Примечания

1. См.: Бердяев Н.А. Судьба России. М., 1990. С. 43-48.

2. Там же. С. 4.

3. См.: Ладыженский А.М. Кризис современной культуры и его отражение в новейшей философии. Ростов н/Д, 1924. С. 37-39.

4. См.: Виппер Р.Ю. Гибель европейской культуры. М., 1918. С. 70; Ладыженский А.М. Указ. соч. С. 5; Тарле Е.В. Очередные задачи // Анналы. 1922. №1. С. 12.

5. Виппер Р.Ю. Кризис исторической науки. Казань, 1921. С. 29.

6. См.: Вульфиус А.Г. Освальд Шпенглер как историк // Анналы. 1922. №2. С. 18.

7. См.: Виппер Р.Ю. Гибель евразийской культуры. С. 70-71.

8. Там же. С. 72.

9. Там же. С. 75, 78.

10. Освальд Шпенглер и Закат Европы. М., 1922. С. 33.

11. Там же. С. 32-33.

12. Там же. С. 71-72.

Ланник Л.В.

Германская военная элита и кризис власти в Германии в 1916–1918 гг.

Первая мировая война стала для всех ее участников испытанием на прочность и мощь государства. Вопросы устойчивости и способности пережить войну такого масштаба без крушения государственного механизма особенно остро встали перед консервативными монархиями центра и востока Европы. В результате Великой войны ни одна из них не уцелела, даже самая мощная – Германская империя, которая по утверждениям некоторых историков [1] даже претендовала на мировое господство. В данной статье предпринята попытка проследить решающие вехи на пути политического крушения германской монархии в 1916–1918 гг.

Во многом катастрофа 1918 г. объясняется тем обстоятельством, что, несмотря на все свои успехи в экономическом и политическом развитии, Германская империя оставалась принципиально и потенциально нестабильной (с политической точки зрения) державой [2]. Незавершенность объединения Германии, выражавшаяся в сохранении архаичной структуры Германской империи (она состояла из государств, обладавших большой самостоятельностью), противопоставление гегемона рейха – Пруссии другим государствам, особенно Баварии, были весомыми причинами возможных внутриполитических кризисов. Они дополнялись еще и тем, что созданная в 1870–1871 гг. политическая система Германии была выстроена «под» конкретных личностей, идеально подходящих для поддержания баланса между канцлером, кайзером, рейхстагом и, в случае войны, Генеральным штабом. Кайзер был обязан соответствовать образцу Вильгельма I, канцлер должен был быть блестящим дипломатом и всемогущим борцом с сепаратистскими католическими настроениями и социалистами (таким являлся Бисмарк), рейхстаг должен был быть гарантирован от присутствия радикальных элементов. С началом правления Вильгельма II и после отставки Бисмарка этот баланс был необратимо нарушен. В «вильгельмовскую» эпоху новому руководству Германии после череды скандалов и отставок, казалось, удалось установить к 1914 г. равновесие в высших эшелонах власти, не прибегая к чрезвычайным мерам. Во многом в нарушении баланса был виноват лично кайзер с его склонностью к активному и зачастую далеко не профессиональному вмешательству в государственные дела. Вместе с тем именно за счет большой личной популярности монарха и его огромных конституционных полномочий нарушение баланса, чреватое анархией, до некоторой степени маскировалось. С началом войны роль кайзера и во внутриполитических, и в военных вопросах стремительно упала, поэтому принципиальные пороки политической системы Германии быстро дали о себе знать. Провозглашенный на заседании рейхстага 4 августа 1914 г. «гражданский мир» задержал начало противостояния между парламентом и правительством, однако не уменьшил тяги социал-демократов к давлению на канцлера и кайзера с целью добиться реформ.

Уже в августе 1914 г. стало очевидно, что дипломатическое положение Германии отчаянное, так как в войну вступила Великобритания, а затем Япония, не поддержала своих бывших союзников Италия, вторжением в Бельгию были возмущены нейтральные страны, в том числе САСШ [3]. С 8–9 сентября не менее отчаянным стало и стратегическое положение Кайзеррейха, так как битва на Марне была проиграна и реализовалась губительная для Германии война на два фронта. Несмотря на регулярные громкие тактические победы немецких войск, оккупацию почти всей Бельгии и промышленно развитых территорий северной Франции, правящие слои Германии быстро ощутили серьезность вставших перед страной проблем. Именно поэтому в течение первых месяцев войны в Германии (да и в других странах) установилось почти полное взаимопонимание между парламентом, правительством и военными, направленное на содействие достижению победы. Сменивший Мольтке-младшего 14 сентября 1914 г. во главе верховного главнокомандования Фалькенгайн не пользовался авторитетом имперского масштаба, однако и серьезной критики первое время в его адрес не поступало.

К началу 1916 г. ситуация резко изменилась. Наибольшим авторитетом и популярностью в империи пользовались «герои Танненберга», творцы германских побед на Востоке Людендорф и Гинденбург, ставшие уже осенью 1914 г. заклятыми врагами Фалькенгайна из-за несовпадения взглядов на ведение войны. Главу верховного главнокомандования также постоянно критиковал канцлер Бетман-Гольвег, стремившийся не допустить вмешательства военных в политику, которое в условиях тотальной войны было практически неизбежно [4]. Кроме того, непрекращающийся конфликт из-за границ и интенсивности подводной войны существовал между канцлером и статс-секретарем по морским делам Тирпицем, бывшим одним из самых талантливых деятелей правления Вильгельма II. Все стороны пытались заручиться поддержкой кайзера, который быстро потерял представление о реальном положении дел и вынужден был маневрировать между разными деятелями, одновременно опасаясь чрезмерного усиления кого-либо из них. Весной 1916 г. споры внутри правящей элиты фактически вылились в конфликт между сторонниками тотальной войны в любых формах ради решительной победы (Тирпиц, Гинденбург и Людендорф) и более осторожными приверженцами поисков дипломатического пути достойного выхода из тяжелейшей войны (Бетман-Гольвег, Фалькенгайн).

В начале марта 1916 г. Тирпиц, шантажируя кайзера своим уходом в случае несогласия на начало неограниченной подводной войны, попросил отставки. Вильгельм II, опасавшийся, со слов канцлера, вступления в войну Америки, неожиданно ее принял. Однако Тирпиц не последовал примеру всех ушедших в отставку военных, обычно удалявшихся от дел, а перешел к разгромной критике правительства, усилив оппозицию «справа», используя свои связи в военных кругах и личное влияние на кронпринца. Гросс-адмирал достаточно долго время надеялся на возвращение на свой пост, а возможно, после поражения своего политического оппонента и на канцлерское кресло [5]. Однако этого не произошло, поэтому опальный флотоводец 2 сентября 1917 г. совместно с другими ультраправыми основал новую политическую партию – Отечественную партию, которая усилила политическую дестабилизацию своими пропагандистскими кампаниями и борьбой с социал-демократическим рейхстагом.

Фалькенгайн, не поддержавший Тирпица, летом 1916 г. пал жертвой крушения своих стратегических планов под Верденом и неожиданно мощных глобальных наступлений Антанты – сражения на Сомме и Брусиловского прорыва. Давно планировавшие добиться его смещения Людендорф и Гинденбург использовали поражения австрийских и германских войск для расширения своих полномочий на Востоке, образовав фактически неподконтрольный Фалькенгайну фронт Гинденбурга на Русском фронте [6]. После вступления в войну Румынии 27 августа 1916 г. и запоздалому объявлению войны Германии со стороны Италии, присоединившейся к Антанте еще в мае 1915 г., Фалькенгайн 29 августа 1916 г. был вынужден уйти в отставку. На смену ему пришли Гинденбург и Людендорф, которые из-за своей огромной популярности фактически лишили кайзера возможности как-то влиять на принимаемые решения. Фалькенгайн, зная что Вильгельм II лишен военных дарований, тем не менее оставался в первую очередь его подданным и не присваивал себе чрезвычайной власти, новые главы верховного командования сразу же начали вмешиваться во все сферы политики и в ультимативной форме добиваться необходимых, по их мнению, решений и чрезвычайных мер в экономике. Принято говорить, о том, что с приходом Людендорфа и Гиндебурга в Ставку в 1916 г. в Германии установилась военная диктатура, однако до их политического всевластия было еще далеко. Даже сторонники кайзера, вместе с ним тяжело переживавшие падение его престижа, были вынуждены согласиться на назначение Гинденбурга и Людендорфа, так как надеялись, что их популярность послужит идее монархии вообще и сохранит трон для Гогенцоллернов [7].

Канцлер вынужден был пойти на некоторые уступки сторонникам тотальной войны, согласившись 9 января 1917 г. на начало с 1 февраля неограниченной подводной войны [8], что, как он и ожидал, привело к вступлению в войну против Германии США в апреле 1917 г. Однако поначалу, в феврале-марте 1917 г., в Германии царило ожидание скорой победы, особенно усилившееся после Февральской революции в России. Рейхстаг, используя страх германского правительства перед повторением «русского сценария», начал активную борьбу за политические реформы и добился от кайзера обещания реформы реакционной трехклассной системы прусского избирательного права, которое до тех пор гарантировало обособленность Пруссии в рейхе и господство в ней консерваторов из юнкерской среды [9].

Попытки канцлера политикой уступок лавировать между усиливающимися военными, выдвигающим все новые требования рейхстагом и ультраправыми, неудачные маневры по продолжению дипломатического курса на поиск компромисса с Великобританией привели к тому, что против него образовалась широкая коалиция, добившаяся смещения Бетман-Гольвега с его поста в июле 1917 г. Бывший канцлер оказался последней крупной политической фигурой, поддерживавшей иллюзию сохранения довоенного конституционного порядка и спасавшей кайзера от абсолютного всевластия Людендорфа [10].

Откровенная диктатура прусской военщины в лице Ставки серьезно встревожила рейхстаг, опасавшийся роспуска, и государства южной Германии, которые полагали, что Пруссия получила слишком большое влияние в Империи. Все более скатывающиеся к лагерю сторонников широких аннексий и ультраправым Гинденбург и Людендорф олицетворяли собой войну до конца, однако иллюзии о ее скором победном завершении к осени 1917 г. развеялись, даже несмотря на начало переговоров с разваливающейся Россией. Социал-демократы к осени 1917 г. уже не могли обеспечивать «гражданский мир», так как СДПГ раскололась на 3 враждующих группировки, каждая из которых стремилась к дальнейшей парламентаризации Германии. Опасаясь революционного взрыва внутри страны и возможного отделения Баварии от Империи, кайзер был вынужден отправить в отставку Михаэлиса и заменить его представителем Баварии Гертлингом, вице-канцлером стал вюртембержец Пайер. Однако всесилие военных диктаторов поколебать не удалось, на волне победного мира с Россией и Румынией они по-прежнему пользовались неограниченной властью внутри страны.

Провал наступательной кампании 1918 г., «черный день» германской армии 8 августа привели к тому, что осенью 1918 г. вопрос о распределении власти вновь обострился. Авторитет Людендорфа был поколеблен, в стране и в ее руководстве нарастало стремление к миру, пусть даже и компромиссному, однако до тех пор, пока во главе страны оставался кайзер и его военное окружение, Антанта на начало мирных переговоров не соглашалась. Нужны были реформы любой ценой. Во главе правительства встал известный либерал Макс Баденский, права парламента, в том числе в военных вопросах, были серьезно расширены, Людендорф был объявлен виновником поражения и отправлен в отставку. Рядом с Гинденбургом, уволить которого никто не решился, встал талантливый штабной генерал Гренер, наладивший взаимодействие с канцлером.

Кайзер, к тому времени окончательно потерявший возможность влиять на события, должен был быть принесен в жертву ради успокоения революционных страстей внутри страны и перемирия с Антантой любой ценой. Отречение германского монарха было организовано при тесном сотрудничестве канцлера, бессильно наблюдавшего за захватом Берлина революционными толпами, и Гренера, заявившего Вильгельму II, что войска за него против революции воевать не будут [11]. Канцлер в безнадежной ситуации самовольно передал власть правым социал-демократам, провозгласившим 9 ноября 1918 г. республику, кайзер был вынужден бежать в Голландию после отказа военных спасать для него императорский и королевский прусский трон [12].

Таким образом, в Германии в 1916–1918 гг. в рамках борьбы за ведение тотальной войны под лозунгом «Все для победы!» была перестроена многополюсная структура власти. Катастрофическое падение роли кайзера в государственных и военных делах [13] открыло простор для смертельной схватки за власть между военными, парламентом и правительством, которая быстро вышла за конституционные рамки. Череда отставок и талант Людендорфа позволили представителям Верховного главнокомандования, начиная с середины 1916 г. установить контроль над внутренней, а после отставки Бетман-Гольвега летом 1917 г. и над внешней политикой. Всесилие военных целиком было построено на военной славе Гинденбурга и иллюзиях скорой победы и достижения «немецкого мира». Однако и тот, и другой фундамент оказались недостаточно прочны в условиях отчаянного военного положения Германии и нарастания революционной волны внутри страны в связи с событиями в России. Осенью 1918 г. ради немедленного перемирия наиболее радикальная аннексионистская группировка в германских правящих кругах во главе с Людендорфом должна была уйти в отставку, однако восстановить и модифицировать конституционную структуру власти ради сохранения монархии в Германии не удалось. Поскольку роль кайзера оказалась слишком мала, стало возможным блестящее перераспределение власти между правительством, парламентом и военными поздней осенью 1918 г. [14]. В результате Германии удалось сохранить свое единство, подавить зачатки социалистической революции и выйти из войны за счет уничтожения монархии и ценой национального позора в Версале.