Примечания

1. Колосов В.А. Примордиализм и современное национально-государственное строительство // Полис. 1998. № 3. С. 95-107.

2. Гумилев Л. Этносфера: История людей и история природы. М., 1993.

3. Кара-Мурза С.Г. Демонтаж народа. http://www.kara-murza.ru /books/demontag/index.html

4. Маркс К., Энгельс Ф. Немецкая идеология // Соч. Т. 3. С. 30.

5. Кисс Э. Национализм реальный и идеальный. Этническая политика и политические процессы // Этничность и власть в полиэтнических государствах. М., 1994. С. 151.

Уваров Г.В.

Вопрос о нападении на Сингапур в системе германо-японских противоречий на начальном этапе Второй мировой войны

В начале Второй мировой войны Сингапур представлял собой ключевой стратегический пункт, расположенный на стыке Тихого и Индийского океанов и позволявший контролировать обширные океанские акватории, а также острова Голландской Индии, Малайю, Бирму, Таиланд и южную часть Индокитая. К началу Второй мировой войны Сингапур был превращен в сильнейшую в мире морскую крепость, «Гибралтар Востока», на укрепление которой Англия в 1924–1939 гг. затратила 60 млн фунтов стерлингов [1]. Важность захвата Сингапура прекрасно сознавали и в Берлине, и в Токио. Однако лидеры Германии и Японии продемонстрировали совершенно разные подходы к решению этой проблемы, используя вопрос о Сингапуре в качестве весомого аргумента в споре по поводу дележа колониальных территорий.

Германия полагала, что потеря Сингапура намного ослабит Британскую военную мощь. Это позволило бы Германии с большим успехом вести войну против Англии и, возможно, добиться либо ее разгрома, либо заключения с ней сепаратного мира на выгодных условиях. «В военном отношении нападение Японии на Сингапур было бы весьма выгодным для нас», – отметил статс-секретарь МИД Германии Вайцзеккер в своем дневнике 2 февраля 1941 г. [2].

Кроме того, захват Сингапура, по замыслам Берлина, мог повлечь крах японо-американских переговоров в Вашингтоне и вступление США в войну против Японии. Говоря иначе, Германия, подталкивая Японию к немедленному нападению на Сингапур, надеялась, что та, во-первых, своими действиями ослабит Англию и, во-вторых, одна будет противостоять США, препятствуя их вмешательству в европейскую войну. Следовательно, на Вильгельмштрассе считали, что действия Японии в отношении английской базы важны для Германии прежде всего с военной точки зрения.

Перед Берлином встала весьма непростая задача: убедить Токио в том, что таскать из огня каштаны для Германии выгодно в первую очередь самой Японии. Решить ее попытался сам глава германского МИДа. 23 февраля 1941 г. состоялись две беседы Риббентропа с японским послом в Германии генералом Х. Осимой в австрийском замке Фушль, во время которых стороны касались вопроса о Сингапуре. Риббентроп заявил, что удар по Сингапуру послужит достижению двух важнейших целей: скорейшему разгрому Великобритании и укреплению господствующего положения Японии на Дальнем Востоке. Он подчеркнул, что «Япония должна захватить крепость с молниеносной быстротой, причем ей не обязательно объявлять войну до момента нападения» [3]. В ответ Осима заметил, что «захват Сингапура должен произойти тогда, когда этому будет способствовать военная ситуация в Европе» [4]. Это был многозначительный намек на то, что Германии пока что не удалось сломить сопротивление Англии. Во время второй беседы Риббентроп привел аргументы в пользу немедленного вступления Японии в войну против Англии. Во-первых, захват Сингапура должен был стать «разящим ударом в самое сердце Британской империи», благодаря которому военно-морские соединения Японии смогут беспрепятственно выйти в Индийский океан. Во-вторых, Япония получит возможность контролировать весь Индийский океан, южную часть Тихого океана и восточные тихоокеанские воды, что удержит США от вступления в войну. Третье соображение Риббентроп приберег в качестве главного. «Ввиду предстоящего передела мира, который затронет и Дальний Восток, – многозначительно заявил он, – в интересах Японии было бы «зарезервировать» за собой те территории, которыми она хочет владеть после заключения мира» [5].

Очевидно, что Берлин пытался сыграть на самой чувствительной для Токио струне, прозрачно намекая на свою готовность признать границы будущей японской колониальной империи. Это был не более чем тактический ход, поскольку Германия не желала без борьбы уступить Японии те территории в Азии, на которые претендовала сама.

5 марта 1941 г. Гитлер подписал директиву № 24 «О сотрудничестве с Японией». В ней было заявлено, что «цель германо-японского сотрудничества заключается в том, чтобы как можно скорее побудить Японию к активным действиям» против Великобритании, а «захват Сингапура  ключевой позиции Англии на Дальнем Востоке – означал бы решающий успех в ведении войны» [6]. Это был очередной просчет Гитлера. Падение Сингапура, как известно, не привело к поражению Англии и не подтолкнуло ее к заключению мира с Германией. И все же в Берлине готовы были пойти на некоторые уступки дальневосточному партнеру, чтобы ускорить его вступление в войну против Великобритании.

В Токио не собирались вступать в войну по указке Германии, полагая, что захват британской морской крепости следовало осуществить в тот момент, когда того потребуют интересы Японии, а именно  после капитуляции Англии. В этом случае Япония могла рассчитывать на овладение азиатскими колониями всех европейских стран. На словах убеждая фашистское руководство в том, что захват Сингапура последует после соответствующей подготовки, японские лидеры скрывали свои истинные планы, вводя германских дипломатов в заблуждение. Так, немецкий посол в Токио Ойген Отт докладывал в Берлин, что решительно настроенные круги в Токио требуют осуществить превентивное нападение на Сингапур и шансы Японии на успех весьма высоки [7].

Данный вопрос обсуждался во время визита в Берлин японского министра иностранных дел Мацуоки. Прибыв 27 марта 1941 г., он в тот же день встретился с Риббентропом. В очередной раз заслушав и без того известные ему аргументы немецкой стороны, Мацуока убедился в том, что позиция Германии не претерпела изменений. Несколькими часами позже Гитлер лично беседовал с японским гостем, пытаясь навязать точку зрения Германии. В ответной речи Мацуока с показным огорчением констатировал, что «некоторые обстоятельства» не позволяют надеяться на поддержку позиции Германии со стороны Токио. Позднее переводчик Гитлера П. Шмидт вспоминал, что при этих словах лицо «фюрера» разочарованно вытянулось [8]. Заметив, что его слова произвели гнетущее впечатление, Мацуока попытался подсластить пилюлю. Захват английской базы неизбежен, добавил он, и это лишь вопрос времени, поскольку иначе Япония не сможет продолжить свое продвижение на Юг [9].

На следующий день Риббентроп вновь беседовал на эту тему с японским министром, однако ничего принципиально нового стороны друг другу не сообщили.

Очередная встреча двух руководителей внешнеполитических ведомств состоялась 29 марта. Риббентроп вновь настойчиво убеждал Мацуоку, что Япония должна «продвигаться на Юг, в направлении Сингапура, не опасаясь возникновения осложнений в отношениях с Россией» и возможного противодействия со стороны военно-морских сил Великобритании и США [10]. Будучи подвергнут столь сильному дипломатическому прессингу, японский министр был вынужден лавировать. Вернувшись в Берлин из поездки в Италию, Мацуока 4 апреля снова беседовал с Гитлером. Заявив, что сам он желает скорейшего вступления Японии в войну, опытный дипломат добавил, что «не может рассказать в Японии ни одного слова из того, что он изложил здесь о своих планах фюреру и министру рейха. Это очень повредило бы ему в политических и финансовых кругах» [11]. Мацуока выражал интересы крупного концерна «Мицуи» [12], тесно связанного с американским и английским капиталом, и не собирался настаивать на немедленном начале войны против Англии по указке Германии, поскольку это не соответствовало тогдашним интересам руководства концерна. Гитлеру следовало бы глубже вникнуть в смысл слов Мацуоки, чего он, судя по всему, не сделал. Заручившись обещанием Гитлера о немедленном выступлении Германии на стороне Японии в случае возникновения войны между Японией и США [13], японский министр отбыл из Берлина.

После его отъезда германо-японские разногласия по вопросу о Сингапуре еще более усугубились. В Берлине были недовольны тем, что Мацуока 13 апреля 1941 г. подписал в Москве пакт о нейтралитете с Советским Союзом, проигнорировав настойчивые призывы Риббентропа «не допускать излишнего сближения с русскими» [14]. Гитлер допускал, что Токио подобным образом отнесется и к требованию начать войну против Великобритании. Помимо этого, немецкое правительство беспокоилось по поводу продолжавшихся японо-американских переговоров в Вашингтоне, которые могли завершиться подписанием соглашения, исключающего нападение Японии на Сингапур. Впрочем, и японское руководство прониклось недоверием к Германии после перелета Р. Гесса в Англию, расценив это как попытку добиться завершения войны дипломатическими средствами, из чего следовал вывод о возможном отказе от вторжения немецких войск на Британские острова.

В течение апреля и мая 1941 г. Берлин требовал выполнения обещаний Мацуоки относительно нападения на Сингапур и проведения военных операций в южном направлении. Но вскоре планы Германии коренным образом изменились. 6 июня 1941 г. Гитлер сообщил Осиме о намерении осуществить нападение на СССР и пожелал, чтобы Япония приняла в нем участие. В Токио сочли, что теперь Японии будет легче добиться установления своего господства в Азии. 10 июня Осима попросил Риббентропа оказать давление на вишистское правительство и тем самым облегчить Японии захват южной части Индокитая [15]. 2 июля 1941 г. имперская конференция в Токио утвердила решение «Комитета по координации действий» об ускорении подготовки к захвату Индокитая и Таиланда с тем, чтобы «разместить необходимое количество войск и подготовить этот район для дальнейшего продвижения на Юг» [16]. Но в Берлине эти новости были встречены без энтузиазма. Риббентроп раздраженно отозвался о планах японского правительства как «несвоевременных» и приказал Отту «принять все меры для того, чтобы настоять на скорейшем вступлении Японии в войну против России» [17]. Очевидно, что в Берлине опасались, что Япония воспользуется отвлечением всех сил Германии для войны против СССР и захватит Индокитай.

Таким образом, разногласия между Германией и Японией по вопросу о Сингапуре как нельзя лучше свидетельствовали о характере взаимоотношений претендентов на мировое господство, характерными чертами которых были взаимная подозрительность, недоверие и боязнь быть обманутым более ловким партнером-конкурентом.