Тема 13

Специальные суды в России второй половины XIX — начала XX в.

13.1. Крестьянские суды

В ходе крестьянской реформы было сформировано крестьян­ское сословное самоуправление'. В его рамках действовала кресть­янская юстиция, или, как ее еще называли, «крестьянский само­суд». Существуют различные трактовки этого понятия. Одни обо­значают этим термином разбирательство крестьянами своих дел на основе обычного права. Другие включают в понятие «самосуда» все существовавшие формы расправы потерпевших крестьян над пра­вонарушителем. В таком случае рассматриваются различные виды крестьянского суда: семейный суд, третейский суд, суд волостного схода, суд соседей, волостной суд и др. Неслучайно известный судеб­ный деятель М.И. Зарудный отмечал большое разнообразие «сель­ских общих судилищ»².

Все это разнообразие судов можно привести в определенную систему на основе формального критерия: предусмотрен ли был тот или иной суд действовавшим законодательством или нет. Исходя их этого суды распределялись на две группы: официальные, или уста­новленные законом (например, волостной суд), и неофициальные, или не получившие формальной институционализации (например, суд соседей).

Судебная реформа сохранила крестьянские суды. В примечании к ст. 2 Учреждения судебных утановлений отмечалось, что «судеб­ная власть... крестьянских судов определяется особыми о них по­становлениями». В ст. 34 содержалась норма, согласно которой из подсудности мировых судей изымались дела «сельских обывателей», подведомственные их собственным судам. Особые суды сохрани­лись как следствие «разнообразия сословных отношений». По всей видимости, авторы судебных уставов рассматривали их как времен­ное явление и стремились таким образом обеспечить адаптацию крестьян к российским законам, освоение ими способов защиты своих прав и интересов. Предполагалось, что они с течением вре­мени будут совершенствоваться и видоизменяться «согласно с из­меняющимися условиями общественной жизни»¹.

Важно помнить огромную роль, которую играл обычай в жизни крестьянского населения. Можно с полной уверенностью говорить о существовании особой правовой системы традиционного характе­ра и специфической правовой культуры подавляющего большинст­ва населения страны. Правовые взгляды крестьянства значительно отличались от предписаний официального права, что нашло свое отражение как в пословицах и поговорках, так и в индифферентном отношении к некоторым видам преступлений и непонимании со­временных институтов права. Обычное крестьянское право было мало знакомо специалистам. К тому же передача множества мелких дел в государственные суды могла привести к кризису в их работе, поскольку те не обладали необходимыми кадровыми и финансовы­ми ресурсами.

Главное место среди крестьянских судов занимала волостная юстиция, в истории которой выделяются три периода:

1. 1861-1889 гг.;

2. 1889-1912 гг.;

3. 1912-1917 гг.

В рамках первого периода (1861—1889 гг.) ядром крестьянской юстиции выступал волостной суд. Это был выборный орган, вклю­чавший от 4 до 12 судей, преимущественно крестьян-домохозяев, которые осуществляли свои функции либо на выборной безвоз­мездной основе, либо за установленное волостным сходом возна­граждение.

Волостной суд являлся сословным судом не только по составу, но и по подсудности и находился вне сформированной судебной системы. В нем судьи из крестьян судили только крестьян. Терри­ториальная подсудность волостного суда ограничивалась пределами волости. К компетенции суда были отнесены мелкие споры и тяж­бы между крестьянами по имущественным делам и маловажные проступки. Последние были подсудны волостному суду тогда, когда они были «совершены в пределах самой волости против лиц, при­надлежащих к тому же состоянию, и без участия лиц других со­стояний, а также когда означенные проступки не находятся в связи с уголовными преступлениями, кои подлежат рассмотрению общих судебных мест». За указанные преступления суд имел право приго­варивать виновных: к общественным работам до шести дней, де­нежному взысканию до трех рублей, аресту до семи дней, телесным наказаниям до 20 ударов.

Суд собирался каждые две недели. При производстве и реше­нии дел судьи руководствовались местными обычаями. Рассмотре­ние дел осуществлялось устно. Заметим, что закон ориентировал волостных судей стремиться заканчивать споры мировым соглаше­нием (ст. 107). Декларировалась независимость суда от сельской администрации: волостной старшина и староста не имели права вме­шиваться в его работу. Сенат распространил эту норму на сельских старост¹. Реализовать в полной мере независимость волостного суда не удалось. Волостные судьи не могли отстраниться от схода и общинни­ков, с которыми были связаны тесными социальными узами.

Все приговоры и решения по спорам ценой иска до 100 руб. яв­лялись окончательными и не подлежащими обжалованию. Это было следствием сословности суда, ориентированного на разре­шение дел на основе обычного права. В условиях разнообразия обычаев и невозможности знакомства с ними никаким другим пу­тем, кроме как социализации, была невозможна апелляционная или кассационная проверка правильности постановленного реше­ния. Это имело и негативные последствия в виде неправомерных приговоров.

Тем не менее ст. 127 Общего положения о крестьянах, вышед­ших из крепостной зависимости, допускала возможность подать жалобу на сельских и волостных должностных лиц мировому по­среднику. Тот самостоятельно рассматривал жалобы на сельскую администрацию, а жалобы на волостных должностных лиц переда­вал уездному мировому съезду. Уездный съезд мировых посредни­ков мог отменить приговоры только в случае нарушения подсудно­сти, превышения меры взыскания или наказания, рассмотрения Дела без вызова сторон. В случае нарушения съезд не решал дело по существу, а передавал его на новое рассмотрение по принадлежно­сти — в соответствующий волостной суд или в общие суды². Ис­полнение актов волостного суда осуществляли сельские старосты или помощник волостного старшины.

В 1874 г. мировые посредники и их съезды были упразднены. Их функции, в том числе и в отношении волостного суда, перешли к уездным по крестьянским делам присутствиям, которые работали под руководством местного предводителя дворянства и состояли из уездного исправника, председателя уездной земской управы и одно­го из почетных мировых судей и др.

Первое десятилетие функционирования волостного суда вызва­ло разные мнения. Доминировали негативные оценки. Современ­ники отмечали такие недостатки суда, как безграмотность судей, засилье писарей, формальное решение дел, давление со стороны администрации, взяточничество, пьянство судей, кумовство и др.³Многие проблемы в работе волостных судов были связаны, с одной стороны, с неудовлетворительным состоянием законодательной ба­зы, а с другой стороны, с отсутствием должной помощи от местных властей. Реформа 1874 г. не дала ощутимых результатов. И ожидае­мых улучшений не произошло. Были начаты подготовительные ра­боты по преобразованию волостного суда (работа комиссий М.Н. Любощинского — М.И. Зарудного, М.С. Каханова), но они не завершились принятием законодательного акта.

Изменения в организационно-правовом статусе волостного суда произошли в 1889 г. в связи с введением судебно-административных учреждений, что дает основание выделить временной отрезок до 1912 г. в отдельный — второй — период в истории волостной юстиции. Были приняты Временные правила о волостном суде в местностях, в которых введено положение о земских начальниках⁴. Теперь во­лостные суды состояли из четырех судей, один из которых назна­чался уездным съездом председателем. Примечательно, что допус­калась возможность возложения обязанностей председателя на мест­ного волостного старшину, что вызвало волну критики со стороны специалистов и общественности.

Изменился порядок назначения волостных судей. По новому закону каждое сельское общество избирало одного кандидата в во­лостные судьи. Общее число кандидатов не должно быть менее восьми. Из них земский начальник утверждал четырех в качестве судей на 3 года. Более определенными стали требования к судьям. В волостные судьи должны были избираться крестьяне- домохозяева, достигшие 35 лет, пользовавшиеся уважением одно­сельчан, по возможности грамотные. Волостные судьи получали содержание из волостных сумм.

Подверглась корректировке подсудность волостного суда. Он по-прежнему разбирал гражданские споры между крестьянами и совершенные ими мелкие преступления. Но теперь суду были под­ведомственны дела ценой иска до 300 руб. Появились новеллы в части наказаний, налагаемых волостным судом. Он мог назначать выговор в присутствии суда, денежное взыскание от 25 коп. до 30 руб., арест до 15 дней и, как и раньше, телесные наказания розгами до 20 ударов.

Более четкой стала процедура обжалования решений волостного суда. Жалобы на решение могли подаваться в течение 30 суток зем­скому участковому начальнику. Последний передавал на рассмот­рение уездного съезда только те жалобы, которые указывали на яв­ное нарушение пределов власти суда или действовавших норм, а также жалобы по делам о тех проступках, за которые виновный приговаривался к строгим наказаниям: аресту свыше трех суток, телесному наказанию, денежному взысканию свыше пяти руб. или по решениям, по которым присуждалось более 30 руб.

Как видим, реформа носила неоднозначный характер. Очевид­ны позитивные перемены. Роль волостного суда усилилась, появи­лась большая четкость и определенность в его деятельности. Но при этом усилился контроль за деятельность суда со стороны адми­нистрации и дворянства. Именно земскому начальнику принадле­жит надзор за волостными судами. На нем же лежала обязанность ревизовать каждый из них не менее двух раз в год.

Последним актом переустройства волостного суда стал закон от 15 июня 1912 г., ставший отправной точкой третьего периода (1912—1917 гг.). Несмотря на очевидные недостатки волостного суда — сословность, невежество и подкупность судей, податливость его на разные влияния со стороны, этот суд сохранили. Закон внес в его организацию несколько улучшений и установил более тесную связь с мировыми судами.

По закону 1912 г. волостная юстиция состояла из трех инстан­ций. Первая — волостной суд. Он должен был быть в каждой во­лости и состоял из председателя, двух членов и двух кандидатов в члены. При больших размерах волостного участка мировому съезду предоставлялось право увеличить состав волостного суда до шести членов и шести кандидатов.

В волостные судьи могли избираться крестьяне-домохозяева, Достигшие 30 лет и грамотные. Вводилось большое число ограниче- ^ний для замещения должности волостного судьи. Например, за­прещалось избирать судьями лиц, состоявших под следствием или судом за преступные деяния, объявленных несостоятельными долж­никами, занимавших другие должности по волостному или сель­скому управлению, евреев, иностранцев, не принявших российско­го подданства, и др.

Возвращалась выборная процедура формирования волостного суда. Только теперь выборы волостных судей становились двухсте­пенными. Сначала сельские общества избирали выборщиков, а уже они под руководством мирового судьи выбирали из своей среды председателя волостного суда, судей и кандидатов к ним. Избран­ные судьи утверждались мировым съездом. Волостные судьи изби­рались на три года. В решении каждого дела должны участвовать трое судей, считая и председателя.

Вторая инстанция — верхний сельский суд. Это была апелляци­онная инстанция. Этот суд состоял из участкового мирового судьи и председателей волостных судов.

Кассационной, или третьей, инстанцией выступал мировой съезд.

Таким образом, волостные суды подчинялись надзору мировых судей, которые были должны не менее раза в год ревизовать воло­стные суды своего участка с указаниями должностным лицам этих судов на замеченные беспорядки и отступления от закона. Высший надзор за волостными и верхними сельскими судами был возложен на мировой съезд. Мировой съезд мог издавать особый наказ для этих судов, представляемый, через старшего председателя палаты, министру юстиции. Председатели мировых съездов могли ревизо­вать верхние сельские суды. Наконец, мировому съезду принадле­жала известная дисциплинарная власть над волостными судьями.

13.2. Коммерческие суды

После судебной реформы новые коммерческие суды не создава­лись, а старые постепенно закрывались. В начале XX в. в России сохранились только четыре суда: в Петербурге, Москве, Одессе и Варшаве.

Законодательство о коммерческих судах еще до судебной ре­формы содержало передовые принципы судоустройства и судопро­изводства. Поэтому судебная реформа 1864 г. не затронула коммер­ческих судов, но породила спор об их дальнейшей судьбе. Вплоть до 1917 г. противостояли две точки зрения. Согласно первой, под­держиваемой Министерством юстиции, проводившим курс на уни­фикацию судоустройства и судопроизводства в России, коммерче­ские суды полагалось ликвидировать, а торговые споры рассматри­вать в порядке гражданского судопроизводства. Второе, противопо­ложное мнение нашло сторонников в Министерстве финансов. Оно стадо транслятором позиции купечества, которое рассматривало коммерческие суды как средство лоббирования своих интересов.

В итоге при относительной неопределенности в вопросе о даль­нейших преобразованиях судебной системы в целом был не решен вопрос о коммерческих судах, которые после судебной реформы занимали как бы промежуточное положение между старыми и но­выми судами. Это объясняется двойственностью принципов, зало­женных в их основание. С одной стороны, коммерческие суды в своей деятельности основывались на принципах состязательного процесса. С другой — они явно контрастировали с идеей унифика­ции судебной системы и имели достаточное количество рудиментов от дореформенных судов.

До коммерческих судов у Министерства юстиции так и не дошли руки главным образом потому, что их деятельность не вы­зывала серьезных нареканий. Министерство юстиции, неизменно выступавшее за упразднение коммерческих судов, всякий раз ос­танавливалось на полпути. Мероприятия по ликвидации коммер­ческих судов не подкреплялись соответствующими мерами мате­риального права, вопрос об объединении гражданского и торгово­го права так и не был решен, торговый обычай так и оставался одним из основных источников торгового права, кодифицировать торговые обычаи не удалось. Для судей общих судов торговые обычаи в значительной мере оставались «терра инкогнито», что таило в себе возможности судебных ошибок и более острые поли­тические последствия, чем сохранение аполитичных коммерческих судов. Кроме того, постоянные дискуссии о судьбе этих учрежде­ний в конечном счете способствовали осознанию того, что ком­мерческие суды с момента своего основания были не сословными, а специализированными судами, потребность в которых постоян­но увеличивалась.

После проведения судебной реформы 1864 г. системы коммер­ческих и общих судов были основаны на единых принципах про­цесса и ни одна из них существенно не превосходила другую. Если общие суды были более современны, более последовательно прово­дили принципы состязательного процесса, то коммерческие суды компенсировали свое отставание за счет специализации и скорости рассмотрения дел¹.

Система коммерческих судов была незавершенной и не охваты­вала всей территории страны. Состав суда формировался на прин­ципе паритетного представительства, соединяя в себе выборный купеческий элемент с назначенным чиновным элементом. Согласно Уставу торговому коммерческие суды состояли из председателя, его товарища и членов суда². Число товарищей председателя было не одинаково: в Петербурге и Москве по два, в Варшаве один, в Одес­се один, но имелся еще старший член суда³. Число членов суда также было различно. Представители от купечества избирались на сословных собраниях, а от правительства — назначались императо­ром или министром юстиции.

При коммерческом суде состояли должностные лица, призван­ные содействовать суду. Это были секретарь, возглавлявший канце­лярию, присяжные стряпчие, выступавшие поверенными, приста­вы, присяжные попечители⁴.

Ведомство каждого коммерческого суда распространялось на тот город, где он находился, и на уезд этого города¹. Территориаль­ная подсудность определялась местом нахождения спорного имуще­ства, торгового заведения или временным пребыванием ответчика.

С точки зрения предметной подсудности в коммерческих судах рассматривались три категории дел: торговые, вексельные и дела о торговой несостоятельности. Торговыми делами считались иски, вытекающие из торговых отношений и торговых сделок. Вторую категорию дел, подведомственных коммерческим судам, составляли вексельные дела на сумму свыше 500 руб. Это были иски, основан­ные на векселях. Наконец, коммерческим судам подведомственны были дела о торговой несостоятельности, т.е. неоплатности долгов, явившейся результатом торговых операций предпринимателя. Сле­дует иметь в виду, что в коммерческих судах разбирались споры, возникающие внутри товарищества, между его участниками, а так­же споры между хозяевами и приказчиками.

Судопроизводство в коммерческих судах имело определенные особенности, главные из которых сводились к следующим: уско­ренное рассмотрение дел (сокращенные сроки, необязательность предварительного обмена состязательными бумагами, отказ от док­лада дела, ограничение подачи встречных исков, отмена заключе­ния прокурора и др.), использование в качестве источника права местных обычаев, право суда определять размер и действительность убытков.

Решение суда основывалось как на законе, так и на обычае. Оно провозглашалось сразу после окончания прений сторон. Окон­чательное определение по делу не могло быть ни отменено, ни из­менено другим определением.

Апелляционной инстанцией для коммерческих судов являлся Сенат.

13.3. Военные суды

После проведения судебной реформы 1864 г. не могли не про­изойти изменения в военной юстиции. Здесь действовало правило системности. Закон о военном суде, как закон специальный, дол­жен заключать в себе лишь одни исключения из общего закона и требовал согласования с основами нового устава общего уголовно­го судопроизводства. Законодатель исходил из тезиса, что устрой­ство военных судов должно было быть сходно с системой общего­сударственных судов. Поэтому за основу было взято общеграждан­ское законодательство о судоустройстве и судопроизводстве. При этом учитывалась специфика армейской жизни, связанная с необ­ходимостью поддержания дисциплины и чинопочитания, ответст­венностью военачальников за состояние дел в их частях, невмеша­тельством гражданских лиц в служебные отношения военнослу­жащих².

15 мая 1867 г. Военно-судебный устав был утвержден императо­ром³ и начал действовать с 1 сентября этого же года. Применение названных оснований привело к формированию военной юстиции, которая, с одной стороны, базировалась на современных принципах судоустройства (например, принципах отделения и независимости суда от административных органов, состязательности, гласности, сокращения судебных инстанций), а с другой — допускала их суще­ственные ограничения и изъятия. Так, на военных судей не распро­странялся принцип несменяемости, не действовал в военных судах институт присяжных. Но, пожалуй, самой большой особенностью военных судов была определяющая роль военного командования в формировании судов, возбуждении уголовного преследования, пре­дании суду и т.д.

Была установлена новая система органов правосудия в армии и на флоте, состоящая из полковых судов, военно-окружных судов и Главного военного суда.

Полковые суды выступали в качестве основной единицы воен­ной судебной власти. В соответствии со ст. 8 Военно-судебного ус­тава они учреждались в каждом полку, а также других частях войск, начальники которых пользовались властью полковых командиров. Именно рамками данной войсковой части ограничивалась юрис­дикция полкового суда.

Он состоял из председателя и двух членов. Председатель назна­чался на год, члены — на шесть месяцев. Все они должны были иметь стаж службы на строевых должностях не менее двух лет и, как правило, не освобождались от выполнения своих служебных обязанностей. Полковым судам были подсудны только нижние чи­ны и лишь за совершение преступлений, за которые предусматри­вались исправительные наказания (не свыше одного года четырех месяцев заключения в крепости или тюрьме, без лишения прав и преимуществ, и денежные взыскания не свыше 100 руб.)

Судопроизводство было максимально упрощено. Предваритель­ное следствие, как правило, не проводилось. Не было никакого со­стязания сторон в суде. Приговор полкового суда утверждался ко­мандиром полка, который имел право в пределах предоставленной ему дисциплинарной власти усилить или смягчить наказание. В случае же его несогласия с приговором последний направлялся им на рассмотрение военно-окружного суда. В случае же утверждения приговора он считался окончательным и не подлежал пересмотру.

Военно-окружные суды создавались при каждом военном окру­ге. Юрисдикция этого суда распространялась на всех подсудных военному суду лиц в том военном округе, где учреждался суд. Кро­ме того, для решения дел в местах, отдаленных от штаба военного округа, по приказу командующего могли открываться и временные военные суды с правами военно-окружного суда.

Военно-окружной суд состоял из постоянных и временных чле­нов. Постоянные члены (председатель суда и военные судьи) на­значались военным министром по представлению Главного военно- судного управления. Как председатель, так и постоянные члены суда должны были обладать специальным юридическим образова­нием⁴. Председателем военно-окружного суда должны были быть лица, находившиеся в штаб-офицерском звании, членами суда мог­ли быть либо офицеры, либо чиновники военного ведомства, но обязательно либо «старше подсудимого чином, либо по производст­ву». Временные члены из числа строевых штаб- и обер-офицеров назначались командующим войсками в порядке очередности. Срок работы временных судей определялся в шесть месяцев.

Временные члены военно-окружного суда представляли собой своеобразных присяжных заседателей. При каждом военно- окружном суде учреждалась должность военного прокурора. В со­став военно-окружного суда входили один военный следователь для производства предварительного следствия и кандидаты на судебные должности — для осуществления защиты подсудимых.

Военно-окружному суду были подведомственно рассмотрение дел о правонарушениях генералов, штаб- и обер-офицеров, чинов­ников военного ведомства, а также и нижних чинов, за совершение которых предусмотрены наказания более строгие, чем мог назна­чить полковой суд. Кроме того, военно-окружному суду были под­судны дела о нижних чинах, если наряду с обвинением предъявлял­ся иск свыше ста рублей. Военно-окружной суд рассматривал и де­ла, поступавшие из полкового суда в случае несогласия командира полка с приговором.

В судебном заседании военно-окружного суда должны были присутствовать не менее одного постоянного члена и шести вре­менных. Процесс судопроизводства предполагал состязательность — выступление военного прокурора и защитника. Приговор военно- окружного суда считался окончательным и подлежал обжалованию в кассационном порядке.

Кроме рассмотрения дел по первой инстанции военно- окружной суд осуществлял судебный надзор за полковыми судами, рассматривая дела, представленные командирами полков в случае несогласия с приговором.

В качестве верховного кассационного суда устанавливался Главный военный суд. Председатель и члены Главного военного суда назначались непосредственно царем из числа генералов. Глав­ный военный суд обладал широким кругом полномочий по руководству военно-судебными местами. Он следил за точным и единообразным применением всеми военными судами закона, а также давал судам руководящие разъяснения по применению действующего законода­тельства на основе обобщения судебной практики.

При Главном военном суде состоял главный военный прокурор, являвшийся начальником главного военно-судебного управления. Главный военный прокурор подчинялся военному министру.

В военное время и в особой обстановке допускалась деятель­ность военно-полевых и Главного военно-полевого судов. В России они действовали с 19 августа 1905 г. до 20 апреля 1907 г. в «местно­стях, объявленных на военном положении», в соответствии с По­ложением «О чрезвычайной и усиленной охране» от 4 сентября 1881 г., а также во время Первой мировой войны.

Военно-полевые суды создавались в каждом случае для рас­смотрения конкретного дела (или дел) распоряжением губернатора той местности, которая была объявлена на военном положении. Суд состоял из четырех строевых офицеров — председателя и трех членов. Создавался в случаях, требующих безотлагательного реше­ния и не нуждающихся в подробном расследовании. Предвари­тельного следствия по делам такого рода не проводилось, рассмат­ривались они в закрытом судебном заседании, без участия обви­нения и защиты. Вся процедура от ареста до исполнения пригово­ра занимала не более 48 часов. Приговор приводился в исполне­ние в тот же день.

В случае войны при полевом штабе армии учреждался Главный военно-полевой суд с правами Главного военного суда. Главный военно-полевой суд должен был состоять из двух членов Главного военного суда, назначаемых по «высочайшему соизволению», и трех членов из числа председателей военно-окружных судов, военных судей или военных прокуроров, назначаемых военным министром. Подсудности Главного военно-полевого суда подлежали помимо военнослужащих и лица гражданского ведомства в местностях, объ­явленных на военном положении, а также население неприятель­ских областей, оккупированных войсками.

13.4. Церковный суд

Церковный суд был сохранен авторами судебных уставов. Надо полагать, законодатель не желал подорвать авторитет церкви по­средством вынесения рассмотрения дел священнослужителей в от­крытом процессе. Он опасался произвести коренные преобразова­ния в этой области, считая, что необходима «осторожность при об­суждении всякого рода вновь вводимых мер, в чем-либо касающих­ся духовного суда и управления и вообще церковного законодатель­ства». Тем не менее важно было сохранить контроль за лицами ду­ховного звания, что эффективнее можно было сделать через суд. Наконец, еще одной причиной сохранения церковного суда стало то обстоятельство, что светские власти не решались взять на себя ответственность за рассмотрение спорных вопросов в области веры.

В результате между правительством и Синодом был достигнут компромисс. Российское законодательство сохранило те основные начала, на которых изначально строился духовный суд: письмен­ность производства, розыскной процесс, отсутствие гласности. Но одновременно усилилась тенденция по сокращению компетенции церковного суда. Часть дел были отнесены к юрисдикции светского суда. Были унифицированы правила проведения следствия в отно­шении мирян и духовных лиц. В судебных уставах появились нор­мы, регламентировавшие взаимодействие между гражданскими и духовными судами¹. Но заметим сразу: несмотря на все эти законо­дательные новеллы, на практике прослеживалась конкуренция цер­ковных и светских законов, вследствие чего по многим делам воз­никали коллизии, связанные с подведомственностью и подсудно­стью дел².

Явно требовалось модернизировать духовный суд, привести его устройство и деятельность в соответствие с современными требова­ниями, как это было сделано с военными судами. Однако, несмот­ря на неоднократные обещания Синода и работу комиссий, он со­хранился практически без изменений до 1917 г. и принадлежал к числу специальных судов, занимая особое место в системе уголов­ных, гражданских и семейных правоотношений. В силу этого юрис­дикция церковного суда распространялась на духовных и светских лиц. По сути, этот суд выступал и как сословный, когда рассматри­вал дела в отношении священнослужителей, и как специальный, разрешая особые категории дел, связанные с нарушениями правил и уставов церкви и брачными делами светских лиц.

Согласно закону — Уставу духовных консисторий³ — основным звеном выступал епархиальный суд в виде духовного суда Конси­стории. Он состоял из нескольких судей, которых называли присут­ствующими или членами Консистории. Их утверждал Синод по представлению епархиального архиерея. Эти духовные лица образо­вывали судебное присутствие духовной Консистории. Их количест­венный состав зависел от размеров епархии, численности право­славного населения и духовенства. С 1869 г. численность судебного присутствия провинциальных духовных консисторий составляла четыре человека. В Москве и Петербурге действовало несколько присутствий⁴.

Следует отметить существование суда архиерея. Он разбирал мелкие дела в отношении священнослужителей. Это были согласно ст. 155 Устава духовных консисторий «а) проступки неведения и нечаянности, требующие исправления и очищения совести священ- нослужительской иерархическим действием архиерея и неудобопод- вергаемые гласности и формам обыкновенного суда; б) вообще про­ступки против должности и благоповедения, не соединенные с яв­ным вредом и соблазном, замеченные в священнослужителе, которо­го прежде поведение было неукоризненно; в) жалобы, приносимые именно с тем, чтобы неправильно поступившего исправить архипас­тырским судом и назиданием без формального судопроизводства».

В перечисленных случаях архиерей производил в необходимых случаях дознание и осуществлял «вразумление» виновного, которое могло сопровождаться наложением епитимии.

Компетенция духовного суда Консистории в отношении мирян включала дела о проступках, за которые виновные подвергались церковным наказаниям, например, лишению приобщения Святых тайн, общения с церковью и др.; о преступлениях против веры и церковных правил, влекших за собой наказания, применяемые цер­ковным судом; о признании брака недействительным в связи с не­соблюдением условий его заключения; о расторжении браков в слу­чае прелюбодеяния одного из супругов, лишения его правоспособ­ности, безвестного отсутствия.

Лица духовного звания находились под юрисдикцией духовного суда по делам о нарушении ими своих обязанностей, установленных церковными правилами; о проступках, за которые устанавливалась ответственность по усмотрению духовного суда; о спорах между ли­цами духовного звания относительно церковной собственности и исках к духовным лицам о вознаграждении за личные оскорбления¹.

Порядок производства дел зависел от категории дела. Одни из них, например имущественные споры, рассматривались в рамках процесса, близкого по своей сути к состязательному. Производство по другим (проступкам и преступлениям) осуществлялось на прин­ципах розыскного процесса.

Второй инстанцией церковного суда являлся Синод. Он же вы­ступал в качестве первой и единственной инстанции при осуществ­лении суда над епископами.

Подведем некоторые итоги. Одним из результатов судебной ре­формы 1864 г. стало создание принципиально новой, упорядочен­ной судебной системы, построенной на современных принципах. При этом она сохранила деление системы на общие и специальные судебные учреждения².

Наличие разных подсистем судов указывает на существование юридического плюрализма в стране. Б.Н. Миронов под ним пони­мает одновременное действие в пределах одного государства двух систем права — обычного и официального, каждой из которых со­ответствовала определенная система институтов¹.

Конечно, присутствие сословно-специализированных судов в России объясняется совокупностью причин. Среди них и наличие пережитков традиционного общества, и необходимость учета мест­ных обычаев, огромное влияние церкви, сохранение практики не­разделенное™ административных и судебных функций и др. Нельзя отрицать эффективность специализированных судов. Но при этом они тормозили создание монолитного судебного механизма, спо­собного единообразно разрешать тот или иной правовой спор.