4. Наступление Антанты на Западном фронте и поражение Германии

“Вторая Марна”

После остановки германского наступления на р. Эна союзное командование не только готовилось отразить новый удар противника на Марне, но и принимало меры для перехода в контрнаступление с целью вернуть утраченную в марте 1918 г. стратегическую инициативу и начать операции по разгрому немецких армий. [480]

Соотношение сил на Западном фронте было в целом благоприятным для Антанты. Она имела значительное превосходство над германцами в силах и средствах. К середине июля у союзников было 200 пехотных и 10 кавалерийских дивизий, 19 804 артиллерийских орудия (из них 8323 большой и особой мощности), 5400 самолетов и 1500 танков. Общая численность личного состава армий Антанты составляла 3 592 242 человека{403}. Противостоящие им германские войска имели 209 пехотных дивизий, 18 100 артиллерийских орудий (из них 7300 большой и особой мощности), 3000 самолетов и 3 273 000 человек.

Первые указания Фоша о подготовке контрудара в районе леса Виллер-Коттерэ силами 10-й армии были даны уже 14 и 16 июня{404}. Постепенно замысел контрнаступления развивался, и 12 июля было решено нанести удары в оба фаса Марнского выступа на фронте от Суассона до Реймса протяжением около 130 км.

Этой операцией намечалось лишить противника возможности пользоваться суассонским железнодорожным узлом и выпрямить фронт союзников между Реймсом и Марной{405}. Центр усилий направлялся на западный фас выступа, в правый фланг и тыл главной массы германских войск, находившихся юго-западнее Реймса, а особенно между реками Эна и Урк. В наступлении должны были принять участие 10-я, 6-я и 5-я армии{406}. 10-я армия, на которую возлагалось выполнение главной задачи, должна была прорвать германский фронт к югу от р. Эна, а 5-я армия — по обе стороны от р. Ардр. Задачей 6-й армии было вытеснение немецких войск с южного фаса Марнского выступа. Все три армии должны были концентрическим наступлением в направлении на Фер-ан-Тарденуа “вынудить противника... очистить весь мешок у Шато-Тьерри”{407}.

С 3 по 13 июля 10-я французская армия улучшала свое тактическое положение местными атаками. Такие же небольшие атаки производились и в двух других армиях{408}. С 14 июля началось развертывание 10-й армии в районе леса Виллер-Коттерэ{409}. [481] Все передвижения совершались ночью, лес полностью скрывал ближайший тыл французов от наблюдения противника. Союзная авиация не допускала к этому району германские самолеты{410}. Хорошо развитая сеть железных и шоссейных дорог облегчала как быстрое сосредоточение французских войск, так и их бесперебойное снабжение в предстоящей, операции.

В ходе оборонительного сражения 15 — 17 июля союзное командование продолжало подготовку контрудара. Приказом от 17 июля к его осуществлению наряду с 10-й, 6-й и 5-й армиями привлекалась также 9-я армия.

Начало наступления 10-й армии и левого фланга (2-й и 7-й корпуса и одна дивизия 1-го американского корпуса) 6-й армии назначалось на 18 июля. В целях достижения наибольшей внезапности в 10-й армии было решено отказаться от артиллерийской подготовки. Наступающие части должны были двигаться непосредственно под прикрытием огневого вала большой плотности{411}. Передовые части левого фланга 6-й армии должны были атаковать германское боевое охранение и войти в соприкосновение с позицией главного сопротивления, а затем атаковать ее после полуторачасовой артиллерийской подготовки{412}. Правый фланг 6-й армии, 9-я и 5-я армии, наступление которых назначалось на 19 июля, 18 июля должны были вести местные атаки и артиллерийский обстрел германских позиций{413}.

В ночь на 18 июля на фронте 10-й и левого фланга 6-й армии от Фонтенуа до Белло протяжением в 50 км было сосредоточено 25 пехотных и 3 кавалерийские дивизии{414} (из них 16 пехотных дивизий в первом эшелоне), 2103 артиллерийских орудия, около 1100 самолетов{415} и 500 танков{416}. Обороняющиеся на этом фронте [482] войска левого фланга (20-й и 29-й резервные, 13-й и 17-й армейские корпуса) 9-й и правого фланга (25-й резервный корпус и одна дивизия 8-го армейского корпуса) 7-й германских армий занимали весьма слаборазвитые позиции. Сплошных окопов не было. Основу обороны, глубина которой колебалась от 4 до 8 км, составляли наспех оборудованные одиночные узлы сопротивления, углубленные дорожные канавы, скаты промоин, дома, приспособленные для обороны{417}. Левый фланг 9-й и правый фланг 7-й германских армий имели в своем составе 18 пехотных дивизий{418} (из них 10 в первом эшелоне){419}, 918 орудий (686 полевых и 232 большой мощности) и около 800 самолетов{420}. Войска Антанты имели, таким образом, полуторное превосходство над противником по количеству дивизий и самолетов, более чем двойное в артиллерии.

18 июля в 4 часа 35 минут{421} французская артиллерия 10-й и левого фланга 6-й армии открыла огонь по всему фронту. На участке 10-й армии сразу же был создан огневой вал, под прикрытием которого французская пехота при поддержке 213 танков{422} атаковала позиции 9-й германской армии. Левофланговые части 6-й армии перешли в наступление после полуторачасовой артиллерийской подготовки. Внезапность удалась в полной мере. Еще до того как штаб 9-й германской армии смог разобраться в обстановке, ее войска, застигнутые врасплох, оставили первую позицию. Одним порывом французы захватили германские узлы сопротивления и за 3,5 часа продвинулись в глубь расположения противника на 4-5 км{423}.

В 7 часов 50 минут для оказания содействия пехоте 10-й армии в воздух поднялись 400 самолетов{424}, которые были разделены на три группы (“этажи”), действовавшие на разных высотах. Первый “этаж” (2 тыс. м и выше) вел борьбу с германскими истребителями. Второй “этаж” (от 1 тыс. до 2 тыс. м) предназначался для борьбы с разведывательными самолетами противника. Самолеты третьего “этажа” обстреливали наземные цели, вели борьбу со штурмовиками и бомбардировали тыл германцев. [483] После многочисленных воздушных боев к вечеру небо было очищено от германской авиации{425}.

Командующий 10-й армией, полагая, что тактическая оборона немцев прорвана на всю глубину, приказал в 9 часов безостановочно продолжать наступление. Для развития достигнутого успеха был направлен 2-й кавалерийский корпус. Однако кавалерия очень медленно продвигалась через лес Виллер-Коттерэ, так как все дороги были забиты. Корпус с большим опозданием вышел из леса, но к этому времени выяснилось, что свободного прохода для конницы не было, так как германское сопротивление оказалось еще не сломленным.

В результате контрудара 18 июля германский фронт от р. Клиньон до р. Эна был потрясен. 10-я армия продвинулась на 9 км, а 6-я — на 5 км{426}, создалась угроза выхода французов к железной дороге, проходившей восточнее Суассона, в центре Марнского выступа.

Германское командование вынуждено было прекратить переброску войск для готовящегося удара во Фландрии и направить в район Суассона четыре дивизии. Однако первые подкрепления смогли прибыть на поле сражения лишь утром следующего дня{427}.

19 июля в наступление включились 5-я и 9-я армии. Бои охватили теперь весь фронт Марнского выступа. Фош уточнил цель наступления — перерезать коммуникационные линии германских войск к югу и северу от Марны{428}. “Завязавшееся сражение, — писал он, — должно иметь целью уничтожение сил противника к югу от рек Эна и Вель. Оно должно вестись чрезвычайно активно и с предельной энергией, без потери времени, чтобы использовать достигнутую внезапность”{429}.

Германские дивизии оказывали все более упорное сопротивление, вследствие чего, а также из-за значительных потерь, особенно в танках{430}, темп французского наступления стал снижаться. Германские войска, сдерживая натиск союзников, последовательно, в полном порядке отходили на линию р. Урк, а затем на реки Эна и Вель. 2 августа французы заняли Суассон, а на следующий день достигли р. Вель. 4 августа контрнаступление Антанты на Марне прекратилось.

В результате операции союзники вышли на линию р. Вель, оттеснив немецкие войска на 40 км. Линия фронта сократилась на 45 км{431}. Париж был избавлен от нависшей угрозы. В сражении [484] приняли участие 59 союзных дивизий (из них 8 американских, 4 английские и 1 итальянская){432} и 65 германских дивизий{433}. Потери немецких войск составили 60 тыс. человек, союзники потеряли 101 тыс. человек{434}.

Однако несмотря на внезапность удара и массированное применение танков и авиации, успех сопутствовал французам лишь в первый день контрнаступления. В последующем оно свелось к фронтальному вытеснению противника.

Вторая победа союзников на Марне, как и первая в сентябре 1914 г., была сильнейшим ударом по германской армии. Союзники, окрыленные победой, видели в ней предвестник скорого окончания войны. Стратегическая инициатива была окончательно вырвана из рук германского командования.

Амьенская и Сен-Миельская операции

24 июля 1918 г. в Бомбоне состоялось совещание командующих союзными армиями Петэна, Хейга и Першинга, где главнокомандующий войсками Западного фронта генерал Фош изложил план дальнейших операций. Основная идея этого плана сводилась к тому, чтобы отказаться от оборонительного образа действий и перейти в наступление. Директивой от 24 июля союзное командование предусматривало проведение ряда разделенных короткими промежутками времени наступательных операций с целью ликвидировать выступы в линии фронта, образовавшиеся в результате германского весеннего наступления, а также Сен-Миельский выступ. С решением этой задачи освобождался ряд железных дорог, необходимых для дальнейшего развития операций союзных армий, а также устранялась угроза северному горнопромышленному району и портам Кале и Дюнкерк. Если эти операции будут проведены успешно и в короткие сроки, то после них планировалось перейти в общее решительное наступление с целью сокрушить весь германский фронт и не позволить противнику, как это было в 1917 г., отойти на заранее подготовленные тыловые позиции. В то же время план Фоша был весьма осторожен. Союзное командование, переоценивая силу сопротивления германской армии, рассчитывало закончить войну лишь в следующем, 1919 г.{435}

Германское командование еще не представляло всей серьезности обстановки. “Каким образом, — писал Людендорф, — нам [486] удастся и удастся ли вообще вновь захватить инициативу, после занятия позиции по р. Вель, я тогда еще не отдавал себе отчета”{436}. На предложение начальника штаба 4-й армии генерала Ф. Лоссберга о том, чтобы без боя отвести войска с захваченных весной и летом территорий на старые позиции, спрямить тем самым линию фронта и избежать излишних потерь, Людендорф ответил: “Я считаю Ваши предложения правильными, но не могу следовать им по политическим соображениям”{437}. Отказ от наступления означал бы окончательный крах всех надежд германских империалистов и их союзников на победоносное окончание войны.

2 августа Людендорф подписал директиву командующим групп армий, в которой указывалось: “Обстановка требует, чтобы мы, с одной стороны, перешли к обороне, а с другой, — как только представится возможность, вновь предприняли бы наступление”{438}. Планировалось провести еще ряд мелких наступательных операций для улучшения тактического положения во Фландрии, в районе р. Уаза, к востоку от Реймса, а также на участке группы армий герцога Альбрехта{439}. Германское командование исходило из явной переоценки результатов своих наступательных операций, считая, что союзники понесли большие потери, а “после значительного расхода сил Антанты между Велем и Марной в ближайшее время не ожидается крупных наступлений противника”{440}.

Первой из намеченных союзниками операций по ликвидации выступов в линии фронта была Амьенская операция. Планируя ее, командование Антанты рассчитывало очистить от германских войск амьенский выступ, “ликвидировать угрозу Амьену и железной дороге Париж — Амьен, а также разбить и отбросить противника между реками Сомма и Авр”{441}.

К проведению операции привлекались 4-я английская, 1-я и 3-я французские армии под общим командованием фельдмаршала Хейга. В первый день, 8 августа, в наступление на фронте в 25 км от Альбера до Морейля переходили 4-я английская и левофланговый 31-й корпус 1-й французской армии. Затем должно было начаться наступление 3-й армии и остальных сил 1-й армии. В состав наступательной группировки были включены 17 пехотных и 3 кавалерийские дивизии{442}, 2684 артиллерийских орудия, 511 танков (тяжелые танки марки “MV” и “MV звезда”{443} и [487] средние танки марки “Уиппет”{444}), 16 бронеавтомобилей и около 1000 самолетов{445}. Обороняющиеся на этом участке фронта войска 2-й германской армии имели 7 пехотных дивизий, 840 орудий и 106 самолетов{446}. Огромным преимуществом союзников перед немцами было наличие у них большой массы танков.

Характерной особенностью подготовки 4-й английской армии к наступлению было то, что ее передовые части уже с конца апреля начали вести мелкие бои за улучшение своего тактического положения. В результате 2-я германская армия почти полностью потеряла полосу боевого охранения и оборонялась на недостаточно развитых в глубину позициях. Английское Командование по результатам этих боев, а также на основании аэрофотосъемок и данных тактической разведки уже задолго до наступления составило себе полную картину системы германской обороны{447}.

Успех атаки германских позиций 18 июля, наличие значительного превосходства в артиллерии и массы танков побудило английское командование отказаться от артиллерийской подготовки. Начало наступления было назначено на 4 часа 20 минут. Намечалось после прохода танками линии передовых частей пехоты всей артиллерией открыть внезапный огонь. 1/3 орудий должны были создать огневой вал, а остальные 2/3 — вести огонь по пехотным и артиллерийским позициям, командным пунктам, путям подхода резервов. Огневой вал в течение трех минут должен был держаться на передовых германских позициях. За это время танки и атакующая пехота должны были вплотную подойти к огневому валу и непосредственно следовать за ним. Огневой вал надлежало вести скачками сначала через 2 минуты, затем через 3 минуты, а позднее через 4 минуты{448}. Левый фланг 1-й французской армии переходил в наступление в 5 часов 05 минут{449} после 45-минутной артиллерийской подготовки.

Весьма жестко был спланирован и порядок наступления в глубине германской обороны. Через 2 часа после начала атаки, в 6 часов 20 минут, пехота и танки должны были достигнуть первого рубежа атаки — линии на расстоянии около 3 км от английских окопов. Затем продвижение приостанавливалось на два [488] часа. В это время подтягивалась артиллерия. Атака возобновлялась в 8 часов 20 минут и продолжалась непрерывно до второго рубежа, который находился в 4,5 — 8 км от исходного положения, а затем без перерыва до третьего рубежа на глубине 9 — 12 км. Кавалерийский корпус, приданный 4-й английской армии, должен был выступить в 8 часов 20 минут, обогнать боевые порядки пехоты, захватить третий рубеж и удерживать его до подхода основных сил, а затем развивать успех дальше{450}.

Английский план прорыва обороны противника отличался крайней методичностью. Техническое оснащение 4-й английской армии и состояние германской обороны давали возможность для более высоких темпов прорыва. Однако позиционные формы борьбы продолжали довлеть над союзным командованием, вследствие чего наступление планировали вести прежними способами.

Все приготовления к атаке велись скрытно, с применением тщательно продуманных мероприятий по маскировке и введению противника в заблуждение. Весь район сосредоточения прикрывался союзной авиацией, господствовавшей в воздухе. Благодаря хорошему состоянию путей сообщения в течение последней недели перед началом наступления в район 4-й английской армии прибыло 230 воинских эшелонов и более 60 поездов с боеприпасами{451}. Артиллерия заняла свои позиции в основном в последние две-три ночи перед наступлением, а танки — в ночь на 8 августа{452}. Для введения противника в заблуждение в районе Ипра по распоряжению Хейга была развернута демонстративная подготовка к наступлению{453}.

Правда, в последние дни перед наступлением с передовых позиций 2-й германской армии стали поступать донесения о подозрительных шумах в ближайшем тылу англичан, а воздушная разведка доложила о движении колонны танков. Но все эти сведения верховное командование истолковывало как проявление “нервозности” войск и не придавало им надлежащего значения{454}.

8 августа 1918 г. в 4 часа 20 минут{455} союзная артиллерия открыла мощный огонь по позициям, командным и наблюдательным пунктам, узлам связи и тыловым объектам 2-й германской армии. Одновременно треть артиллерии организовала огневой вал, под прикрытием которого дивизии 4-й английской армии в сопровождении 415 танков двинулись в атаку{456}.

Внезапность удалась в полной мере. Англо-французское [489] наступление явилось полной неожиданностью для германского командования. Туман и массовые разрывы химических и дымовых снарядов закрыли все, что находилось дальше 10-15 метров от позиций германской пехоты. Раньше, чем германское командование смогло разобраться в обстановке, на позиции немецких войск обрушилась масса танков, обстреливая на ходу из пулеметов встречающихся солдат и уничтожая телеграфные и телефонные линии{457}. Штабы нескольких германских дивизий были врасплох захвачены быстро продвигавшимися вперед английской пехотой и танками{458}.

В 5 часов 05 минут, после артиллерийской подготовки, в сражение вступил левофланговый 31-й корпус 1-й французской армии{459}.

Прорыв германской обороны развивался методично, почти в полном соответствии с разработанным планом. К 6 часам 20 [490] минутам войска 4-й английской армии в основном достигли первого рубежа атаки. Через два часа, после того как подтянулась артиллерия, наступление возобновилось, и к 13 часам 30 минутам союзники достигли третьего рубежа на глубине около 11 км. Дальнейшие попытки английских и французских войск продвинуться в глубь обороны противника разбились о сопротивление германских дивизий, спешно перебрасываемых в район прорыва с других участков фронта{460}.

Немецкие войска потеряли за день до 27 тыс. человек убитыми и пленными, около 400 орудий, а также большое количество различного военного имущества{461}. Авиация союзников, вступившая в сражение с 7 часов 30 минут, как только рассеялся туман{462}, сбила 62 германских самолета{463}.

9 августа наступление союзных войск продолжалось. В сражение полностью вступила 1-я французская армия, а 10 августа и 3-я французская армия. Наступление велось теперь на всем фронте от Альбера до р. Уаза, но оно развивалось уже более медленными темпами, постоянно выливаясь в бои местного значения. Германская артиллерия перестроилась для ведения противотанковой обороны, в результате чего английские и французские танки несли значительные потери. Так, 8 августа из 415 танков, вступивших в сражение на участке 4-й английской армии, вышло из строя около 100 машин. 9 августа в наступлении приняли участие только 145 танков, 39 из которых были выведены из строя огнем германской артиллерии. Большие потери в танках оказали влияние на снижение темпов наступления. 12 августа танки больше не участвовали в сражении, а оставшиеся танки были отведены в тыл{464}.

12 августа бои шли лишь на отдельных участках фронта{465}, к исходу дня германские войска были вытеснены на линию Альбер, Брэ, Шон, западнее Руа{466}. С 13 августа продвижение союзников совсем прекратилось.

В результате операции англо-французские войска выполнили поставленную перед ними задачу. Они продвинулись от 10 до 18 км на фронте в 75 км, ликвидировав угрозу Амьену и железной дороге Париж — Амьен. Потери германских войск составили около 48 тыс. человек, из них 30 тыс. пленными. Англичане и французы потеряли около 60 тыс. человек{467}. [491]

Успех операции был обусловлен удачным выбором участка прорыва, где германская оборона имела наименьшую глубину и была слабо оборудована, огромным превосходством союзников в силах, тщательной подготовкой, внезапностью удара и массированным применением танков.

Однако итог операции исчерпывался практически результатом первых двух-трех дней наступления. По справедливому замечанию немецкого военного историка Т. Бозе, союзники могли бы и дальше развивать свой успех, если бы они не придерживались так упрямо своего первоначального плана{468}. Методическое продвижение 8 августа от рубежа к рубежу с двухчасовой остановкой на первом из них привело к неоправданным потерям, дало немецким войскам возможность оправиться после первого потрясения, вызванного внезапной атакой, и перестроиться для ведения активной обороны. Союзному командованию не удалось при прорыве тактической зоны обороны добиться эффективного взаимодействия родов войск и прежде всего танков и кавалерии. В результате тактический прорыв не был развит в оперативный.

Победа под Амьеном окончательно закрепила стратегическую инициативу за Антантой. 8 августа 1918 г., по признанию Людендорфа, “представляет самый черный день германской армии в истории мировой войны”{469}. Вскрылось резкое падение [492] боеспособности и морального состояния германских войск. Отступающие немецкие солдаты, потрясенные внезапно начавшейся атакой противника, встречали подходящие резервы возгласами: “Штрейкбрехеры!”, “Им еще мало войны!”{470}. В частях, предназначавшихся для переброски на Западный фронт, имело место массовое дезертирство. При погрузке в эшелоны происходили собрания солдат, на которых раздавались возгласы; “Не хотим воевать за миллионеров!”, “Да здравствует революция!”{471}.

В этих условиях и германским военным руководителям стало ясно, что надежда на победу рухнула и дальнейшее продолжение войны безнадежно. Нужно было принимать чрезвычайные меры. 13 августа в ставке верховного командования в городе Спа состоялось совещание П. Гинденбурга, Э. Людендорфа, канцлера Г. Гертлинга и статс-секретаря ведомства иностранных дел П. Гинце. Все были подавлены. Обрисовав общую обстановку, состояние вооруженных сил и положение союзников Германии, Людендорф заявил, что немецкая армия больше не в состоянии сломить противника наступлением; добиться мира оборонительными действиями, несмотря на подводную войну, также невозможно, а поэтому для окончания войны следует перейти к мирным переговорам{472}. Утром следующего дня в Спа состоялось заседание Коронного совета под председательством Вильгельма II, на котором было решено начать мирные переговоры с Антантой через нидерландскую королеву. Прибывшие в Спа 14 августа император Австро-Венгрии Карл, министр иностранных дел Буриан и начальник генерального штаба А. Арц фон Штрауссенбург присоединились, к этому решению{473}.

Правда, германские дипломаты так и не начали мирных переговоров. Гинденбург все еще не терял надежды на то, что германские войска не будут вытеснены с территории Франции и Бельгии, благодаря чему удастся навязать свою волю противнику при заключении мира{474}.

Дальнейшее развитие событий на Западном фронте, однако, разрушило эти надежды.

После Амьенского сражения войска Антанты приступили к расширению фронта наступления на флангах продвинувшихся вперед 4-й английской, 1-й и 3-й французских армий и вытеснению противника на позицию Зигфрида. К северу от Соммы предполагалось осуществить наступление 3-й английской армии в общем направлении на Бапом, Перонн. Южнее Соммы в наступление [493] в направлении на Шони переходила 10-я французская армия{475}.

Германское командование отказалось от каких бы то ни было наступательных действий и решило перейти к обороне захваченных территорий. “Ни пяди земли не оставлять без ожесточенной борьбы”{476} — таков был приказ германским войскам. Таким образом действий верховное командование рассчитывало во избежание серьезных внутриполитических осложнений скрыть от германского народа истинное состояние армии и добиться приемлемых условий мира{477}.

Утром 20 августа 10-я французская армия начала наступление против 9-й германской армии на фронте от Суассона до р. Уаза. К 23 августа она продвинулась до линии рек Уаза и Эллет{478}. 21 августа на севере боевые действия против 1-й германской армии на двадцатикилометровом фронте от Альбера до Арраса начала 3-я английская армия. К исходу 26 августа она вышла на линию Брэ, Бапом, продвинувшись вперед на 10 км. В этот день в наступление включилась и 1-я английская армия. 29 августа она вышла на линию Бюлькур, Дрокур. Наступление союзников вынудило германское командование начать отвод 17-й, 2-й, 18-й и 9-й армий на линию Краузиль, Бапом, Перонн, Нуайон. Таким образом, с 8 по 30 августа армии Антанты на фронте от Суассона до Арраса протяжением в 150 км продвинулись в центре до 35 км, а на флангах — на 15 — 20 км{479}.

30 августа наступление союзников продолжилось сначала на флангах, а затем и в центре, имея целью не дать немецким войскам закрепиться впереди позиции Зигфрида. Угроза с обоих флангов вынудила германское командование 2 сентября отдать приказ о дальнейшем отводе 17-й, 2-й, 18-й и 9-й армий на фронте между реками Скарн и Вель протяжением в 160 км на позицию Зигфрида{480}. Отход начался в ночь на 3 сентября и проходил почти без помех со стороны противника. 8 сентября германские войска заняли большую часть тех позиций на фронте от Арраса до р. Эллет, с которых они начали весеннее наступление{481}. В начале сентября немецкие войска сами очистили выступ на р. Лис.

Таким образом, первая часть плана наступательных операций союзных армий, намеченного 24 июля Фошем, успешно [494] выполнялась. Оставалось только вытеснить противника из Сен-Миельского выступа, образовавшегося еще в сентябре 1914 г. при попытке, немцев прорвать французский фронт южнее Вердена. Выступ пересекал железнодорожную магистраль Париж — Верден — Нанси и не позволял союзникам эксплуатировать участок железной дороги Витри-ле-Франсуа — Коммерси — Туль. С другой стороны, он прикрывал Мец, железорудные разработки у Брие и в значительной степени обеспечивал сообщения германских войск южнее Арденн{482}.

Осуществление Сен-Миельской операции было возложено на 1-ю американскую армию под командованием генерала Д. Першинга. Американской армии ставилась задача ликвидировать Сен-Миельский выступ, выйти на фронт Норуа, Одимон, освободить железную дорогу Париж — Верден — Нанси и создать тем самым выгодное исходное положение для дальнейших операций{483}.

К проведению наступления наряду с 1-й американской армией привлекался также и 2-й французский колониальный корпус. План операции разрабатывался совместно французским и американским штабами и предусматривал нанесение двух ударов по сходящимся направлениям под основание выступа с целью окружения находившихся там германских войск. Главный удар наносился по южному фасу выступа, вспомогательный — по западному. Наступление назначалось первоначально на 10 сентября, однако в связи с тем, что французская тяжелая артиллерия к указанному сроку не заняла своих позиций, операцию пришлось отложить на 12 сентября{484}.

К началу наступления американское командование сосредоточило на фронте Одимон, Сен-Миель, Норуа протяжением в 64 км 17 пехотных дивизий (из них 3 французские), 2900 орудий, 273 танка и 1100 самолетов. Большую часть артиллерии, танков и самолетов американцы получили от французской армии. На южном фасе (18 км) выступа находились 7 американских дивизий, на западном (около 10 км) — 3 дивизии. Тридцатишестикилометровый участок в центре занимали 2 дивизии 2-го французского колониального корпуса, резерв составляли 5 американских дивизий{485}.

С германской стороны Сен-Миельский выступ обороняли 7 сильно потрепанных дивизий группы армий Гальвица{486}, имевших в своем распоряжении 560 артиллерийских орудий и около 200 самолетов, включая авиацию соседних участков. Кроме [495] того, 3 дивизии находились в резерве{487}. Превосходство над противником, если учесть, что американская дивизия более чем вдвое превышала германскую, было подавляющим. На направлении же главного удара оно было восьмикратным{488}.

Германское командование, получив сведения о подготовке американского наступления, 11 сентября начало отвод войск на заранее подготовленную позицию в тылу Сен-Миельского выступа, который должен был закончиться 12 сентября к 4 часам утра{489}. Однако к началу американского наступления эвакуация Сен-Миельского выступа была еще далека до завершения.

12 сентября в 1 час ночи союзная артиллерия начала подготовку атаки по всему фронту наступления. В 5 часов утра при поддержке танков началась атака на южном фасе, а в 8 часов — на западном фасе Сен-Миельского выступа{490}.

Германская оборона, захваченная американским наступлением в разгар эвакуации и лишенная большей части своей [496] артиллерии, уже отведенной в тыл, оказалась бессильной. Сопротивление немецких войск, находившихся в выступе, было незначительным. На следующий день Сен-Миельский выступ практически был ликвидирован. 14 и 15 сентября американские дивизии вступили в соприкосновение с новой германской позицией и на рубеже Норуа, Одимон прекратили наступление.

В результате операции линия фронта сократилась на 24 км. Германские войска за четыре дня боев потеряли только пленными 16 тыс. человек и более 400 орудий. Потери американцев не превышали 7 тыс. человек{491}.

Сен-Миельская операция явилась первой самостоятельной операцией американской армии. Несмотря на достигнутый успех, в ходе наступления вскрылись недостатки боевой подготовки войск и отсутствие опыта у американского командования. Операция началась, когда противник уже приступил к отводу войск из выступа, в результате чего “большая часть американской артиллерии... била впустую, поражая брошенные противником окопы”{492}. План операции и управление наступающими войсками были недостаточно гибкими. Не было отработано взаимодействие между пехотой, танками и авиацией. Во время наступления дороги были настолько забиты пехотой, что оказался сорванным своевременный подход артиллерии и танков, а окружение германских войск, находящихся в выступе, даже при их слабом сопротивлении не удалось{493}.

Общее наступление Антанты и капитуляция Германии

С завершением Сен-Миельской операции первая часть плана союзного командования на вторую половину кампании 1918 г. была выполнена. Общестратегическая обстановка на фронтах первой мировой войны во многом улучшилась в пользу Антанты. Союзникам удалось достичь решительного превосходства в силах над Германией. В сентябре 1918 г. войска Антанты на западноевропейском театре имели 211 пехотных{494} и 10 кавалерийских дивизий против 190 германских пехотных дивизий{495}. К концу августа численность американских войск во Франции составила около 1,5 млн. человек, а к началу ноября превысила 2 млн. человек{496}. [497]

Положение Германии с каждым днем все более ухудшалось. В сентябре в правящих кругах довольно открыто стали говорить об угрозе военной катастрофы{497}. Вследствие непрерывных мобилизаций остро ощущалась нехватка рабочей силы в промышленности. По сравнению с довоенным уровнем добыча каменного угля сократилась на 20 %, производство чугуна — почти вдвое, проката — на 1/3. Еще больше снизилось производство сельскохозяйственной продукции{498}. Обстановка внутри страны накалялась. Недовольство перерастало в открытое возмущение народа.

По мере развертывания наступательных операций Антанты состояние германской армии также становилось все более тяжелым. Многие дивизии принимали участие в боях по 2-3 раза и были обескровлены, в ротах оставалось по 40-80 бойцов{499}. Остро ощущалась нехватка строевых офицеров в пехотных частях{500}. Хотя германская армия и не испытывала недостатка в вооружении и боеприпасах, потери которых быстро восполнялись, но все сильнее давало о себе знать полное отсутствие танков и нехватка средств противотанковой обороны{501}.

Катастрофически падала дисциплина. В армии распространялась революционная пропаганда. Все больший отклик среди солдат и матросов находили призывы кончать империалистическую войну. По сообщениям полицейских и военных властей, солдаты, находящиеся в отпусках, рассказывали о необычайных потерях германской армии, сеяли в народе пораженческие настроения, а при возвращении на фронт часто везли с собой запрещенные листовки{502}. Особенно сильными революционные настроения были в войсках, перебрасываемых на Западный фронт из Советской России. В. И. Ленин отмечал в конце августа 1918 г.: “Подавление революции в красной Латвии, Финляндии и на Украине стоило Германии разложения армии... старой армии в Германии уже не существует. То, о чем полушутя говорили германские дипломаты, — “русификация” германских солдат, — оказалось теперь не шуткой, а горькой для них правдой. Дух протеста растет, “измены” становятся обычным явлением в германской армии”{503}.

Германское командование направляло все свои усилия на организацию и ведение обороны. Позиция Зигфрида, на которую немецкие армии были вытеснены в августе, шла от р. Лис по линии Армантьер, западнее Камбре и Сен-Кантена, через [498] Ла-Фер, Берри-о-Бак, Фим. Она состояла из нескольких линий, эшелонированных в глубину до 7 км, имела большое количество бетонированных фортификационных сооружений, тщательно примененных к местности и расположенных большей частью на водных преградах, препятствовавших действиям танков.

В предвидении нового наступления Антанты в тылу германского фронта от моря до Мааса спешно строились еще три укрепленные позиции. Первая позиция — Герман, Гундинг, Брунгильда, Кримгильда — проходила по линии Гент, Конде, Валансьен, Ле-Като, Гиз, Ретель, Вузьер, Консенвуа. Вторая, так называемая Антверпен-Маасская позиция, проходила через Антверпен, Брюссель, Намюр, Живе и далее вверх по течению р. Маас до Вердена. И, наконец, уже в октябре 1918 г. началось возведение третьей позиции, проходящей вдоль германской границы.

Одновременно германское командование спешно приводило в порядок крепости Эльзаса и Лотарингии. Однако в связи с нехваткой рабочей силы сооружение тыловых оборонительных рубежей шло медленно, и они не представляли серьезных препятствий для продвижения противника. Поэтому верховное командование приступило к эвакуации военного имущества в Германию и начало подготовку к основательному разрушению железнодорожных путей и населенных пунктов на захваченных территориях Франции и Бельгии{504}.

Создавшаяся благоприятная обстановка привела союзное командование к решению перейти в общее наступление осенью 1918 г., а не в 1919 г., как это намечалось ранее. Уже в конце августа началась разработка плана заключительного наступления, а 3 сентября он был в общих чертах оформлен в виде директивы Фоша Петэну, Хейгу и Першингу. Планом предусматривалось нанесение почти всеми союзными силами одновременных мощных ударов по сходящимся направлениям{505}.

Главный удар на западном берегу Мааса по обе стороны от Аргонн в направлении на Мезьер должны были нанести 1-я американская (15 пехотных, 1 французская кавалерийская дивизии) и 4-я французская (27 пехотных, 2 кавалерийские дивизии) армии. Второй удар намечался на фронте между Сен-Кантеном и Камбре силами 1-й, 3-й и 4-й английских армий в составе 45 пехотных и 3 кавалерийских дивизий. При поддержке с правого фланга 1-й французской армии (14 пехотных дивизий) английские войска должны были продвинуться к Валансьену, Солему, Ле-Като, Вассиньи. Наконец, на северном фланге, между побережьем и р. Лис, в наступление переходили 29 пехотных [500] и 4 кавалерийские дивизии{506} Фландрской группы армий под командованием бельгийского короля Альберта{507}.

Предусматривалось расширение фронта франко-американского наступления введением в сражение 10-й (13 пехотных дивизий){508} и 5-й (13 пехотных дивизий){509} французских армий. Южнее Фландрской группы армий в наступление включалась также и 5-я английская армия (6 пехотных дивизий). Общее количество союзных соединений, которые должны были принять участие в наступлении, составляло таким образом 169 пехотных и 10 кавалерийских дивизий, поддержанных 1,5 тыс. танков и 5 тыс. самолетов{510}.

Особенно большие надежды союзное командование возлагало на совместное франко-американское наступление (Маас-Аргоннская операция). С выходом американских дивизий в район Мезьера германские войска, теснимые с фронта английскими армиями, а с правого фланга Фландрской группой армий, могли быть окружены [501] при малейшем продвижении союзных сил к северу от Мезьера{511}.

22 сентября командование Антанты установило сроки, в которые должно было развернуться общее наступление на 420-километровом фронте от Северного моря до Мааса. Удары наносились на ряде участков с однодневными промежутками. Общее наступление начиналось 26 сентября совместным франко-американским ударом между реками Сюипп и Маас. На следующий день в наступление переходили 1-я и 3-я английские армии, 28 сентября — Фландрская группа армий и, наконец, 29 сентября — 4-я английская и 1-я французская армии{512}. Здесь, несомненно, сказалось использование опыта наступления русского Юго-Западного фронта летом 1916 г. План союзников, построенный на нанесении по всему фронту сильных, непрекращающихся ударов по сходящимся направлениям, с расчетом не дать противнику передышки, носил решительный характер и в целом отвечал условиям сложившейся военно-политической обстановки.

26 сентября в 5 часов 30 минут{513}, после десятичасовой артиллерийской подготовки, 4-я французская армия, а через пять минут, после трехчасовой артподготовки, и 1-я американская армия под прикрытием огневого вала и при поддержке самолетов и танков начали штурм германских позиций на фронте от р. Сюипп до Мааса протяжением около 90 км. Им противостояли всего 13 германских пехотных дивизий{514}. В первый же день наступления американцы вклинились своим центром в глубь германского расположения на 6 — 9 км. На флангах же, западнее р. Маас и в Аргоннах, их атаки были безуспешными. Незначительны были результаты первого дня наступления и в 4-й французской армии, которой удалось продвинуться всего на 3-4 км. В последующие дни, 27 — 30 сентября, оборонявшиеся на этом участке фронта немецкие войска, получив небольшие подкрепления, оказали упорное сопротивление, вследствие чего продвижение союзников происходило лишь по мере постепенного отхода противника{515}.

Причиной неудачи операции явилось не столько сопротивление немецких войск, сколько неопытность американского командования. С первого же дня наступления все дороги в тыловом районе 1-й американской армии оказались совершенно забитыми. Войска не получали вовремя подкреплений, продовольствия и боеприпасов. Попытка ликвидировать застой наступления вводом в сражение новых частей привела только к еще большему увеличению потерь и к дезорганизации тыла армии{516}. [502]

В то время как 1-я американская армия восстанавливала порядок в своих частях, в наступление между Реймсом и р. Эна перешла 5-я французская армия. 3 октября она совместно с 4-й армией отбросила противника между реками Эна и Вель до Берри-о-Бак{517}. 4 октября возобновила наступление 1-я американская армия, но она продвигалась вперед чрезвычайно медленно и с большими потерями. 8 октября в наступление перешла также и 10-я французская армия. Но и это не принесло желаемого успеха. Маас-Аргоннская операция закончилась 13 октября. За 18 дней боев союзные войска на участке от Аргонн до Мааса оттеснили германцев всего на 5 — 12 км, не выполнив даже ближайшей задачи{518}.

Неудача американцев предопределила исход всей Маас-Аргоннской операции, на которую союзное командование возлагало большие надежды. Действия американского командования вызвали резко отрицательную реакцию в правящих кругах Франции. “Эти американцы, — говорил Ж. Клемансо, — провалят наш шанс на крупную победу еще до зимы”{519}. Позднее, 21 октября, под впечатлением “топтания на месте” американской армии он обратился с письмом к Фошу. Считая Першинга неспособным руководить крупными операциями, французский премьер предлагал просить президента США В. Вильсона о смене американского главнокомандующего. Однако Фош отказался выполнить пожелание Клемансо, полагая, что это неизбежно приведет к серьезному конфликту с американцами и вызовет кризис в самом разгаре наступления{520}.

27 сентября в 5 часов 20 минут{521}, после ночной бомбардировки, началось наступление 1-й и 3-й английских армий в районе Камбре. В первый день они углубились в расположение противника на глубину до 6 км. 28 октября англичане форсировали Шельду, а на 29 октября достигли окраин Камбре, оттеснив немецкие войска на этом участке с позиции Зигфрида.

29 сентября южнее 3-й армии в районе Сен-Кантена и Ла-Фера в наступление перешли 4-я английская и 1-я французская армии. К исходу дня 30 сентября позиция Зигфрида была прорвана на 30 км по фронту и на 11 км в глубину{522}. Дезорганизованные германские войска начали отходить.

28 сентября в 5 часов 30 минут{523}, после трехчасовой артиллерийской подготовки, к северу от р. Лис началось наступление Фландрской группы армий. Атака союзников имела большой [503] успех: была полностью захвачена первая германская позиция и взята часть второй. В последующие дни наступление продолжалось, но из-за плохой погоды темпы его значительно снизились. Войскам пришлось продвигаться по сильно заболоченной местности, сплошь изрытой воронками от снарядов, наполненными водой, вследствие чего возникали большие затруднения в снабжении войск боеприпасами и продовольствием. В ряде случаев продовольствие приходилось доставлять самолетами, а для того, чтобы сделать возможным движение автотранспорта, в некоторых местах было построено несколько километров дорог из сплошных досчатых настилов на сваях{524}.

Переход в наступление Фландрской группы армий не замедлил сказаться на положении 6-й германской армии в районе Армантьера. Охваченная с флангов 1-й и 2-й английскими армиями, она вынуждена была 2 октября начать отход с позиции Зигфрида.

14 октября наступление союзных войск возобновилось на всем фронте от моря до Мааса. Отступая, германские войска разрушали все, что было возможно, особенно мосты, железные и шоссейные дороги. Все мосты были превращены в груду развалин, на них спускались паровозы, чтобы замедлить восстановление, основания устоев были расшатаны, а насыпи на подходах к мостам уничтожены. Туннели разрушались при помощи зарядов огромной мощности, взрывы которых приводили в сотрясение почву до вершин пересекаемых гор. Вследствие этого восстановление разрушенных туннелей оказывалось зачастую более трудным, чем сооружение новых.

Разрушение железнодорожного полотна производилось подрывными патронами и специальными путеразрушителями с таким расчетом, чтобы сделать рельсы непригодными к восстановлению. Железнодорожные станции сжигались, телеграфное и телефонное оборудование увозилось в Германию, а линии связи, сигнализации и водопровод уничтожались. На железнодорожных станциях оставлялись мины замедленного действия. Разрушения, произведенные при отходе немецких войск, в немалой степени способствовали снижению темпов наступления союзников. Местами они даже теряли из-за этого соприкосновение с отходящим противником{525}. К 20 октября германские войска были полностью вытеснены на позицию Герман, Гундинг, Брунгильда, Кримгильда.

Общее наступление Антанты нанесло последний, смертельный удар германской армии. Фронт разваливался. “В Германии, — писал В. И. Ленин, — разразился политический кризис. Паническая растерянность и правительства, и всех эксплуататорских классов в целом обнаружилась перед всем народом. Безнадежность военного положения и отсутствие всякой [504] поддержки господствующих классов трудящимися массами обнаружены сразу”{526}.

Надвигавшаяся катастрофа, резкое ухудшение положения внутри страны вынудили Гинденбурга и Людендорфа официально заявить 29 сентября о необходимости заключения перемирия и создания нового правительства, с которым могла бы считаться Антанта{527}.

1 октября правительство Гертлинга получило отставку, а 3 октября был образован кабинет во главе с принцем Максом Баденским, имевшим среди германской буржуазии и юнкерства репутацию либерала и пацифиста{528}. В состав его с целью предотвратить надвигавшуюся революцию были привлечены и правые социал-демократические лидеры Ф. Шейдеман и Г. Бауэр{529}. [505]

Правительство Макса Баденского в ночь на 4 октября через германского посланника в Швейцарии отправило президенту США В. Вильсону телеграмму с просьбой о перемирии и начале мирных переговоров на основе “Четырнадцати пунктов”, изложенных в его послании к конгрессу от 8 января 1918 г.{530} Обращаясь к Вильсону, правящие круги Германии рассчитывали если не добиться раскола в лагере Антанты, то по крайней мере усилить недоверие Англии и Франции к своему заокеанскому союзнику. По секретным каналам германское правительство неоднократно делало также правительству США недвусмысленные намеки на то, что Германия может быть полезна в борьбе против Советской России{531}.

Однако в Вашингтоне не спешили с заключением перемирия. Правящие круги США хотели добиться дальнейшего ослабления Германии и усиления своих позиций на мировой арене. 8 октября государственный секретарь США Р. Лансинг от имени президента послал германскому правительству ответную ноту. Вильсон не отвергал германского предложения, но вместе с тем дал понять, что США готовы рассмотреть его со всей серьезностью лишь после того, как Германия даст надлежащие гарантии в безусловном принятии “Четырнадцати пунктов” как основы мира, отведет свои войска с захваченных территорий и заверит, что рейхсканцлер говорит от имени всего немецкого народа, а не от имени тех, кто до сих пор нес ответственность за ведение войны{532}. Последним делался явный намек на Гинденбурга и Людендорфа.

Во второй ноте правительству США, отправленной 12 октября, Макс Баденский с согласия верховного командования ответил, что Германия примет все предварительные условия, которые будут ей предъявлены, и что новое правительство говорит от имени всего немецкого народа{533}. Обмен нотами между правительствами США и Германии об условиях отвода войск с захваченных областей Бельгии и Франции, о прекращении подводной войны и других условиях перемирия продолжался до конца октября{534}. Наконец, чтобы сделать Антанту более сговорчивой, Вильгельм II 26 октября уволил в отставку Людендорфа, [506] назначив вместо него первым генерал-квартирмейстером генерала В. Тренера{535}.

Тем временем вооруженная борьба на Западном фронте вступила в свою заключительную фазу. 19 октября Фош отдал директиву о продолжении наступления союзных войск на позицию Герман, Гундинг, Брунгильда, Кримгильда{536}. В тот же день германское командование приказало удерживать эту укрепленную позицию до последней возможности. Одновременно было отдано распоряжение об ускорении строительства тыловых укреплений с таким расчетом, что “война будет продолжена”{537}.

20 октября началась борьба за позицию Герман, Гундинг, Брунгильда, Кримгильда. Союзники наносили удар за ударом. К 5 ноября в центре фронта и на участке 1-й американской армии германские укрепления были прорваны. На остальных участках немецкие войска сохранили свое положение. Однако дальнейшее удержание этой позиции было уже невозможно. Утром 6 ноября германское командование отдало приказ о фактически уже начавшемся отводе войск на следующую, Антверпен-Маасскую позицию{538}. Союзники неотступно преследовали противника и к 11 ноября, дню заключения перемирия, вышли к этой Антверпен-Маасской позиции, прорвав ее на южном участке.

Под влиянием военных поражений и тяжелых лишений народных масс, доведших их до отчаянного положения в Германии, ставшей наиболее слабым звеном в системе империализма, сложилась революционная ситуация. Еще 7 октября 1918 г. в Берлине состоялась нелегальная конференция “Союза Спартака”. Оценив политическое положение в стране, конференция призвала пролетариат к революционному свержению власти германского империализма и милитаризма, к установлению в Германии демократической республики{539}.

Восстание началось не в центре страны, а на ее окраине — в Киле. Поводом к восстанию послужил приказ командования флотом о выходе кораблей в открытое море для решительного боя с английским флотом. Выполнение этого приказа, отданного в момент, когда война фактически уже была проиграна, могло привести только к бессмысленной гибели нескольких десятков тысяч немецких моряков. Но германскую военщину меньше всего это смущало.

Матросы отказались выполнить приказ. Командование ответило репрессиями и массовыми арестами. 3 ноября рабочие, моряки и солдаты кильского гарнизона организовали демонстрации и митинги протеста. На следующий день восстание [507] охватило весь флот. Все попытки правительства Макса Баденского подавить восстание оказались безуспешными{540}. Пламя революции распространялось по всей стране, захватывая и армию. Повсюду власть переходила в руки стихийно возникавших Советов рабочих и солдатских депутатов.

Правящие и военные круги Германии торопились с заключением перемирия, чтобы иметь возможность для борьбы с начавшейся революцией. 6 ноября В. Тренер потребовал “во что бы то ни стало избежать окончательного поражения армии”{541}. В тот же день была образована комиссия по перемирию во главе со статс-секретарем ведомства иностранных дел М. Эрцбергером. Утром 8 ноября германская делегация прибыла на станцию Ретонд в Компьенском лесу, где и была принята маршалом Фошем. Ей были зачитаны условия перемирия. Они предусматривали прекращение военных действий, эвакуацию в течение 14 дней оккупированных германскими войсками районов Франции, территорий Бельгии и Люксембурга, а также Эльзас-Лотарингии{542}. Войска Антанты занимали левый берег Рейна (причем содержание оккупационной армии целиком возлагалось на Германию), а на правом берегу предусматривалось создание демилитаризованной зоны. Германия обязывалась немедленно возвратить на родину всех военнопленных, а также эвакуировать свои войска с территории стран, входивших [508] ранее в состав Австро-Венгрии, из Румынии, Турции и Восточной Африки.

Германия должна была выдать Антанте 5 тыс. артиллерийских орудий, 30 тыс. пулеметов, 3 тыс. минометов, 5 тыс. паровозов, 150 тыс. вагонов, 2 тыс. самолетов, 10 тыс. грузовых автомобилей{543}, 6 тяжелых крейсеров, 10 линейных кораблей, 8 легких крейсеров, 50 эсминцев и 160 подводных лодок{544}. Остальные корабли германского военно-морского флота разоружались и интернировались союзниками. Блокада Германии сохранялась.

Компьенское перемирие имело ярко выраженный антисоветский характер. Согласно статье 12-й, германские войска продолжали оккупацию занятых ими территорий Советской России до тех пор, пока этот вопрос не решат союзники, “учитывая, внутреннее положение этих территорий”. Предусматривался также “свободный вход и выход в Балтийское море для военных и торговых судов Антанты”{545}, подготавливавшей вооруженную интервенцию против Советской России{546}.

Фош решительно отверг все попытки германской делегации завязать какие бы то ни было переговоры по поводу условий перемирия. Фактически это означало требование безоговорочной капитуляции{547}. Германская делегация получила для ответа 72 часа. Срок ультиматума истекал 11 ноября в 11 часов утра по французскому времени{548}.

Условия перемирия были сообщены в Берлин. Оставшееся до подписания время Эрцбергер пытался использовать для того, чтобы убедить союзное командование смягчить предъявленные условия, доказывая, что в противном случае немцы не будут иметь сил для борьбы с “большевистской опасностью”. По словам одного из участников компьенских переговоров, к удивлению Фоша, немцы “довольно легко” восприняли столь тяжелые условия о полной сдаче флота и оккупации левого берега Рейна, но, напротив, мертвенно бледнели и совершенно терялись, как только вставал вопрос о сдаче пушек, пулеметов и паровозов. Эрцбергер воскликнул: “Но тогда мы пропали! Как сможем мы защищаться против большевизма?” — и немного погодя заявил: “Но вы не понимаете, что, лишая нас возможности защищаться, вы губите нас, губите также и себя. И вы пройдете через это в свою очередь!”{549} [509]

В конце концов, запугивая победителей “большевистской опасностью”, германская делегация добилась некоторых уступок. Так, количество пулеметов, подлежащих выдаче, было снижено до 25 тыс., самолетов — до 1,7 тыс., грузовых автомобилей — до 5 тыс.{550} Были сняты требования о выдаче подводных лодок{551}. В остальных же пунктах условия перемирия остались без изменений. 9 ноября революционные германские рабочие и солдаты свергли монархию Гогенцоллернов. Германия была объявлена республикой. В ночь с 9 на 10 ноября Вильгельм II бежал в Голландию. Однако пришедший к власти Совет народных уполномоченных, состоящий из правых социал-демократов Ф. Эберта, Ф. Шейдемана и О. Ландсберга и независимых социал-демократов Г. Гаазе, В. Дитмана и Э. Барта, с первого же дня своего существования взял курс на то, чтобы не допустить [510] перерастания буржуазно-демократической революции в социалистическую.

Правосоциалистические лидеры, сразу же вступившие в сговор с монополистами и военщиной, меньше всего думали о продолжении переговоров о перемирии на новой, революционной основе и о революционном выходе Германии из империалистической войны. Делегация Эрцбергера не была отозвана, а в ответ на ее запрос об условиях перемирия Гинденбург от имени правительства предложил выдвинуть возражения против наиболее беспощадных требований союзников, касающихся прежде всего блокады, сроков отвода германских войск с оккупированных территорий и занятия Рейнской области. В случае отклонения возражений рекомендовалось продиктованные условия подписать и одновременно заявить протест американскому президенту{552}.

11 ноября 1918 г. в 5 часов утра по французскому времени условия перемирия были подписаны. В 11 часов раздались первые выстрелы артиллерийского салюта наций в 101 залп, возвестившего окончание первой мировой войны.

В. П. Глухов

5. Капитуляция союзников Германии

Салоникский фронт

Военно-политическая обстановка на Балканах складывалась к началу 1918 г. в пользу Антанты. На оккупированной территории Сербии и Черногории усилилась борьба народных масс против оккупантов{553}. Большое влияние оказала Октябрьская революция и мирная программа Советского государства. Под влиянием революционной пропаганды участились революционные выступления и в оккупационных австро-венгерских войсках. Большие размеры приняло дезертирство. В Болгарии также усиливались революционные настроения. Советские мирные предложения находили в стране широкий отклик. Движение за их поддержку возглавляла Болгарская рабочая социал-демократическая партия (тесняков). Росло недовольство в армии, о чем свидетельствовали солдатские восстания, вспыхнувшие зимой и весной 1918 г. в ряде воинских частей. Многие солдаты покидали армию. В некоторых полках возникли солдатские комитеты.

Начало кампании 1918 г. не изменило военного положения на Салоникском фронте. Здесь продолжалось затишье, установившееся еще со второй половины 1917 г. Лишь в марте 1918 г. командующий союзными войсками на Салоникском фронте приступил к изучению возможности перехода в наступление с [511] ограниченной задачей сковывания противника{554}. Наступление, по его расчетам, могло начаться не ранее осени. Вскоре обстановка изменилась. В связи с подготовкой наступления во Франции германцы вывели почти все свои войска с Салоникского фронта. Болгарская же армия, предоставленная собственным силам, была в состоянии лишь обороняться. С началом наступления германцев во Фландрии французское правительство, установив переброску германских войск с других фронтов, предписало командующему войсками Салоникского фронта генералу Гильома (позже его сменил Франше д'Эсперэ) принять все меры, чтобы сковать силы противника на Балканах и не допустить их переброску во Францию{555}. В мае действия союзников на Салоникском фронте оживились. Было приступлено к подготовке наступления [512] на фракийском направлении — греческими войсками, а на сербском (вардарском) направлении — сербской армией. Но в июле французское командование приняло новое решение — о переходе в общее наступление. 3 августа оно было утверждено Высшим военным советом Антанты{556}.

Армии Антанты занимали фронт протяжением в 350 км. Он шел от залива Орфано на Эгейском море по труднодоступной горной местности и достигал района Валоны на Адриатическом море{557}. Силы Салоникского фронта составляли 29 дивизий (8 французских, 4 английские, 6 сербских, 1 итальянская, 10 греческих){558} — всего 667 тыс. человек и 2070 орудий. В Албании действовал 16-й итальянский корпус (100 тыс. человек и 300 орудий), не подчиненный Салоникскому фронту.

Со стороны противника в полосе Салоникского фронта имелось 12 болгарских дивизий, сведенных в три армии (11-я “германская”{559}, 1-я и 2-я болгарские) — всего до 400 тыс. человек и 1138 орудий{560}. Побережье Эгейского моря охраняла 4-я болгарская армия (одна пехотная и одна кавалерийская дивизии). В Албании к западу от оз. Охрида до Адриатического моря против итальянцев действовал 19-й австрийский корпус (две пехотные и одна кавалерийская дивизии).

Подготовка войск Салоникского фронта к общему наступлению началась в первых числах августа 1918 г. Командование фронта наметило прорвать позиции болгар в труднодоступном районе восточнее реки Черны силами шести сербских и двух французских дивизий. Второй удар планировалось нанести в районе Монастира силами четырех французских, одной итальянской и одной греческой дивизий. Английские войска в долине реки Вардар наступательными действиями должны были сковать противника. На правом крыле фронта (восточнее оз. Дойран) на четыре греческие дивизии возлагалась задача наблюдения за 2-й болгарской армией{561}. [513]

Операция союзников началась 14 сентября в 7 часов артиллерийской подготовкой, которая длилась почти сутки. В 5 часов 30 минут 15 сентября две французские и одна сербская дивизии перешли в наступление{562}. К вечеру оборона противника была прорвана на участке протяжением до 15 км. Для использования успеха были введены остальные пять сербских дивизий. На других участках фронта наступление также имело успех. К 18 сентября прорыв болгарского фронта достиг ширины в 25 км и глубины в 15 км. Это позволило союзникам организовать преследование, используя конницу и авиацию{563}. В последующие дни наступление развивалось все более успешно. Сербские войска, освобождавшие свою родину от трехлетней оккупации, повсеместно пользовались поддержкой населения{564}. Едва только были получены известия о прорыве Салоникского фронта, как в ряде мест с новой силой развернулось освободительное движение.

К 20 сентября прорыв был расширен до 45 км по фронту и на 40 км в глубину{565}. Германские резервы направлялись в Сербию. В районе г. Ниш немцы надеялись задержать продвижение союзников. Но эти силы (четыре германские, три австрийские пехотные и одна кавалерийская дивизии) могли подойти к Нишу к середине октября{566}. 21 сентября сербы достигли р. Вардар у Криволака, нарушив связь между войсками 11-й и 2-й армий противника, вследствие чего 11-я армия начала отход{567}. 22 сентября наступление охватило фронт шириной в 150 км от оз. Дойран до Монастира.

Болгары поспешно отступали, оставляя тысячи пленных, артиллерию, обозы{568}. 26 сентября сербские войска находились уже в районе Велеса. Правее англичане захватили Струмицу и продвигались на Софию — столицу Болгарии. На западе итальянцы заняли Крушево. За 10 дней продвижение в центре достигло 100 км в глубину{569}.

Болгарский фронт был глубоко рассечен. 11-я армия, прижатая к труднопроходимому горному хребту, капитулировала. В плен сдались 77 тыс. солдат, 1600 офицеров, 5 генералов (четверть всей болгарской армии). Победителями было захвачено около 500 орудий, 10 000 лошадей, огромное количество оружия и продовольствия{570}. [514]

Поспешное отступление своих войск правительство Болгарии попыталось остановить силой. Но это лишь усилило возбуждение солдат и привело к восстанию 24 сентября в нескольких частях отступающей армии, возглавляемому солдатскими комитетами. К утру 28 сентября число повстанцев достигло 30 тыс., из которых 10 тыс., двигаясь на Софию, достигли села Владая в 15 км от столицы. Это вызвало панику в Софии. Царь Фердинанд и правительство уже собирались бежать. Но им на помощь пришло германское командование. Оно направило в Софию свою 217-ю дивизию, подразделения которой прибыли в ночь на 30 сентября. При помощи германских штыков восстание было жестоко подавлено и потоплено в крови{571}.

Болгарское правительство стало спешить с заключением перемирия, которое и было подписано 29 сентября 1918 г. Оно вступало в силу с 12 часов 30 сентября. По его условиям болгары немедленно должны были очистить занятые ими территории Греции и Сербии, не вывозя с собой продовольствия и не производя там никаких разрушений. Болгарская армия подлежала немедленной демобилизации, за исключением трех пехотных дивизий и четырех кавалерийских полков, предназначаемых для обороны восточной границы Болгарии и охраны железных дорог. Все оружие, боеприпасы и обозы демобилизованных частей должны были сосредоточиваться на складах под контролем союзников. До заключения мира Антанта могла использовать болгарских военнопленных на Востоке. Ее войска по соглашению с Болгарией могли проходить по болгарской территории и использовать все ее пути и порты, а также средства связи. Некоторые стратегические пункты Болгарии с целью гарантии могли быть временно заняты союзными войсками. Болгарские порты открывались для союзных и нейтральных судов.

В результате капитуляции Болгарии Антанта заняла выгодное положение на Балканах. Ее армии угрожали тылу германских войск в Румынии. Прерывалась связь между Центральными державами и Турцией. Создавались условия для вторжения в пределы Австро-Венгрии и удара по Германии с юга. Для этого выделялось 17 дивизий (сербских, французских и английских){572}. Их первейшей задачей являлся выход на р. Дунай у Белграда. Часть войск союзников направлялась по болгарским железным дорогам на Рущук, Систово для оказания помощи Румынии и вовлечения ее вновь в войну на стороне Антанты. Семь с половиной союзных пехотных дивизий предназначались для удара по Турции со стороны Балкан и захвата черноморских проливов. Шесть дивизий оставалось в резерве{573}.

1-я сербская армия 4 октября разбила у Враньи 9-ю австрийскую [515] пехотную дивизию, прикрывавшую сосредоточение у Ниша германских резервов{574}. Немецкие войска также были вынуждены отступать. 12 октября сербы заняли Ниш. 1 ноября они вступили в Белград, пройдя за 45 дней с начала наступления 500 км{575}. Французская кавалерия 30 октября овладела г. Неготин и на берегах Дуная вошла в соприкосновение с арьергардами противника. Союзные войска, направленные в Румынию (две французские и одна английская дивизии), 10 ноября переправились через Дунай у Рушука, Систово, Никополя и устроили там предмостные укрепления. В этот же день Румыния объявила мобилизацию и вновь выступила на стороне Антанты. Германская армия Макензена, действовавшая в Румынии, начала отход через Трансильванию. Союзные войска дошли до линии Эдирне (Адрианополь), Дедеагач, создав угрозу Константинополю.

Операции союзников на Салоникском фронте осенью 1918 г. имели весьма важные стратегические и политические последствия. Они привели к выходу из войны Болгарии и в значительной степени способствовали последующей капитуляции Турции. Эти события явились последним толчком, приведшим к развалу Четверного союза. Сербия и Черногория были освобождены от оккупантов и снова обрели национальную независимость.

Месопотамский и Сирийско-Палестинский фронты

21 января 1918 г. Высший военный совет Антанты принял решение “предпринять решительное наступление на Турцию в целях уничтожения турецких армий и сокрушения сопротивления турок”{576}. Положение Турции было тяжелым. Ее армия испытывала острый недостаток вооружения и боеприпасов. Войска голодали. Вещевое снабжение фактически прекратилось. Наблюдался рост эпидемических заболеваний{577}. Численность армии постоянно уменьшалась.

На Месопотамском фронте боевые действия начались в марте. Войска 6-й турецкой армии растянулись на 500-километровом фронте от Ханата-Макинского до Евфрата. Силы англичан включали шесть пехотных, кавалерийскую дивизию и многочисленные отдельные части — всего 447 тыс. человек, в том числе 170 тыс. штыков{578}. На мосульском направлении английские войска заняли ряд населенных пунктов (Хит, Кифри, Туз, Киркук), но потом оставили их и отошли на свои прежние позиции севернее [516] Багдада. С мая до сентября было затишье, во время которого англичане вели подготовку к более крупным операциям. Новое наступление англичан на Мосул началось в середине октября 1918 г. В течение одной недели 6-я турецкая армия потерпела сокрушительное поражение при Калат-Шерате. Англичане вышли к южным границам Мосульского вилайета и 31 октября свободно вошли в Мосул{579}.

На Сирийско-Палестинском фронте в конце апреля 1918 г. намечалось осуществить наступление с целью разгрома турок. Англичанами были выполнены большие работы по улучшению путей подвоза, построена железная дорога до Рантие. Однако мартовское наступление германской армии на французском фронте сорвало планы англичан в Палестине. Пришлось войска отсюда перебросить во Францию, а в Палестине ограничиться боевыми действиями местного значения. Лишь после того как на французском фронте обозначились некоторые успехи, англичане вернулись к подготовке наступления в Палестине. Английские войска, получившие подкрепления, насчитывали 69 тыс. человек (в том числе 12 тыс. кавалерии, 540 орудий и 90 самолетов).

Турецкие 4-я, 7-я и 8-я армии занимали оборону на фронте от берега Средиземного моря до северной оконечности Мертвого моря и еще 30-40 км восточное р. Иордан. Главное командование турецкими войсками в Палестине в феврале 1918 г. было возложено на германского генерала Лимана фон Сандерса. Каждая турецкая армия состояла из нескольких дивизий, но такого слабого состава, что численность армии едва превышала одну нормальную дивизию. Общая численность турецких войск в Палестине составляла 34 тыс. человек (в том числе 2 тыс. кавалерии), 402 орудия и 25 самолетов{580}. Турецкое командование имело намерение перейти в наступление в конце февраля — начале марта, чтобы отбросить английские войска и ликвидировать угрозу, которую они представляли не только для Палестины и Сирии, но и для Южной Анатолии и Месопотамского фронта.

Замысел англичан заключался в том, чтобы нанести мощные удары на флангах и окружить главные силы турок. Развитие успеха возлагалось на конницу (“конный корпус пустыни” — три дивизии), для чего она сосредоточивалась на левом фланге в районе Яффы. Справа операция обеспечивалась отрядами восставших против турок арабов. В целях достижения внезапности широко применялись меры оперативной маскировки (дезинформация, ложные перегруппировки, имитация работы крупных штабов, макеты).

Наступление англичан началось в 4 часа 30 минут 19 сентября. После 15-минутной мощной артиллерийской подготовки [517] пехота под прикрытием огневого вала двинулась в атаку. К полудню турецкий фронт был прорван от Рафата до моря (40 км по фронту) и в прорыв вошел кавалерийский корпус, продвинувшийся к концу дня на 40 км в глубину. Не имея сил оказать серьезное сопротивление, турецкие войска начали беспорядочное отступление. Операция англичан развивалась настолько успешно, что 20 сентября их кавалерия достигла Назарета, где размещался штаб Лимана фон Сандерса. 1 октября был занят Дамаск, а 26 октября Алеппо (Халеб). Турки в Палестине были разгромлены. Существенную роль в успешном осуществлении операции сыграла английская авиация. Захватив господство в воздухе благодаря своему значительному численному превосходству, она подвергла бомбардировке и обстрелу с воздуха штабы турок, нарушив связь и управление войсками.

В ходе осенних операций кампании 1918 г. на ближневосточном театре турецкая армия потерпела поражение. Войска [518] Антанты захватили значительную часть Месопотамии, всю Палестину и почти всю Сирию. Турция оказалась в тяжелом положении, которое усугублялось еще капитуляцией Болгарии. 5 октября турецкое правительство обратилось к президенту США Вильсону с предложением мира. Одновременно оно пыталось завязать непосредственные переговоры с Англией и Францией. Но союзники, особенно англичане, не торопились с ответом, пока не были захвачены Мосул и Алеппо. Переговоры о перемирии официально начались 27 октября. Они велись на английском военном корабле “Форсайт” в порту Мудроc на острове Лемнос, в то время оккупированном англичанами.

30 октября 1918 г. в Мудросе на борту английского линкора “Агамемнон” Турция подписала тяжелые условия перемирия. Она обязалась открыть проливы для прохода кораблей союзников в Черное море. Весь ее военно-морской флот выдавался союзникам Она полностью порывала отношения с партнерами по Четверному союзу. Сухопутная армия подлежала немедленной демобилизации. Разрешалось оставить лишь часть сил, необходимую для охраны границ и поддержания внутреннего порядка. Все запасы вооружения, боеприпасов и военного снаряжения передавались союзникам. Их войскам предоставлялось право занять любые стратегические пункты в Турции, устанавливать свой контроль над ее железными дорогами. Особо оговаривалось за союзниками право оккупировать Батум и Баку, тогда еще занятые турками. Мудросское перемирие носило явно выраженный антисоветский характер. В полдень 31 октября 1918 г., на следующий день после заключения перемирия, военные действия на Сирийско-Палестинском и Месопотамском фронтах были прекращены.

Итальянский фронт

Сокрушительный разгром итальянской армии у Капоретто в 1917 г. потребовал со стороны правительства и командования больших усилий для восстановления ее боеспособности. В результате напряженной работы и помощи Англии и Франции тяжелые последствия поражения вскоре были ликвидированы. На основе печальных уроков Капоретто была введена новая тактика обороны, войска были глубоко эшелонированы, на переднем крае оставались небольшие силы. Были приняты необходимые меры для обеспечения флангов{581}. На всех участках фронта поспешно проводилась подготовка к предстоящим наступательным операциям{582}.

С началом мартовского наступления в Пикардии и Фландрии германское командование потребовало от австрийцев более [519] активных действий, чтобы сковать силы Антанты на итальянском фронте.

Австро-венгерское главное командование предполагало нанесение двух ударов: один вдоль р. Брента и другой — на р. Пьяве. Оно было уверено в успехе. Операцию назначили на 15 июня. Это стало известно итальянской разведке. Австрийцы имели 60 дивизий, 7500 орудий, 580 самолетов, итальянская армия имела 56 дивизий (в том числе три английские, две французские и одна чехословацкая), 7043 полевых и 523 зенитных орудия, 2046 минометов, 676 самолетов, 4 дирижабля{583}. В полосе предстоящего австрийского наступления располагались 44 итальянские дивизии, из которых 19 дивизий составляли подвижный резерв, обеспеченный 1800 грузовиками{584}.

Рано утром 15 июня после короткой, но исключительно сильной артиллерийской подготовки, начавшейся в три часа, австрийцы перешли в наступление на фронте от р. Астико до моря. Первоначально они имели успех и в ряде мест несколько вклинились в расположение итальянцев, но впоследствии были выбиты итальянскими контратаками. Лишь в районе горного кряжа Монтелло и в нижнем течении р. Пьяве австрийцы захватили и удержали за собой плацдармы, расширение которых все же оказалось им не под силу из-за сопротивления итальянцев. Скученность австрийских войск на ограниченных размеров плацдармах, отсутствие резервов, затруднения со снабжением через вздувшуюся от паводка реку и контратаки итальянцев в последующие дни локализовали австрийские успехи на Пьяве. Положение австрийских войск ухудшилось. В ночь на 23 июня они [520] получили приказ отойти за Пьяве на свои исходные позиции{585}. Наступление австрийцев в июне оказалось совершенно безрезультатным. Положение на итальянском, фронте стабилизировалось.

Союзники требовали от итальянского командования начать летом большое наступление, согласованное с операциями на Западном фронте{586}. Начальник итальянского генерального штаба, а фактически главнокомандующий генерал Армандо Диац не согласился на это предложение, чем вызвал недовольство Фоша. Однако под влиянием успехов союзников в июле — августе итальянское командование в конце лета начало подготовку к наступлению. Планом предусматривалось нанести удар в районе возвышенности Граппа между реками Брента и Пьяве, чтобы расколоть австрийский фронт, а затем разгромить австрийские силы на р. Пьяве{587}. Итальянская армия насчитывала в своем составе 57 дивизий (в том числе 3 английские, 2 французские, 1 чехословацкая), 7700 орудий и 1745 минометов. Все эти силы объединялись в восемь армий{588}. Австро-венгерская армия имела 58 дивизий и 6030 орудий. Командовал всеми австро-венгерскими силами на итальянском фронте эрцгерцог Иосиф. Австрийские армии были объединены в две группы по две армии в каждой — Тирольская группа западнее р. Пьяве под командованием генерала Кробатина и Пьявская группа под командованием фельдмаршала Бороевича.

Итальянское наступление было назначено на 10 октября, но вследствие плохой погоды и непрерывных дождей его перенесли на 24 октября. В этот день наступление началось только в районе Граппа, где действовала 4-я итальянская армия. После артиллерийской подготовки пехота первым натиском овладела частью австрийских позиций, противник отчаянно сопротивлялся. Его артиллерийский и пулеметный огонь останавливал итальянцев, а контратаками австрийцы восстанавливали положение. К концу дня итальянцы удержались лишь на некоторых пунктах, понеся большие потери. На следующий день атаки повторились, но и они не дали ощутимых результатов. Район Граппа изобиловал возвышенностями. Обладание ими давало значительные тактические преимущества. Противники стремились прежде всего захватить и удержать высоты. Ввиду тяжелых потерь командующий 4-й армией решил к концу дня 25 октября приостановить операцию, чтобы войска закрепились на своих позициях и отдохнули. В последующие дни бои продолжались с таким же переменным успехом. Хотя австрийцы сумели подвезти [521] подкрепления, но их усилия стали ослабевать. Некоторые части, особенно венгерские и славянские, отказывались продолжать борьбу. Западнее р. Бренты в полосе 6-й итальянской армии входившие в ее состав английские и французские войска активными действиями сковали противника, лишив его возможности снимать части с этого участка фронта и перебрасывать их в район Граппа.

В полосе главного удара на р. Пьяве начало наступления силами 12-й, 8-й и 10-й итальянских армий также намечалось на 24 октября. После форсирования реки ударными отрядами на лодках планировалось навести 10 мостов и более 14 пешеходных мостиков. Река Пьяве имеет крутые и труднодоступные берега. Ее ширина в среднем составляет 250-300 м, но на отдельных участках достигает 1500-2000 м. В ряде мест, особенно ближе к устью, имеются искусственные дамбы для защиты от наводнения. Вследствие подъема воды в реке после сильных дождей главнее командование приостановило намеченное форсирование. Некоторые части сумели переправиться и утром 25 октября в одном месте навести мост. В ночь на 27 октября понтонерам удалось навести еще несколько мостов, несмотря на сильное течение, сносившее мосты, и артиллерийский огонь противника. По этим переправам к утру 27 октября перешли первые итальянские части. На противоположном берегу они захватили три плацдарма. С рассветом большинство переправ было уничтожено артиллерийским огнем противника, и переправившиеся итальянские части оказались отрезанными от своих тылов и лишенными связи. Но они немедленно после переправы атаковали противника и захватили ряд прибрежных селений на удалении 3-4 км от реки. Более успешное продвижение было на правом фланге ударной группировки, где войска 10-й армии углубились в расположение противника до 6 — 8 км. Восстанавливая переправы, итальянцы вводили в бой новые силы. Командующий 8-й итальянской армией генерал Кавилья, видя невероятную трудность в организации переправ в полосе своей армии, решил воспользоваться успехом соседа справа. 27 октября утром он переправил по мостам 10-й армии свой правофланговый корпус, чтобы нанести удар во фланг противнику, оборонявшемуся перед его армией. Этот маневр принес итальянцам значительный успех.

Для австрийцев сложилось серьезное положение. В бой были брошены последние резервы. Некоторые части восставали и отказывались повиноваться. Только несколько австрийских дивизий еще продолжали борьбу. Чешские и хорватские части не желали больше воевать. Венгерские дивизии еще 25 октября покинули фронт под предлогом необходимости защиты своей страны, которой угрожали войска Антанты со стороны Сербии. 28 октября уже 30 дивизий категорически отказывались сражаться. Видя невозможность дальнейшего сопротивления, командование 6-й австрийской армии в 8 часов 30 минут 28 октября отдало приказ на отход. [522]

К этому времени вода в реке начала спадать, и итальянское командование приказало восстановить все мостовые переправы, что и было выполнено в ночь на 29 октября. Пехота непрерывным потоком двинулась по мостам. К утру все три плацдарма соединились. 8-я армия продолжала наступление. Ее подвижные части (кавалерия, самокатчики и пехота на грузовиках) приближались к Витторио Венето. 6-я австрийская армия была деморализована. Ее корпуса отходили в расходящихся направлениях — один на север, другой на восток. Положение австрийским командованием оценивалось как безнадежное.

К утру 30 октября итальянские войска вступили в Витторио. Австрийцы отступали всеми своими силами. 16 полков итальянской кавалерии с самокатчиками и бронеавтомобилями начали преследовать противника. 30 октября перешла в наступление и 3-я итальянская армия, расширяя прорыв вправо до моря. Противостоявшие ей австрийские части 5-й Изонцкой армии, не оказав особого сопротивления, начали отходить. В последующие дни перешли в наступление итальянские 6-я и 1-я армии на фронте от р. Бренты до оз. Гарда и 7-я армия западнее оз. Гарда до швейцарской границы. Вследствие полного разложения австрийской армии они быстро продвигались вперед. 3 ноября после полудня был занят Триент, а на востоке итальянская кавалерия вышла на р. Тальяменто и к Удине. В Триесте высадился итальянский десант и захватил этот город.

В условиях приближающегося краха империи австро-венгерское правительство одновременно с Германией еще 5 октября направило президенту США Вильсону предложение о перемирии. 27 октября австро-венгерское правительство через своего министра иностранных дел обратилось к правительствам стран Антанты с просьбой немедленно начать переговоры о сепаратном мире. 29 октября австрийцы согласились на заключение мира с Антантой на любых условиях. 31 октября для ведения переговоров о перемирии австро-венгерская делегация во главе с генералом Вебером прибыла в Вилла-Джусти близ Падуи. В этот же день в Версале Высший военный совет Антанты утвердил условия перемирия{589}. 3 ноября перемирие было заключено. Боевые действия прекращались в 15 часов 4 ноября. К моменту перемирия итальянцы взяли в плен 387 тыс. австрийцев и более 2300 орудий{590}. Австро-венгерская армия на итальянском фронте перестала существовать.

По условиям перемирия австро-венгерская армия демобилизовывалась, за исключением 20 дивизий. Австро-Венгрия освобождала всех военнопленных. Военно-морской флот разоружался и передавался Антанте. Союзные войска получали право передвижения по территории страны по железным и шоссейным дорогам. [523]

Капитуляция Австро-Венгрии предоставляла Антанте возможность нанести удар по Германии на новом стратегическом направлении. Был принят план наступления на Германию с юга и востока в направлении на Мюнхен через территорию Австрии силами 20-30 дивизий, в том числе двух французских и двух английских{591}. Однако в связи с капитуляцией Германии это наступление не было осуществлено.

Военное поражение Австро-Венгрии сопровождалось распадом основанного на национальном гнете государства. В стране создалась революционная ситуация. Каждый день приносил новые известия о выступлениях народных масс против войны и монархии, о волнениях в войсках и об усилении освободительной борьбы угнетенных народов. 28 октября Пражский национальный комитет объявил о создании самостоятельного Чехословацкого государства и переходе верховной власти в руки комитета. 30 октября Словацкий национальный совет в городе Турчанский св. Мартин принял декларацию о вхождении Словакии в состав единого Чехословацкого государства. 14 ноября Чехословакия была провозглашена республикой.

Отделились от Австро-Венгрии и южные славяне. 5 октября 1918 г. в Загребе было образовано Народное вече, которое объявило себя представительным органом всех южных славян Австро-Венгрии. В ночь с 28 на 29 октября Народное вече приняло решение о разрыве с монархией Габсбургов, образовании Государства словенцев, хорватов и сербов и переходе власти на югославянских территориях Австро-Венгрии к Народному вечу.

28 октября от Австро-Венгрии отделились польские земли. Созданная в Кракове польская буржуазно-помещичья Ликвидационная комиссия заявила о переходе власти в ее руки и присоединении к Польскому государству.

В ночь на 31 октября началось восстание в Венгрии. Восставшие рабочие и солдаты потребовали создания независимой республики. Сформировалось коалиционное правительство из буржуазных партий. 16 ноября власть Габсбургов была низвергнута, и Венгрия объявлена республикой.

В Буковине в результате народного восстания были созданы новые органы власти и ликвидирована зависимость от Австро-Венгрии. 3 ноября созванное в Черновицах Народное вече приняло решение о присоединении Северной Буковины к Советской Украине. В Галиции 1 ноября была провозглашена Западноукраинская народная республика. Здесь тоже развивалось сильное движение за воссоединение с Советской Украиной.

Под давлением революционного движения Национальное собрание 12 ноября провозгласило Австрию республикой. Император Карл покинул страну. Габсбургская империя прекратила свое существование. [524]

Д. В. Вержховский