5 Октября

На протяжении нескольких дней я жил у сапожника. Меня тут хорошо кормили, давали выспаться и ничего не велели делать. Дочка сапожника стирала и шила мне разные вещи. Мои великоватые сапоги мне заменили на меньшие. Я отдохнул и мог уже ходить, не держась за стены.

Сегодня пошёл к семьям моих знакомых, отдал им записки и передал им приветы и новости. К сапожнику уже не вернулся. Остался у семьи Ада- ма из восемнадцатой. Его родители и братья подарили мне одежду, не- сколько платков и выделили мне место для сна.

6 Октября

Лишь сегодня пошёл на свою улицу. На Замарстынове отыскал Юлика. Он мне рассказал, что мой младший брат вскоре после моего ареста вышел из дому и уже больше не вернулся. Ему было 10 лет, но он всё ещё шепелявил. С момента его исчезновения мать ходила как будто не в себе. И вот однажды, в мае, вышла и больше домой не вернулась⁶⁹. Юлик живёт теперь у дяди с тё- тей, которые его содержат. Он мне сказал, что после моего ареста все были уверены, что меня схватили во время взлома вагонов и расстреляли.

12 Октября

Начинаю приходить в себя. Юлика вижу редко, потому что он дальше живёт у дяди с тётей, а я у чужих людей. Сил у меня всё больше, и скоро пойду на вокзал.

69

В декабре 1962 во Вроцлаве я встретил людей из львовской организации Союза Воору- жённой Борьбы — АК, и среди них — одного католического священника. От них узнал о судьбах моего младшего брата Юзефа и о судьбе моей матери. Юзека застрелил укра- инский полицейский на Краковской площади (известна также как пл. Торговая, ныне (2012) — пл. Ярослава Осмомысла) за то, что на окрик полицейского мальчишка не смог ответить по-украински. Похожим образом погиб и Юлиан. Мать арестовали перед на- шим домом в первых днях мая 1942-го, то есть тогда, когда я находился в камере для малолетних в быцирке. В тот же день Гестапо арестовало ещё восемь женщин-полек, а также одного католического ксёндза по имени Антони. Вся эта группа из десяти чело- век участвовала в операции по спасению львовских евреев, в основном — из еврейской интеллигенции. Информацию о деятельности этой группы донесли в Гестапо украинские националисты, фамилии которых были известны разведке АК. После короткого и жесто- кого следствия всю группу вывезли в пригородные Винники и расстреляли в лесу. Мать в разговорах с нами, братьями, ни разу не обмолвилась на тему того, что она делает, и мы ничего не знали. Мои собеседники из львовской организации Союза Вооружённой Борьбы сообщили мне фамилии тех, кто был убит вместе с моей матерью в Винниках: о. Антоний — фамилии установить не удалось, Галина Белиньская, Данута Ярецкая, Анна Ендрашко, Анна Красновецкая, Евгения Кухарская, Людмила Олесиньская, Элеонора Рад- ваньская, Регина-Барбара Христовская-Вильчур, Катажина Войцеховская.