Тема 10

Развитие судебной системы во второй половине XVIII — начале XIX в.

10.1. Судебная реформа Екатерины II

Екатерина II, продолжая политику европеизации страны, по­ставила задачу реформировать государственный аппарат Россий­ской империи по западноевропейским образцам — образцам пере­довым, «просвещенческим» и на основе идей теоретиков естествен­ного права. Составной частью ее программы преобразований явля­лась реформа суда. Не случайно уже в первые годы пребывания у власти она проводит некоторые меры, направленные на придание цивилизованного характера судебному процессу, а также осуществ­ляет серьезное изменение в Сенате, который после реформы 1763 г. стал высшим контрольным и судебным учреждением. Как считают некоторые исследователи, с этого мероприятия, а также с введения в 1763 г. новых штатов и принятия в 1764 г. «Наставления губерна­торам» «открылась государственная и правовая реформа» Екатери­ны II¹. В 1769 г. был подготовлен законопроект «О судебных мес­тах», в котором регламентировались начала судебного права.

Вторым шагом по реорганизации административно-судебного аппарата стала реформа 1775 г. Екатерина II стремилась не только создать стройную систему судебных учреждений, которая так и не появилась в результате петровских и последующих преобразований. Свою задачу она видела шире — учреждение эффективного право­судия в стране, которое связывалось, как это следует из вводной части Учреждения для управления губерний Всероссийской импе­рии (далее — Учреждение губерний), прежде всего с отделением суда от администрации.

При проведении судебной реформы императрица опиралась на германский опыт судоустройства, следствием чего стало введение сложной судебной системы, которая включала общие и специальные суды. К первым относились судебные учреждения для разных сослов­ных групп. Отличительной особенностью германского формата суда являлась перегруженность инстанциями. Внедрение его в России тоже привело к делению всех судебных учреждений на четыре инстанции.

Первую — для решения как уголовных, так и гражданских дел — составляли уездные суды, городовые магистраты и ратуши, ниж­ние расправы. Уездный суд предназначался для дворян. Он созда­вался в каждом уезде и состоял из уездного судьи и двух заседате­лей, избиравшихся дворянством уезда на три года и утверждав­шихся губернатором. Компетенцию суда образовывали малозначи­тельные гражданские дела (цена иска до 25 руб.). В уголовном процессе этот суд выносил окончательные приговоры по всем де­лам, за исключением тех, где следовало назначать смертную казнь, лишение чести или торговую казнь. С аналогичной компетенцией для горожан учреждались городовые магистраты и ратуши, кото­рые включали двух бургомистров и четырех ратманов, избирав­шихся купцами и мещанами соответствующего уездного города сроком на три года. Государственных крестьян судили в уездной нижней расправе, в которой уголовные и гражданские дела рас­сматривали назначаемый расправный судья и восемь избираемых заседателей. Этому суду были подведомственны дела однодворцев, служилых людей, черносошных, экономических, дворцовых, госу­дарственных крестьян, приписанных к различным местам и заво­дам, ямщиков. Он также окончательно решал дела, размер иска в которых не превышал 25 руб.

Вторую инстанцию составляли верхние земские суды, губерн­ские магистраты, верхние расправы, причем каждый из этих судов подразделялся на два департамента, один для гражданских, другой — для уголовных дел. Апелляционной инстанцией для уездных судов стал верхний земский суд. Он состоял из назначаемых председателя и вице-председателя и десяти заседателей, избранных на три года дворянством. Верхний земский суд заседал три раза в год, а в ос­тальное время в его департаментах дежурили помесячно двое из членов, которые, правда, не имели права выносить окончательные решения. Суд рассматривал «все дела, жалобы и тяжбы дворян и на дворян, как гражданские, так и уголовные, дела, касавшиеся до вотчин, привилегий, завещаний, до права наследования, дела иско­вые», а также некоторые категории дел с участием разночинцев. Этот суд окончательно решал тяжбы при цене иска до 100 руб. Гу­бернские магистраты, состоявшие из назначенных председателей и избранных шести заседателей, выступали апелляционной инстанци­ей для городских магистратов и ратуш. Решения нижней расправы обжаловались в верхней расправе, которая включала назначенного председателя и десять заседателей, избиравшихся крестьянами.

Третья инстанция — палаты гражданского и уголовного суда (губернские и областные суды в Сибири), подчиненные непосред­ственно Сенату. В составе каждой были председатель (назначался верховной властью), два советника и два асессора (назначались Се­натом). Палате уголовного суда были подсудны уголовные и следст­венные дела по должностным преступлениям чиновников губернии. Кроме того, в нее поступали на ревизию из верхнего земского суда, верхней расправы и губернского магистрата уголовные дела, по ко­торым назначались смертная казнь, лишение чести и торговая казнь. Палата гражданского суда осуществляла ревизию и рассмат­ривала апелляции на решения верхнего земского суда, верхней рас­правы, губернского магистрата. Палаты имели право окончательно решать дела ценою ниже 500 руб. ассигнациями.

Четвертой инстанцией был Сенат, который оставался высшим судебным органом для судов всей системы. В нем существовали уголовный и гражданский кассационные департаменты.

Юстиц-коллегия стала органом судебного управления, в связи с чем в ее компетенцию входили подбор кадров, материальное обес­печение судов, хотя иногда она рассматривала в порядке надзора отдельные дела. В 1784 г. после окончательной передачи дел пала­там гражданского суда она была ликвидирована¹.

Составной частью всей судебной системы оставались суды ста­рост и словесные суды. Они комплектовались выборным путем из мещанства и купечества сроком на один год. Словесные суды со­стояли из одного словесного судьи и двух выборных от купечества и мещан. Они разрешали исключительно в устной форме граждан­ские споры ценою до 25 рублей. Иерархически они находились в непосредственном подчинении магистратов и ратуш, которым пред­ставляли отчет о результатах своей деятельности².

По инициативе Екатерины II в каждой губернии был создан со­вестный суд. Он являлся всесословным органом. Этот суд создавал­ся для рассмотрения тех уголовных дел, которые в силу смягчаю­щих обстоятельств требовали снисхождения к преступнику (дела о преступлениях малолетних, умалишенных, о колдовстве, а также дела по жалобам на незаконное содержание в тюрьме), а в граждан­ском процессе должен был играть роль третейского суда. Они со­стояли из назначаемого генерал-губернатором судьи и шести засе­дателей, избиравшихся по два от каждого сословия. Совестный суд в своих решениях руководствовался не только законами, но и «ес­тественной справедливостью» и старался закончить дело примире­нием. Согласимся, что как раз этот суд прекрасно иллюстрирует попытки Екатерины II претворить на практике некоторые просве­тительские идеи, декларированные еще в Наказе.

В столицах были организованы нижний и верхний надворные суды. Первый состоял из надворного судьи и двух заседателей. Вто­рой являлся апелляционной инстанцией, делился на два департа­мента (уголовный и гражданский), каждый из которых состоял из председателя, советника и двух асессоров. Эти суды рассматривали преимущественно дела чиновников и разночинцев.

Наряду с общими судебными установлениями продолжали дей­ствовать специальные, или особые, суды (военные, духовные, гор­ные и межевые конторы и др.).

Оценивая реформу, отметим несколько важных новаций. Во- первых, более последовательно и строго проводилось отделение су­да от администрации. Формально новая судебная система была соз­дана как самостоятельная, существующая параллельно системе управления в губернии. Это был, бесспорно, шаг вперед в плане совершенствования суда. Четко определялись границы надзорных полномочий губернаторов в отношении судов. Закон оговаривал их невмешательство в процесс судопроизводства, но при этом предо­ставлял право приостанавливать судебные решения и обязывал бо­роться с волокитой. Осуществлять контроль за соблюдением зако­нов губернатору помогали губернский прокурор и стряпчие. Гу­бернское правление контролировало деятельность всех других уч­реждений губернии и следило за исполнением судебных решений.

Во-вторых, в основу организации судебной системы было по­ложено выборное начало. В средние и низшие инстанции были введены выборные от сословий. Представляется, что это шло не только в русле оформления особых правовых режимов для сосло­вий. Привлечение представителей местного общества к участию в судебной деятельности представляет собой одну из гарантий право­судия. Неслучайно правительство озаботилось созданием крепкой сословной организации дворян в лице дворянских обществ, могу­щих противостоять давлению местной администрации. В этом про­явилось стремление развить самостоятельность элиты, расширить ее участие в общественной жизни и, как верно пишет академик д'Анкосс, благодаря консолидации промежуточных сословий и сло­ев постепенно изменить структуру русского общества'.

В-третьих, вводилось разделение гражданского и уголовного су­дов. Правда, суды первой инстанции еще решали и те и другие де­ла, но на уровне второй и третьей инстанций разделение граждан­ского и уголовного процессов состоялось.

В-четвертых, судоустройство стало основываться на коллеги­альном начале, что должно было минимизировать злоупотребления при осуществлении правосудия. Высшие судебные места состояли только из назначаемых чиновников; в средние председатели назна­чались верховной властью, а заседатели — выбирались от сословий; в уездных судах и городовых магистратах заседали одни выборные от сословий; в нижних расправах для крестьян судья назначался от правительства.

Кроме того, отметим появление единообразной организации судебных учреждений, попытку отделения от суда следствия, воз­ложенного на управы благочиния в городах, а в уездах — на ниж­ний земский суд во главе с исправником'.

Все вышеперечисленные нововведения отражают две разнона­правленные тенденции екатерининской реформы. С одной сторо­ны, перед нами первые серьезные попытки по созданию действи­тельно независимой судебной системы, основанной на новейших достижениях правовой мысли Запада и одновременно приспособ­ленной к социально-политическим реалиям России, где по- прежнему еще не было профессиональных юристов¹. Анализ зако­нодательства дает нам основание говорить о создании новой судеб­ной системы, в основе которой лежали современные рациональные принципы организации суда.

Но, с другой стороны, допуская даже в таком урезанном вари­анте автономию судов, монарх стремился сохранить над ними кон­троль, что являлось отражением авторитарной традиции. Неслучай­но вводился сложный механизм контроля за новыми судами. Он включал контроль как со стороны прокурора, так и со стороны гу­бернатора. Тут проявилось присущее абсолютному монарху недове­рие к судьям, ибо их компетентность, нелицеприятие и честность всегда были под вопросом. И здесь, как и в других сферах государ­ственной жизни, правитель преследовал цель держать под контро­лем все действия чиновников, исполнявших его распоряжения. Чем сильнее желал монарх осчастливить Россию благом правосудия, тем решительнее старался он умалить роль судей. Идеалом, к которому стремилось в XVIII в. абсолютистское государство, был суд, при­верженный нормам позитивного права, чьи действия отслеживались органами надзора, неусыпно блюдущими это законодательство. Следуя этим установкам, была создана разветвленная структура неза­висимых друг от друга судов. К тому же губернская реформа сопро­вождалась сокращением дискреционных полномочий судей. Как гла­сит ст. 184 Учреждения губерний, «всякое решение дела не инако да учинится, как точно в силу узаконений и по словам закона...»².

Конфликт целей, которых старалась достичь Екатерина II, а также отсутствие в России достаточного числа профессиональных юристов не привели к заметному изменению качества правосудия после реформы. Существует мало данных о реальном положении дел в судебной системе после 1775 г. В 1780 г. состоялась инспек­ционная поездка императрицы по Санкт-Петербургской, Псков­ской, Полоцкой, Могилевской, Смоленской и Новгородской губер­ниям. Доклады, представленные чиновниками, свидетельствовали о неплохой работе судов, что выразилось в отсутствии большого чис­ла нерассмотренных дел³. Одновременно известны факты, говоря­щие о прямо противоположной ситуации. Получило огласку при­знание уфимского совестного судьи, который утверждал, «что за 12 лет его судейства к нему в суд не поступило и 12 дел, потому что его камердинер по просьбам виновных из тяжущихся сторон обык­новенно гонял всех челобитчиков, обращавшихся к совестному су­дье»⁴. Точно так же, по свидетельству современников, обстояло де­ло и в других совестных судах⁵.

В.О. Ключевский обращал внимание на то, что административ­ная и судебная реформы имели скорее формальный характер, в ре­зультате чего они отразились «на технической выработке учрежде­ний, на их формах, на постановке и на взаимных отношениях; они сказались в строгом разделении ведомств, в определении границ деятельности отдельных учреждений, но новые начала проведены непоследовательно и не оказали заметного влияния на духовную деятельность новых учреждений»¹. Безуспешность реформы С.И. Зарудный объяснял борьбой коллегий с Сенатом и смешением законодательной и судебной власти. По его мнению, закон — Уч­реждения для управления губерний — не принес пользы в связи с

тем, что было издано ранее установления «общих начал судопроиз­водства». В России же значение и компетенция государственного учреждения зависели «не только от правил судопроизводства, сколь­ко от отношений главных начальников». Князь Д.А. Оболенский считал, что дело в несоответствии с «народным законодательством». По его мнению: «Действовавшая система представляла собой смесь совершенно чуждых нам как по духу, так и по истории постановле­ний и форм, взятых целиком из разных иноземных законов, и не в виде начал, к нам перенесенных, начал, которые могли бы быть усвоены и облегчены в самобытную форму, а уже совсем готовых, с немецкими названиями и обрядами, непонятными и недоступными разумению русского человека».

В достаточно короткие сроки судебная система стала подвер­гаться корректировке. Так, в 1783—1784 гг. была пересмотрена структура столичных городовых магистратов². С 1787 г. для рас­смотрения споров между крестьянами, приписанными к казенному ведомству, в населенных пунктах, имевших свыше 1000 дворов, | должен был находиться сельский старшина, а в каждой части, со- 5 стоявшей из 500 дворов, — сельский староста и два выборных, или словесных, разборщика. В селах, имевших от 500 до 1000 дворов, В состоял сельский старшина, староста и три выборных. Села и де­ревни, состоявшие из 200—500 дворов, должны были иметь по од­ному старшине и старосте и по два выборных; селения от 50 до 100 или до 210 дворов — по одному старшине, старосте и выборному; в селах от 15 до 50 дворов был один староста. Все эти должностные лица для суда собирались в сельской сборной избе. Компетенция | сельских судов ограничивалась незначительными спорами между крестьянами (ссоры или драки). Апелляционной инстанцией для I этих судов выступала нижняя расправа³.

В 1782 г. судебная система была дополнена созданными в го­родах управами благочиния. В состав управы входили городничий (в столице — полицмейстер), пристав уголовных дел, пристав граж­данских дел и два ратмана. На них возлагались обязанности охраны порядка, заведование благоустройством и торговлей, исполнение приговоров, решений судов и административных органов, а также производство следствий по всем видам преступлений и рассмотре­ние дел по обвинению в кражах, не превышавших 20 рублей⁴.

В итоге к концу XVIII в. в стране существовало много различ­ных судебных учреждений, практически не объединенных в единую

систему¹, компетенция которых в большинстве случаев оставалась неясной. Как точно заметил профессор А. Лохвицкий, «множество судебных мест с большим числом членов было только тягостью»².