Дао в даосизме
У Конфуция онтологичность Дао только подразумевалась, разработка же её была осуществлена в первую очередь
основоположниками философского даосизма, перехватившими у конфуцианцев инициативу в понимании этого принципа бытия и познания, а со временем и назвавшими себя и своё учение его именем.
В раннем конфуцианстве, как мы видели, высшее Дао («Небесное Дао») служит для Дао индивида своего рода порождающим образцом, следовать которому не только необходимо, но и естественно
Важным аспектом Дао у Лао-цзы и Чжуан-цзы стал его предельно высокий онтологический статус. Не Небо обладает Дао и конституирует мироздание через его посредство, а наоборот, Дао задаёт образцы даже для Неба.
Первые попытки перехода от социального уровня, трактовки Дао к онтологическому. Само Небо следует своем Пути. Задача людей постичь путь неба и «отдаться» Пути в своей жизни, т.е. жить в соответствии с Дао.
Обе школы были созданы у период упадка Китайской Империи, (5 в до н. э.). Целью их было «исправление» мира по устройству мира. Онтологизация Дао, на мой взгляд, - это более глубокая трактовка Дао, хотя этическое учение даосов абсолютно противоположно конфуцианскому.
Ли – ритуал – играет важнейшую роль в организации общества. Он упорядочивает роли в обществе, накладывая определенные обязанности на всех его членов. Ритуал также уравнивает, так как его по-своему должны выполнять его и правители и слуги
Дао, являющееся пустотой, дает начало всем вещам. Назвал имя — обрек имя на смерть – говориться в переводе О. Борушко. Имя «замораживает» вещь, так как определяет все его характеристики (можно сравнить, на мой взгляд, с учением об абстрактном и конкретном Гегеля), каждая вещь развивается и невозможно охватить ее именем, так как в каждую секунду она терпит изменения (перемены – И), в то время как имя моет охватить только оно ее состояние, поэтому в переводе В. В. Малявина говориться Имя, которое можно назвать, — не постоянное Имя.
В отличие от конфуцианца, даос всегда один на один с Дао, один на один с Истиной и Смыслом. Весь мир «десяти тысяч вещей» занимает в даосских текстах маргинальное положение.
Единое позволяет существовать многому, и Чжуан-цзы, рефлексируя над головокружительным многообразием многого, задаётся вопросом о причине, его порождающей
«Дао дэ цзин» — первое в мире произведение, содержащее в себе результат прозрения реальности Смысла, и как ответ на его вечный зов, сумасшедшую попытку тишины, кричащей об этой реальности. Это единственный способ указать на Смысл
Мир вещей – это мир иллюзий, имена – это пустые звуки, так как они не отражают объект во всей его полноте, по-настоящему существует лишь Дао, и тот, кто поймет это, сам сольется Дао и обретет истинное существование. Совершенное существование заключается в опустошении себя, так как Дао тоже есть пустота. Конфуцианец пытается постичь Дао через наполнение себя, Дао же постигается через опустошение, так как оно само пустота, нужно освободить себя, чтобы Дао само вошло в человека.
Вещи, по сути своей не имеют названия, так как являются проявлениями Дао (сравним с индуистской идеей Атман есть Брахман), но все же они представляют собой отдельные проявления, поэтому имеют имена, но эти имена являются скорее знаками, указывающими на них, а не описанием (или «схватыванием») сущности предмета. Где имя есть — там мать всех вещей. – говориться в переводе В. В. Малявина, т.е. началом всех вещей является невыразимое Дао, мать же – имя, то, что позволяет разделять их, несмотря на то, что они суть одно. Тот, кто не может за внешним проявлением увидеть единство вещей (страсть – пер. 2), не может постичь начало мира и сам мир, но для бесстрастного все одно, которое есть невыразимое Дао.
О Дао нельзя ничего говорить, даже указать на него нельзя, так как оно везде и оно пустота, но можно только намекнуть на него. В даосских учениях часто ответом ученику на его вопрос было либо молчание, любо какое-то действие, так как «Знающий не говорит, кто говорит, тот не знает»
Вещи сообщаются друг с другом без всяких слов. «О чем бы ни говорил Лао-цзы, он имеет ввиду „другое“ и даже „вечно другое“»
В Китае философия появилась как этика