10.3. Судебные преобразования в первой половине XIX в.

Судебная политика Александр I проводилась преимущественно в русле укрепления властных позиций и модернизации системы управления государством, что объясняет определенную разнород­ность действий, которые можно объединить в две группы. Первую составляли мероприятия, направленные на восстановление судов, ликвидированных в период правления Павла I. Вторую — меры, связанные с создание новых судебных органов.

Восстановление судов, которые были созданы Екатериной II, должно было иллюстрировать объявленную преемственность с ее внутренней политикой и отмежевание от действий непопулярного Павла I. Первые шаги были направлены на реорганизацию мест­ной юстиции. В сентябре 1801 г. восстанавливаются палаты граж­данского и уголовного суда в том виде, в каком они существовали до 1796 г. Новацией стало включение в их состав выборных засе­дателей от дворянства, благодаря чему предполагалось усилить роль общества в осуществлении правосудия¹. В последующие годы были приняты нормативные правовые акты, которые ставили па­лату уголовного суда под более жесткий контроль губернатора. Уголовная палата должна была отсылать ему на утверждение все поступавшие к ней из низших судов на ревизию уголовные и следственные дела. В случае несогласия губернатора с решением палаты дело поступало в Сенат. Подверглись уточнению юрисдик- ционные полномочия этого суда. В изданных указах четко огова­ривались категории дел, по которым палата выносила окончатель­ные решения и которые подлежали передаче на проверку в Сенат. С этой меры началась практика пересмотра подсудности различ­ных судов, причем чаще всего пересмотр заканчивался ограниче­нием полномочий местных судов, что отражало стремление к цен­трализации.

Отметим, что при каждой палате, а в столицах при каждом де­партаменте палат, были введены секретари, протоколисты, архива­риусы и канцелярские служители².

Большие перемены коснулись низших судебных инстанций. Нижние расправы не были восстановлены. Их функции передава­лись уездным судам, в состав которых вводились дополнительно по два заседателя от сельского населения. Это повлекло за собой пересмотр порядка рассмотрения дел. Теперь если в производст­ве находились дела, касавшиеся только дворян, то они рассмат­ривались с участием заседателей от дворян; дела с участием госу­дарственных крестьян — уездным судьей с сельскими заседате­лями. В случае споров представителей разных сословий заседали смешанные составы уездного суда. Александр I ликвидировал рат- гаузы и восстановил городовые магистраты. В штат каждого горо­дового магистрата и каждой ратуши были введены секретарь и канцелярские служители'.

В прежнем формате восстанавливался совестный суд. Из ново­введений отметим: если стороны не приходили к примирению, то дело переходило сразу в Сенат. С 1802 г. снова начали действовать словесные суды и надворные суды в столицах³.

Вторым направлением судебной политики Александра 1 стали нововведения в судебной системе и судопроизводстве, которые ил­люстрировали попытки решить текущие проблемы отечественного правосудия. В первую очередь отметим создание в 1802 г. Мини­стерства юстиции, что знаменовало собой реорганизацию судебного управления. Непродолжительный период, когда управлением юсти­цией занимался Сенат, закончился. Теперь организационное, ре­сурсное и отчасти кадровое обеспечение судебной деятельности бы­ло отнесено в компетенции Министерства юстиции. Постоянным направлением деятельности министерства стал надзор за судами, который осуществлялся посредством изучения определений Сената, донесений обер-прокуроров, протестов губернских прокуроров, от­четов судов, жалоб, материалов ревизий.

Министерская реформа сопровождалась принятием указа, уточ­нившего правовой статус Сената, который окончательно превратил­ся в высший суд в стране.

В 1804 г. в России появился новый — университетский — суд, которому были подведомственны студенты, преподаватели, а также чиновники и служащие учебного округа. Университетский устав 1804 г. закрепил автономию университетов, проявлением которой был свой суд по маловажным гражданским и уголовным делам. Он имел три инстанции: первой был ректор, второй — университет­ский суд, третьей — университетский совет⁴.

Горный суд являлся элементом сложной системы управления добывающей промышленностью. В 1806 г. было принято Горное положение, которое для управления казенными уральскими завода­ми учредило Горное правление, располагавшееся в Перми. Общая идея состояла в том, чтобы создать независимые от гражданского начальства в регионе органы власти, которые при этом будут сосре­доточены только на управлении горными заводами. В ходе рефор­мы было решено отделить «судную часть от распорядительной, ис­полнительной и хозяйственной», чтобы «облегчить ее ход, учредить так, чтоб нужные познания дел и прав горных всегда служили ос­нованием в решении споров по сей части»⁵.

Реализация этого положения привела к формированию горных судов, которые представляли собой административно-судебный институт. Горным судам были подведомственны дела служащих горных заводов, а также споры с участием населения, проживав­шего на территории горных округов, находящихся в ведении Уральского горного правления. Система судов включала горного начальника, горные гражданские суды, Уральское горное правле­ние и Сенат.

С 1808 г. началось формирование системы коммерческих судов. Ее создание явилось ответом на потребности экономических отно­шений. Коммерческие суды стали отражением потребностей защи­ты частной собственности в условиях активного роста капиталисти­ческого рынка. Абсолютистское государство шло на допущение буржуазных основ в организации судебной власти, так как это на­прямую не затрагивало политических интересов⁶. Сначала был от­крыт суд в Одессе, а потом в других крупных торговых центрах (Та­ганроге, Феодосии, Архангельске, Измаиле).

Реформы, направленные на учреждение коммерческих и горных судов, иллюстрируют наличие серьезных проблем в судах общей юрисдикции и способы их устранения. Правительство, осознавая важность оперативности рассмотрения споров, связанных с торгов­лей и добывающей промышленностью, не рискнуло отнести дела данного характера к ведению судов общей юрисдикции. Министер­ство юстиции признавало, что связано это с «крайней медлительно­стью судопроизводства» в них. В силу чего отнесение, например, торговых споров к компетенции общих судов «представляло суще­ственные неудобства, неблагоприятно отражавшиеся на интересах торговли и торгового населения, в особенности в городах с разви­той торговой жизнью»¹.

В период правления Николая I совершенствование судебной системы было отнесено к числу приоритетных направлений внут­ренней политики. Однако Николай I, хотя и осознавал недостатки суда, не видел необходимости в коренных изменениях судебной системы. Он допускал возможность улучшения при «настоящем положении дел и при нынешнем составе судебных учреждений».

В этом состоит ключевая ошибка императора, верившего, что причины недееспособности законов не в том, что это были плохие законы, а в ненадлежащем их исполнении. Поэтому достижение эффективности функционирования судебной системы он связывал с наведением порядка в судах и организацией полноценной их деятельности. Но для этого прежде всего им нужно дать точные законы.

Эту задачу решила систематизация законодательства, проведен­ная М.М. Сперанским. Ее результатом стало 45-томное «Полное собрание законов Российской империи». Оно представляло хроно­логическую инкорпорацию изданного в России законодательства, которая включала 30 928 узаконений за 1649—1825 гг. В стране бы­ло впервые налажено информационное обеспечение правовым ма­териалом официального характера, акты имели номера — офици­альную регистрацию, а само Собрание было снабжено соответст­вующими хронологическим и предметным указателями².

На основе «Полного собрания» был подготовлен и издан 15- томный «Свод законов Российской империи». Это был официальный источник действующего законодательства. Первые два тома включали основные государственные законы, законы, учреждавшие высшие и местные органы власти. Третий том — уставы о службе, пенсиях. В томах с четвертого по восьмой содержались законы о повинностях, налогах и финансах. Девятый том — Законы о состояниях, десятый — Законы гражданские и Законы о судопроизводстве гражданском. Далее (11—14 тома) шли законы о благочинии и благоустройстве. Наконец, пятнадцатый том включал уголовные законы.

После издания Полного собрания законов Российской империи и Свода законов Российской империи император пришел к выводу, что теперь нужно беспрекословно исполнять предписания позитив­ного права. Проявлением этого подхода стало заметное усиление контроля за судами, что является иллюстрацией этатистской управ­ленческой модели, реализуемой Николаем I.

Император, считавший, что с помощью надзора удастся до­биться улучшения дел в судах, не только сам инспектировал су­ды, но требовал этого от Министерства юстиции. После назна­чения на пост министра юстиции К.Н. Панина была введена многочисленная отчетность «о положении делопроизводства» в судах³. На практике отчетность, которой придавалось «столь важное значение для устранения волокиты и медлительности в делопроизводстве судебных установлений, приводила, в сущно­сти, к результатам, совершенно не соответствовавшим намерени­ям Министерства юстиции»⁴.

Введенный в действие в 1837 г. Общий наказ гражданским губернаторам сохранил за ними функции надзора за судебным следствием и за производством дел в судах⁵. Полномочия губер­натора в области правосудия, особенно уголовного, были на­столько широки, что не могли не ущемлять независимость суда от администрации.

Отметим здесь же некоторую милитаризацию гражданского управления, выразившуюся в масштабной инкорпорациии военных кадров в штат высшего чиновничества и в расширении подсудности военных судов, которая при Николае 1 достигла весьма большого объема. В результате в ряде случаев эти суды для населения стали иметь большее значение, нежели общегражданские. Эти шагом правительство, с одной стороны, стремилось обойти волокиту в общих судах, а с другой стороны, гарантировало себе принятие «нужного» решения без изменения действовавшего законодательст­ва, в частности, добивалось усиления наказаний за отдельные виды преступлений, представлявшихся «сознанию правящей среды осо­бенно опасными для существующего государственного и общест­венного строя»⁶.

Все это сопровождалось еще большим подчинением суда адми­нистративным органам. Д.А. Оболенский прямо говорил о том, что в России к середине XIX в. «суд стоял ниже других частей государ­ственного управления»⁷.

Острота проблем в правосудии, к числу которых стоит отнести многочисленность инстанций, низкую эффективность деятельности судов первой инстанции, волокиту в производстве дел, недостаточ­ное материальное обеспечение судов, дефицит компетентных кад­ров, не могла не заставить правительство проводить реформы, имевшие целью оптимизацию внутренней организации судебной системы и способов ее взаимодействия с другими государственны­ми и социальными институтами, а также ускорение судопроизвод­ства. Но эти преобразования в большинстве случаев носили мини­мальный характер, т.е. были направлены на незначительные изме­нения в правосудии.

Способами решения указанных задач стали, во-первых, частич­ные изменения в структуре и подсудности действовавших судов. Происходило уточнение компетенции отдельных судебных органов. В некоторых случаях корректировались порядок производства дел и внутренняя структура некоторых судов.

Во-вторых, следует сказать о корректировке в судебной систе­ме. Так, в 1835 г. в связи с пересмотром университетского законо­дательства были ликвидированы университетские суды. Реформа государственной деревни 1837—1841 гг. потребовала решения во­просов о подсудности крестьян, итогом чего стало появление сис­темы сельских судов. В каждом сельском обществе создавалась сельская расправа в составе сельского старшины и двух сельских заседателей. Компетенция этого суда охватывала простые дела, не требовавшие детального знания законов. Он скорее был ориентиро­ван на быстрое и мирное окончание имущественных споров. В каж­дой волости создавалась волостная расправа, состоявшая из волост­ного головы и двух выборных заседателей и призванная контроли­ровать правильность и законность деятельности сельской расправы, а также рассматривать наиболее сложные споры, основанные на обычном праве.

В-третьих, происходила корректировка механизма кадрового обеспечения органов правосудия. Это шло в русле намерений вер­ховной власти, которая не желала идти на коренные изменения су­дебной системы, но стремилась провести меры по улучшению «дел и состава судебных учреждений». Можно отметить два главных направления, в рамках которых происходило решение данной за­дачи: 1) совершенствование системы юридического образования; 2) улучшение кадрового состава судебного ведомства.

Юридическое образование в условиях поиска путей реформ и интенсивного развития государственно-правовой системы России стало одним из приоритетных направлений в юридической полити­ке Российского государства¹. Во второй трети XIX в. существенно перестраивалось содержание университетского юридического обра­зования². Суть изменений состояла в том, что юридическое образо­вание приобрело практический уклон. Это выражалось, во-первых, в преобладании позитивного права в программах преподавания и, во-вторых, в минимизации философской и исторической частей правоведения. Смысл произведенного университетским уставом 1835 г. преобразования в системе преподаваемых юридических наук заключался в приближении теоретического правоведения к юриди­ческой практике, приведении его в соответствие с действующим законодательством.

В 1835 г. появился первый вуз, который специализировался на подготовке кадров для суда. Им стало Училище правоведения, ко­торое с самого начала определило свою специализацию — подго­товку кадров для практической судебной деятельности.

Одновременно с этими мерами Министерство юстиции апроби­ровало новые подходы к организации службы выпускников юриди­ческих вузов. Оно стремилось переместить центр тяжести при на­значении на должность в судебном ведомстве с сословного статуса на профессионализм, стимулируя выдвижение образованных и опытных людей. Им обеспечивался быстрый карьерный рост и тем самым удавалось удерживать компетентных специалистов в судеб­ном ведомстве. В 1850-х годах министерство предписывало руково­дителям аппаратов департаментов Сената назначать на должности в канцелярии в первую очередь выпускников училища или в крайнем случае других высших учебных заведений.

Результатом этого стало повышение образовательного уровня служащих в судах. По данным исследователей правительственного аппарата, в начале XIX в. среди судей редко встречались выпуск­ники высших учебных заведений, а тем более юридических фа­культетов или вузов³. В середине XIX в. картина была уже не­сколько иной: в 1850 г. 38,1% председателей судов, товарищей председателей и прокуроров обучались в университетах или Учи­лище правоведения⁴.

Наряду с количественными сдвигами стоит сказать о переменах субъективного свойства. К концу правления Николая I в юстиции сформировалась группа людей, отличавшихся не только высоким уровнем образования, наличием опыта практической работы, но и, что немаловажно, обладавших новыми устойчивыми правовыми представлениями. Они по-другому стали относиться к функции от­правления правосудия, рассматривая эту деятельность как призвание.

Обзор преобразований показывает, что судебная система, соз­данная Екатериной II, сохранилась с небольшими корректировка­ми. И это при том, что и Александр I, и Николай I не считали ее государственную систему в целом, а значит, и судебную систему, в частности, упорядоченной и эффективной. Преобразования первой половины XIX в. показывают сохранение противостояния двух тен­денций: либерально-правовой и авторитарно-самодержавной. Про­явлением первой стали, во-первых, восстановление институтов, ко­торые олицетворяли утверждение элементов гражданского общества и универсальности закона (совестные суды, участие общественно­сти в правосудии, выборность судей и др.); во-вторых, внедрение в практику российского правосудия современных правовых принци­пов, что олицетворяли, например, коммерческие суды с их бессо­словностью, двухинстанционностью, минимизацией прокурорского надзора, присяжными стряпчими; в-третьих, попытка разделения законодательной и судебной власти, о чем свидетельствует создание Государственного совета.

Авторитарно-самодержавная составляющая нашла свое выраже­ние в дальнейшей централизации управления и расширении кон­троля. Власть по-прежнему исходила из принципа государственного патернализма, зиждущегося на представлении, что она должна на­правлять судьбы и дела подчиненных, чтобы спасти их от самих себя. Судебной сферы это коснулось в части усиления контроля за ней со стороны прежде всего центрального звена административно­го аппарата.

Это изменение несло и положительный момент, который со­стоял в том, что губернский и прокурорский контроль за местными судами заметно ослаб. В результате наблюдалось пусть и неболь­шое, но ограничение вмешательства губернской администрации в отправление правосудия. Положительным моментом стало посте­пенное выделение юстиции в самостоятельную отрасль социальной практики и повышение престижа юридической профессии. Этому немало способствовало появление Министерства юстиции и его усилия по кадровому обновлению судов.

Но одновременно в этом шаге проявилось сохранявшееся не­доверие верховной власти к судам. Оно основывалось не только на осведомленности о злоупотреблениях в этих учреждениях. Власть не устраивала также сложность и длительность решения вопросов в судах.