включая циклический характер движе­ния. Поэтому обижаться на глобализацию, что она не избавляет от кризиса, а даже усугубляет его, не стоит.

Как считает О.Ю.Мамедов, «экономическая взаимозависимость выходит за рамки отдельных государств. Возникает новая экономика, суть которой может быть выраже­на одним словом – трансграничность! «Трансграничная экономика» – вот настоя­щее имя экономической глобализации»²⁷.

Экономическая глобализация требует трансграничности, надграничности, то есть надгосударственности, чего в России труднее всего реализовать с нашим традиционным экономическим мышлением, в котором почетное место занимает госу­дарство и государственный сектор экономики.

Основная сфера современной экономики – экономика гражданского общества. Это означает, что во многих аспектах государство больше не определяет масштабы и формы экономической деятельности, что возникают ги­гантские надгосударственные сферы, в которых уже нет границы между внутренни­ми и глобальными экономическими процессами, она размыта, и на ее смену приходит трансграничность.

Необходимо осознать, что экономическая глобализация – это не межгосударственная торговля, не освоение новейших технологий, это – межстрановое, трансграничное общение субъектов национальных гражданских обществ. В результате этого возника­ет глобальное гражданское общество.

Современная региональная бюрократия ста­новится основным тормозом в развитии местного гражданского общества, а следова­тельно, и тормозом в глобализационном развитии российской экономики. Вот почему основная масса российских регионов все еще пребывают в полурыночном состоянии, что по глобализационным критериям можно квалифицировать как экономический за­стой, а еще точнее – как деглобализацию.

Итак, основной вектор модернизации российской экономики – включение в глобализационные процессы.

Однако такая модернизация требует перестройки всей экономической системы страны – создания «глобализационно-эффективного» государства, «глобализационно-демократичного» федерализма (то есть превращения в реальность региональ­ной и муниципальной экономики), формирования конкурентного рынка как условия эффективного участия в глобализационных процессах²⁸.

Глобализация ускоряет и обостряет антагонизм между развитыми странами и остальным миром, делит мир на глобализирующий и глобализируемый. Стихийные процессы глобализации не превращают мировую экономику в интеграционное целое, а, наоборот, усиливают противоречия развитых, развивающихся государств и стран с переходной экономикой.

В условиях глобализации происходит формирование многополярного мира.

Президент Медведев сформулировал пять принципов, на которых будет основываться внешняя политика России. Второй из этих принципов начинался с жесткой декларации: «Мир должен быть многополярным»²⁹. Вскоре после этого в ходе пресс-конференции президент вернулся к этой теме и повторил этот же тезис, правда, сделав упор на несколько ином аспекте – неприемлемости однополярного мира.

Сама же интеграция мировой экономики возникла очень давно – с началом международной торговли в Средиземноморском регионе, а затем и в форме Великого шелкового пути между Китаем и Римской империей. Киевская Русь как государство также сформировалась в середине IX века благодаря торговле между прибалтийскими народами и Византийской империей.

В период между Первой и Второй мировыми войнами Советский Союз существовал как изолированное государство, мало влияя на мировую экономику. Однако после 1945 г. возникновение в Европе группы социалистических государств привело к появлению двухполярного мира и «холодной войны».

Двухполярная конфронтационная система мировой экономики начала меняться в 1989 г. и – неожиданно для всех – полностью исчезла в 1991-м вместе с Советским Союзом.

Сокращение мировой торговли в 2007-2008гг. неизбежно создает новую многополярность мира. Хуже всего государствам, которым потребовалась срочная помощь от МВФ. В трудном положении оказались страны, которые пытаются ослабить кризисные явления эмиссией своей валюты и созданием бюджетного дефицита. Накопившие большие валютные резервы государства смогли избежать общего спада в экономике. Наилучшие перспективы – у стран, богатых не только финансовыми резервами, но и природными ресурсами.

Как пишет в своей статье С. Панкин «сегодня каждый решает свои проблемы самостоятельно. В лучшем положении находятся страны, сохранившие свой производственный потенциал (Германия и Франция), в худшем – развивавшие в основном финансовый и сервисный сектор, внутреннюю торговлю и домостроение (США, Великобритания, Ирландия) или обеспечивавшие массовый туризм (Испания, Италия, Греция)»³⁰.

Россия благодаря своим природным богатствам и территории создает общий рынок с Казахстаном и Беларусью, в который в перспективе войдут среднеазиатские страны и, возможно, Украина. Производство во всех странах бывшего «социалистического лагеря» до сих пор является энергозатратным и менее эффективным, чем в Западной Европе и США. Поэтому они сильно зависят от России не только от поставок ее нефти и газа, но и от ее атомной энергетики.

Таким образом, неизбежное следствие многополярности – возвращение в международную практику двухуровневой системы международно-государственного устройства, при которой полный суверенитет сохраняется лишь за великими державами, а средние и малые государства имеют лишь ограниченный суверенитет, на определённых условиях, являющихся, прежде всего, результатом согласования между великими державами.

Один из главных признаков, по которому в таком двухуровневом мироустройстве можно вычленить великие державы, является способ наделения их суверенными правами. Великие державы обладают всей полнотой суверенитета «по праву сильного», а средние и малые государства - суверенными правами наделяются. Признание всеми остальными «центрами силы» права данной великой державы наделять средние и малые государства суверенными правами, является в таком многополярном мире признанием с их стороны этой великой державы в качестве равного себе партнёра на мировой политической арене.