3. На пути к системному кризису: народное хозяйство ссср в 1964-1985 гг.

Смена власти и политического курса. В октябре 1964 г. на пленуме ЦК КПСС Хрущев был смещен со своих постов. Первым секретарем ЦК был избран Л.И. Брежнев, а председателем Совета Министров СССР - А.Н. Косыгин. С 1966 г. он стал Генеральным секретарем, а с 1977 г. - Председателем Президиума Верховного Совета СССР. Брежнев стал выразителем интересов партийно-государственной бю­рократии. Господствующими в этой среде настроениями были не­приятие хрущевских реформ, стремление к стабильности, созданию максимально комфортных для себя условий. Поэтому брежневское руководство избрало сравнительно умеренный консервативный курс. Его идеологическим обоснованием была концепция развитого со­циализма, которая позволяла не только «отодвинуть» задачу пост­роения коммунизма на неопределенное будущее, но и зафиксиро­вать «достижения» на этом пути, а также избежать постановки сколь­ко-нибудь определенных задач.

В отличие от Сталина и даже Хрущева, Брежнев относительно осторожно пользовался властью. Более того, он предпочитал без­действовать, если сталкивался со сложной, трудноразрешимой про­блемой. Поскольку таких проблем становилось все больше, а его здоровье со второй половины 70-х годов существенно ухудшилось, Брежнев все меньше обращал на них внимание. Нараставшие про­блемы не решались, а официальная пропаганда все громче трубила об успехах. Все это способствовало постепенному разложению об­щества сверху донизу, утверждению двойных стандартов жизни -официальных и реальных. Быстро росла преступность и коррупция¹¹. Таковы были общественно-политические тенденции периода совет­ской истории, получившего затем название «застой».

Вместе с тем в полной мере новый курс установился не сразу. Более того, в экономике поначалу еще сказывался реформаторский импульс предшествующей эпохи.

Экономическая реформа 1965 г. и развитие советской экономики во второй половине 60-х - начале 80-х годов. В 1965 г. по инициативе и настоянию А.Н. Косыгина начались экономические реформы. Преж­де всего были ликвидированы совнархозы и восстановлены про­мышленные министерства. Управление народным хозяйством было переведено с преимущественно территориального на отраслевой

¹¹ Лишь за 1973-1983 гг. число преступлений, по некоторым данным, выросло почти вдвое, а случаев взяточничества - в три раза. 8 1971-1985 гг. число только выявленных хищений социалистической собственности в крупных и особо крупных размерах увеличилось в пять раз.

принцип. Но главное значение реформ заключалось в расширении самостоятельности предприятий и усилении их материального сти­мулирования. Было сокращено число директивно планируемых по­казателей. Чтобы заинтересовать предприятия в повышении каче­ства товаров и сокращении продукции, не пользующейся спросом, наряду с объемом валовой продукции вводился показатель стоимо­сти реализованной продукции. Были увеличены премии за перевы­полнение плановых заданий. Предприятия и объединения переводи­лись на хозрасчет. Чтобы стимулировать инициативу предприятий, в их распоряжении оставляли долю прибыли, из которой формирова­лись фонды, предназначенные для развития производства, соци­альной сферы и стимулирования работников. Предполагалась также реформа цен: вместо искусственного поддержания низких оптовых цен предполагалось установить их на уровне, обеспечивающем ра­боту предприятий на началах хозрасчета.

Положения реформы входили в жизнь с трудом, а некоторые так и не были реализованы. Предусмотренные первоначально прямые связи между предприятиями и оптовой торговлей средствами про­изводства не были введены из-за несовместимости с системой фон­дирования и разнарядок. В итоге хозрасчет предприятий оказался без материального обеспечения, к тому же поощрительные фонды были слишком малы. Тем не менее несколько возросшая самостоятель­ность предприятий пришла в противоречие с полномочиями мини­стерств и ведомств, жестким директивным планированием всего народного хозяйства и системой ценообразования, в частности с установкой на стабильность розничных цен. Реформа оптовых цен была проведена в 1966-1967 гг.

Многочисленные противоречия реформы можно было устранять, постепенно продвигаясь к рынку. Однако это было невозможно по политико-идеологическим причинам. Даже «прогрессист», «техно­крат» Косыгин был противником рынка и выступал лишь за отдель­ные элементы рыночных отношений, за усиление роли экономи­ческих регуляторов в социалистической, т.е. огосударствленной, директивно планируемой экономике. Косыгину противостоял Бреж­нев, который вообще не был сторонником сколько-нибудь серьез­ных реформ. К тому же советскую элиту напугала эскалация амери­канской интервенции во Вьетнаме, а также «пражская весна» 1968 г. Попытки чехословацкой компартии придать социализму «второе дыхание», в том числе с помощью рыночных механизмов, привели в конечном счете к советскому вторжению в ЧССР. В итоге эконо­мическая реформа в СССР стала свертываться, начался возврат к детальному планированию и оперативному управлению предприя­тиями со стороны министерств и ведомств.

Последствия незавершенной косыгинской реформы для разви­тия советской экономики до сих пор являются дискутируемой про­блемой. Во многом это объясняется отсутствием достоверной стати­стики. Согласно официальным данным, среднегодовые темпы роста промышленного производства в 1966-1970 гг. составили 8,5% по сравнению с 8,6% в 1961 - 1965 гг., что свидетельствовало о том, что реформа приостановила наметившееся еще в 50-е годы падение темпов роста. Альтернативные оценки, напротив, свидетельствова­ли об увеличении темпов падения промышленного роста (темп рос­та снизился с 7 до 4,5% в рассматриваемые периоды). По-видимому, экономические преобразования дали все же определенный импульс народному хозяйству. Однако в любом случае реформа не оправдала возлагавшихся на нее надежд.

Сельское хозяйство также подверглось реформированию соглас­но решениям мартовского и сентябрьского (1965) пленумов ЦК. Была предпринята попытка изменить механизм управления отраслью на основе сочетания общественных и личных интересов, усиления ма­териальной заинтересованности колхозников и рабочих совхозов в росте производства. План обязательных закупок зерна был снижен и объявлен неизменным на 10 лет, а сверхплановые закупки должны были производиться по повышенным ценам. Были сняты некоторые ограничения с личных подсобных хозяйств. Однако акцент был сде­лан на увеличении капиталовложений и повышении роли мини­стерства сельского хозяйства в планировании и руководстве отрас­лью. Таким образом, преобразования в сельском хозяйстве, в отли­чие от промышленности, отчасти напоминали соответствующие меры 1953-1954 гг.

Поначалу принятые решения дали заметный эффект. Стои­мость сельскохозяйственной продукции за восьмую пятилетку (1966-1970) выросла на ¹/₅, совокупная рентабельность совхозного производства составила 22%, колхозного - 34%. Однако эффект оказался непродолжительным. Несмотря на огромные ин­вестиции, колоссальные масштабы мелиорации и поставок техни­ки и удобрений, в 70-х - начале 80-х годов среднегодовые темпы роста сельскохозяйственного производства быстро снижались. Если в 1966-1970 гг. они составили 3,9%, то в 1971-1975 гг. - 2,5, в 1976-1980 гг. - 1,7, а в 1981-1985 гг. - 1%.

В результате десятилетий безжалостных экспериментов над де­ревней происходило прогрессировавшее «раскрестьянивание» - но­вые поколения советских крестьян все более теряли связь с землей и рассматривали себя как поденщиков, наемных рабочих. Пробле­му же их материальной заинтересованности в наращивании сельс­кохозяйственного производства решить не удалось. К этому доба­вилось отставание развития производственной инфраструктуры (дороги, хранилища и т.п.) и прогрессировавшее обезлюдение дерев­ни. В результате отставания социальной инфраструктуры и уровня доходов на селе по сравнению с городом только с 1970 по 1979 г. сельское население уменьшилось почти на 7 млн, главным обра­зом молодых, наиболее активных людей. Хотя на время уборки, в порядке так называемой «шефской помощи селу», привлекалось, по некоторым оценкам, около 20% всего активного населения стра­ны, потери урожая составляли 30%.

Закупки зерна за рубежом выросли с 2,2 млн т. в 1970 г. до 27,8 млн в 1980 г. и 44,2 млн т в 1985 г. Однако и огромный импорт не мог предотвратить быстрого ухудшения продовольственного положения в стране. С 70-х годов в разряд дефицита попали мясо, колбаса, в ряде районов и молочные продукты.

В основе нараставших трудностей сельского хозяйства лежали как отзвуки прежней политики (насаждение колхозов, беспощадное выкачивание ресурсов из деревни, попытки ликвидации личного подворья и т.д.) и просчеты в управлении, так и объективная не­хватка инвестиций, порожденная, в частности, нежеланием совет­ского руководства повышать розничные цены на сельскохозяйствен­ные продукты из-за опасения социальных протестов, несмотря на увеличение закупочных цен и стремительный рост себестоимости. Дальнейшее развитие аграрного производства, хотя и не покрывало потребностей народного хозяйства, требовало от государства все новых и новых дотаций, превращаясь в «черную дыру» советской экономики. Именно на селе наиболее ярко проявилась несостоя­тельность «социалистических методов хозяйствования».

В целом экономика СССР продолжала развиваться преимуществен­но экстенсивно, несмотря на постепенное исчерпание свободных ре­сурсов, прежде всего трудовых, или их существенное удорожание (до­быча и транспортировка полезных ископаемых). Как следствие темпы экономического роста быстро снижались. Свертывание реформ и воз­врат к прежней хозяйственной практике, что открыто возвестила эко­номическая «контрреформа» 1979 г., не могли этого предотвратить. Даже по официальной статистике среднегодовые темпы роста про­мышленного производства с 8,5% в 1966-1970 гг. снизились до 7,4% в 1971-1975 гг., 4,4% в 1976-1980 гг. и 3,6% в 1981-1985 гг., а нацио­нального дохода соответственно с 7,2% до 5,1, 3,8 и 2,9%. К началу 80-х годов советская экономика вошла в полосу стагнации. В натураль­ном выражении объемы производства в ряде отраслей не только не росли, но, напротив, снижались. Фактически прекратился рост произ­водительности труда.

Огромное деформирующее влияние на народное хозяйство СССР оказывало масштабное наращивание военных расходов. Благодаря перенапряжению советской экономики, а отчасти и тому, что Америка во второй половине 60-х - первой половине 70-х годов завязла в кровопролитной и дорогостоящей войне во Вьетнаме, был дос­тигнут военно-стратегический паритет с США. Однако гонка воору­жений продолжалась и в 70-80-х годах. ВПК практически «подмял» под себя всю советскую экономику. Официальный военный бюджет составил в 1985 г. 19,1 млрд руб. Однако данные о реальных военных расходах тщательно засекречивались. Их не знали даже секретари ЦК, ведавшие экономическими вопросами. Как признал позднее М.С. Горбачев, в 1983 г. Ю.В. Андропов не разрешил ему и еще двум секретарям ЦК, ведавшим экономическими проблемами, ознако­миться с реальным бюджетом и данными о военных расходах. По западным оценкам, советские военные расходы составляли при­мерно ¹/₄ ВВП, что многократно превышало соответствующие по­казатели США, а тем более других западных стран. На военные нуж­ды прямо или косвенно работало до 80% отечественного машино­строения. Милитаризацию советской экономики и финансовой сис­темы еще более усилила война СССР в Афганистане в 1979-1989 гг. Ежегодные расходы на нее оценивались в 3-4 млрд руб. В итоге советское народное хозяйство просто не выдерживало колоссаль­ных военных трат.

Латать зияющие бреши в тонущей экономике и поддерживать видимость благополучия позволила массовая распродажа природ­ных ресурсов. Благоприятные условия для этого создали освоение нефтяных, газовых месторождений Западной Сибири, а также мно­гократный скачок мировых цен на энергоносители в середине 70-х годов. В итоге только за 70-е годы в страну поступило, по оценкам, 180 млрд «нефтедолларов». Они были израсходованы не столько на решение острейших структурных проблем советской экономики, сколько на военные нужды, закупку продовольствия, товаров мас­сового спроса и другие текущие потребности.

Глубинные причины нараставших хозяйственных трудностей ко­ренились в том, что, несмотря на некоторое усиление материаль­ной заинтересованности работников и повышение роли экономи­ческих рычагов в управлении предприятиями, существенной пере­стройки хозяйственного механизма на деле не произошло. Карди­нальная проблема стимулов к труду разрешена не была. В результате в полную силу в СССР трудился лишь каждый третий работник.

По мере дальнейшего развертывания научно-технической рево­люции все более ярко обнаружилась невосприимчивость социали­стической экономики к научно-техническому прогрессу. Средне­годовой прирост использованных в производстве изобретений и рационализаторских предложений неуклонно сокращался: в 50-е годы он составил 14,5%, в 60-е годы - 3, а в 70-е годы - всего 1,8%. В итоге в производство внедрялась лишь '/₅ часть изобретений. Таким образом, если достижениями первого этапа научно-техни­ческой революции, благодаря огромной концентрации ресурсов на сравнительно немногих передовых направлениях, СССР в целом смог воспользоваться, то второй этап НТР, начавшийся в 70-е годы, с изобретением микропроцессоров, массовой компьютеризацией и т.п., и характеризовавшийся резким расширением «фронта» и темпов научных и технологических открытий, почти не затронул советскую экономику. Чуть лучше ситуация складывалась в воен­ных отраслях. Но и в них традиционная политика максимальной концентрации материальных и кадровых ресурсов в новых услови­ях давала сбои, так как они все больше зависели от общего техно­логического уровня народного хозяйства, эффективности эконо­мического механизма.

Ведущие страны Запада в 70-е годы начали переход к новому постиндустриальному, или информационному, обществу, в кото­ром на роль основного капитала выдвигалась уже не земля (как в аграрном обществе), не фабрики и заводы (как в обществе индуст­риальном), а информация. Это общество характеризовалось резким увеличением роли непроизводственной (по марксистской идеологии) и особенно образовательной сферы, свертыванием традици­онных отраслей промышленности (добывающей, металлургической и т.д.), переходом к ресурсосберегающим и наукоемким технологи­ям (микроэлектроника, информатика, телекоммуникации, биотех­нологии), индивидуализацией потребления. В 1985 г. в США уже при­мерно каждая пятая семья имела персональный компьютер, ³/₄ на­селения работало в сфере услуг. У нас же в непроизводственных отраслях было занято менее 27% работников.

Таким образом, СССР по-прежнему развивался в рамках индус­триального общества с упором на традиционные отрасли. Он занял первое место в мире по производству нефти, газа, стали, железной руды, минеральных удобрений, серной кислоты, тракторов, ком­байнов и т.д. Но даже и в традиционных отраслях советская эконо­мика все более отставала. При проверке в 1979-1980 гг. техническо­го уровня почти 20 тыс. видов отечественных машин и оборудования выяснилось, что не менее трети из них нуждаются в снятии с про­изводства или коренной модернизации. По международным же мер­кам экономика СССР, за исключением сырьевых отраслей, была неконкурентоспособна. Доля машин и оборудования в советском валютном экспорте составляла примерно 3%. Более того, и по об­щим объемам промышленного производства Советский Союз в 80-х годах «пропустил вперед» Японию.

Экстенсивный характер развития советской экономики и нара­ставшие хозяйственные трудности резко ограничивали возможно­сти решения социальных задач. Благодаря массированному притоку «нефтедолларов» произошел заметный сдвиг в развитии соци­альной сферы и повышении благосостояния населения. Число спе­циалистов, занятых в народном образовании, в 1970-1985 гг. вы­росло более чем вдвое: с 6,9 до 14,5 млн человек, среднемесячная зарплата увеличилась со 122 до 190 руб., выросло потребление то­варов, особенно таких, как легковые автомобили, цветные теле­визоры, пылесосы, мебель и т.д. Тем не менее темпы роста благо­состояния в 70-х - начале 80-х годов быстро сокращались. Так, несмотря на острейшую жилищную проблему, удельный вес капи­таловложений в жилищное строительство (к общему их объему) сократился с 17,7% в 1966-1970 гг. до 15,1% в 1981 - 1985 гг., ввод в действие жилья со второй половины 70-х годов практически не рос. Доля средств союзного бюджета, шедших на просвещение и здравоохранение, к 1985 г. упала ниже уровня 1940 г. С 70-х годов в СССР перестала увеличиваться средняя продолжительность жизни (в 1985 г. она была ниже, чем в 1958 г.), стала расти детская смерт­ность. К началу 80-х годов СССР находился лишь на 35-м месте в мире по продолжительности жизни, почти 50 стран имели более низкую детскую смертность.

Опережение роста денежных доходов населения над предложе­нием товаров и услуг обострило продовольственные трудности, де­фицит товаров народного потребления. Неравный доступ к товарам и услугам из-за наличия целой системы льгот, распределителей и т.п. серьезно увеличил разрыв в качестве, уровне жизни основной массы населения - рабочих, крестьян, интеллигенции - и приви­легированных слоев, прежде всего партийной и хозяйственной но­менклатуры. Согласно некоторым оценкам, по уровню потребления на душу населения СССР занимал лишь 77-е место в мире.

Особенностью развития советской экономики в 1965-1985 гг. яв­лялся стремительный рост внешней торговли. Благоприятные усло­вия создали разрядка международной напряженности (заключение договоров об ограничении стратегических вооружений, принятие Заключительного акта Хельсинкского совещания, подтвердившего незыблемость границ в Европе, и других документов, изменивших саму атмосферу взаимоотношений между Востоком и Западом), повышение мировых цен на энергоносители и наращивание поставок нефти и газа из СССР. Только за 1970-1980 гг. экспорт нефти вырос с 66,8 млн до 119 млн т, а газа - с 3,3 до 54,2 млрд кубометров.

Немаловажное значение имел курс советского руководства на развитие максимально тесного экономического сотрудничества, широкой производственной кооперации с социалистическими стра­нами, преследовавший как собственно экономические, так и поли­тические цели, например, обеспечение максимальной сплоченнос­ти «социалистического лагеря».

В результате внешнеторговый оборот СССР за 1970-1985 гг. вы­рос с 22,1 млрд до 142,1 млрд руб. В структуре советского экспорта доминировали топливно-энергетические и сырьевые товары, а в импорте - машины, оборудование, зерно и товары массового спроса. По ряду отраслей (прокатное оборудование, оборудование для хи­мической, текстильной промышленности и т.д.) импорт обеспечи­вал подавляющую часть потребностей советской экономики. Таким образом, во второй половине 60-х - середине 80-х годов шло посте­пенное, во многом вынужденное преодоление автаркии советской экономики и ее интеграция (по ряду позиций) в мировое экономи­ческое хозяйство. Это обстоятельство в сочетании с начавшимся распадом советской хозяйственной модели создавало условия для новой попытки экономических преобразований.