Примечания

1. Grew J. Turbulent Era: A Diplomatic Record of Forty Years 1904–1945. Vol. 1. Boston, 1952.

2. Gelfand L. The Inquiry. American Preparations for Peace, 1917–1919. New Haven, 1963. P. 25-27.

3. Papers relating to the Foreign Relations of the United States (далее – FRUS), 1919. The Paris Peace Conference. Vol. 1. Washington, 1942. P. 158.

4. Gelfand L. Op. cit. P. 165.

5. Grew J. Op. cit. P. 361.

6. Романов В.В. В поисках нового миропорядка: внешнеполитическая мысль США (1913–1921). М.; Тамбов, 2005. С. 204-205.

7. FRUS. P. 122-123.

8. Heinrichs W. American Ambassador: Joseph C. Grew and the Development of the United States Diplomatic Tradition. Boston, 1966. P. 37.

9. FRUS, 1919. The Paris Peace Conference. Vol. 11. Washington, 1945. P. 550-551.

10. Schulzinger R. American Diplomacy in the Twentieth Century. N. Y., 1990. P. 106.

11. FRUS. Vol. 1. P. 178-180.

12. Ibid. P. 196.

13. Heinrichs W. Op. cit. P. 38.

14. Lansing R. The Peace Negotiations. A Personal Narrative. Boston; N. Y., 1921. P. 8.

15. Уткин А.И. Дипломатия Вудро Вильсона. М., 1989. С. 71.

16. Link A. Wilson the Diplomatist: A Look at His Major Foreign Policies. N. Y., 1974. P. 24-25.

17. Grew J. Op. cit. P. 365-366.

18. Heinrichs W. Op. cit. P. 38-39.

19. Shotwell J. At the Paris Peace Conference. N. Y., 1937 // http://net.lib.byu.edu/estu/wwi/ memoir/shotwell.htm

20. FRUS. Vol. 1. P. 208-209.

21. Ibid. Vol. 11. P. 64.

22. Ibid. P. 501.

23. Ibid. Vol. 1. P. 186.

24. Shotwell J. Op. cit.

25. The New York Times. July 7, 1919.

26. The New York Times. January 12, 1919.

27. Gelfand L. Op. cit. P. 178.

28. What really happened at Paris: the Story of the Peace conference, 1918–1919 / ed. by E. House, C. Seymour. N. Y., 1921. P. VIII.

29. Grew J. Op. cit. P. 389.

Окунь А.Б.

Ч.О. Бирд о послевоенной Европе

Итоги Первой мировой войны, условия послевоенного урегулирования являлись объектом интенсивного изучения и обсуждения представителями различных экспертных сообществ. Степень участия интеллектуалов в разработке мирных инициатив во время войны и проектов мирных соглашений по ее окончании была беспрецедентна в мировой истории, никогда ранее в решении политических вопросов не участвовало такое количество выдающихся специалистов в области экономики, политической теории, истории и т.д. Однако их роль и влияние на принятие решений на различных стадиях обсуждения проблем мирных договоров претерпела существенные изменения. Если в период подготовки проектов им принадлежала важная роль экспертов, мнение которых лежало в основе разрабатывавшихся документов, то уже в ходе самой Версальской конференции они фактически превратились в советников, чья точка зрения носила лишь рекомендательный характер, а критика могла не учитываться. Наиболее характерными примерами тому являлись У. Липпман и Дж. М. Кейнс, которые были крайне разочарованы итогами конференции и потерей возможности влиять на ее решения. По окончании же конференции активная критика Версальского договора и послевоенного порядка со стороны интеллектуалов, раздававшаяся по обе стороны Атлантики, попросту игнорировалась.

Одним из ярких примеров подобного игнорирования стала работа выдающегося американского историка Чарльза Остина Бирда «Противоречия современной Европы» [1]. Эта работа представляла собой переработанный текст лекций, прочитанных Бирдом в Дартмутском колледже в июне 1922 г. На момент выхода книги Ч.О. Бирд являлся одним из наиболее известных американских историков, обладавшим высокой и одновременно довольно противоречивой репутацией исследователя, опиравшегося на методы экономической интерпретации истории. Первая мировая война стала важным и в какой-то степени переломным моментом в его жизни и карьере. Являясь преуспевающим, популярным профессором Колумбийского университета, в октябре 1917 г. он подал в отставку в знак протеста против увольнения двух профессоров, обвиненных в нелояльности за критику закона о призыве в армию, принятому в связи со вступлением США в войну. Этот демонстративный поступок Бирда вызвал широкий резонанс, укрепил его репутацию радикала, стал завершением его конфликта с администрацией университета, ограничивавшей, как он считал, академические свободы под патриотическими лозунгами [2]. Освободившись, таким образом, от университетской рутины, Бирд больше не возвращался к преподавательской деятельности, сосредоточившись на том, что он полагал делом своей жизни – исследовательской работе. При этом Бирд выделялся среди американских историков активной социальной позицией и широтой своих научных и общественных интересов [3]. Им созданы десятки трудов по различным проблемам истории США, Европы, международных отношений, интерес к которым выходил далеко за рамки академического сообщества; он занимался вопросами философии истории и текущей политики, оставаясь при этом независимым мыслителем, способным жестко отстаивать свое мнение, даже если оно не разделяется большинством.

Экономические и социально-политические изменения, происходившие в мире во время Первой мировой войны и по ее окончании, стали одним из важных объектов этих исследований. В 1919 г. он стал соавтором работы, посвященной анализу формирования системы государственного регулирования в США во время войны [4], а затем его внимание привлекли проблемы развития послевоенной Европы. Обосновывая этот интерес, он утверждал, что изучение европейских событий для американцев имеет не просто академический интерес, «оно затрагивает основы нашей национальной судьбы». С этой точки зрения объективный анализ происходивших в Европе процессов необходим для выработки разумной американской внутренней и внешней политики [5].

Итоги войны изучались и анализировались в это время многими экспертами, видимо, наиболее знаменитыми являются работы Дж.М. Кейнса «Экономические последствия мира» и «Пересмотр договора». В отличие от Кейнса, Бирд, в целом опираясь на его экономический анализ, не ограничивается рассмотрением лишь экономических аспектов. Не менее важными ему представляются политические и социальные последствия войны, к которым он относит возникновение новых государств и демократических режимов, революцию в России, подъем социалистического и рабочего движения. В своем анализе Бирд опирался на обширный круг разнообразных источников информации, что позволило ему выдвинуть ряд положений, существенно расходившихся с официальной позицией как европейских столиц, так и Вашингтона.

Он приходит к парадоксальному выводу о том, что «к концу четвертого года мира Европа во многих отношениях находится в худшем состоянии, чем к концу четвертого года войны» [6]. Причиной этого, по мнению Бирда, стало экономическое соперничество ведущих держав мира, которое породило войну и не только не исчезло после ее окончания, а многократно усилилось, что является главной угрозой будущему восстановлению Европы, безопасному и демократичному миру [7]. Следствием продолжения этой политики могут стать новые военные союзы и новые еще более страшные и разрушительные войны. Единственной альтернативой этому Бирд считал только создание новой межнациональной конституции, большой Европейской лиги, причем Соединенные Штаты, заинтересованные в обеспечении международной безопасности в Европе, должны принять участие в создании системы сотрудничества всех стран мира [8].

Большое место в своей работе Бирд отводит проблеме восстановления экономики Европы, необходимым условием которого считает сокращение германских репараций и межсоюзнических долгов, существенное снижение внутренних долгов и восстановление золотого стандарта валют. В этом он не оригинален, а следует за рекомендациями Кейнса и ряда других, в том числе американских, экономистов. Но Бирд идет дальше, утверждая, что для достижения этих целей необходимо осуществление общеевропейской экономической политики или, по его словам, Европа должна будет в скором времени выбирать между какой-либо формой всеобщей экономической конституции и перегруппировкой держав для еще более разорительных и смертоносных конфликтов. При этом речь идет не просто об экономических интересах или благосостоянии, а о сохранении самой европейской цивилизации. «Восстановление Европы без конституции, созданной для смягчения соперничества, будет означать возвращение к тайной дипломатии и вооруженному миру, подготовку к возобновлению великой драмы, свидетелями которой мы только что были. Что останется от европейской цивилизации после нескольких повторов этого цикла, остается только догадываться» [9]. Фактически Бирд предлагает программу формирования Европейского экономического и политического союза как альтернативы новой европейской войне.

Важнейшим вопросом для Ч. Бирда в связи с его анализом состояния послевоенной Европы являлся вопрос о целях и интересах Соединенных Штатов, о вызовах и угрозах, с которыми они сталкиваются в новых условиях и, в конечном счете, о наиболее эффективном политическом курсе по отношению к ним. Рассуждения автора по этому поводу могут быть сведены к нескольким тезисам. США не могут не участвовать в решении проблем послевоенной Европы. В связи с этим он выделяет два возможных пути этого участия. Первый – войти в состав европейской организации и попытаться с помощью международного давления внести необходимые изменения в соглашения о репарациях, долгах, тарифах и валютах. Однако это означало бы взять на себя ответственность за восстановление Европы, выступить в роли «генерального управляющего или большого брата для Европы», что, по мнению Ч. Бирда, было бы неправильно и могло принести вреда больше, чем пользы. Другой курс – позволить Европе привести свой дом в порядок в соответствии со своими потребностями и опытом. Характерное для Бирда скептическое отношение к политикам проявилось в следующем комментарии: «Ее (Европы) политики, возможно, мало что знают, но они знают Европу лучше любых эмиссаров, присланных из Вашингтона» [10]. Поэтому политика дистанцирования от прямого участия в решении европейских дел, проводившаяся администрацией США, в целом получила одобрение со стороны автора. Единственным исключением стало лишь отношение к России. Бирд посвятил русской революции специальную главу, в которой пришел к выводу об отсутствии в современной России иных реальных политических сил, кроме большевиков, предсказал переход от коммунистической идеологии к государственному капитализму, охарактеризовал формирующийся режим как крестьянскую демократию и призвал к политическому реализму и прагматизму в отношениях с Россией [11].

Основные же угрозы интересам США, по его мнению, исходили не из Европы, они концентрировались на Тихом океане, регионе, который в обозримом будущем должен был занять ключевое место в американской внешней политике. При этом степень вовлеченности Соединенных Штатов в мировую экономическую систему, роль, которую они играли в мировой торговле и финансах, означали, что любой кризис или военный конфликт неизбежно затрагивал интересы США, и чем масштабнее был этот конфликт, тем большим ущербом для США он грозил. В результате Америка оказывалась в противоречивом положении, с одной стороны, после войны она стала крупнейшим инвестором, промышленной, торговой, морской державой; с другой стороны, экономический паралич Европы приводил к сокращению спроса на американские товары, что придавало особое значение азиатским рынкам для экономических интересов США [12].

Таким образом, Соединенные Штаты переживали судьбоносный момент своей истории, когда наиболее вероятной, по мнению Бирда, могла стать политика «позитивного империализма», неприкрытого и бесстыдного. В соответствии с ней правительство будет обеспечивать любую поддержку (военную, политическую, экономическую и т.д.) американским торговцам, банкирам и производителям во всех частях света. Это потребует наличия армии и флота, достаточно сильных для выполнения всех решений, принятых в соответствии с национальными экономическими интересами. Главным аргументом в поддержку такой политики является ее необходимость для процветания Америки. Однако империализм будущего неизбежно породит риск соперничества, несопоставимый со всем, что ранее знала история [13].

В итоге прогнозы Ч. Бирда носили достаточно пессимистический характер, перспективы успешного разрешения европейского кризиса оценивались им как весьма проблематичные, и США вряд ли могли сыграть здесь существенную роль: «если Европа не может учиться на своем опыте, то маловероятно, что призывы из Вашингтона смогут повлиять на ход событий» [14]. Этот пессимизм основывался на глубоком анализе происходивших в послевоенной Европе процессов и являлся серьезным предостережением европейским и американским политикам. Однако, подобно другим критикам Версальской системы, прогнозы и предостережения Бирда были не услышаны.