5. Военные действия на морских театрах

Северное море

Ютландское сражение опрокинуло надежды и расчеты обеих противоборствующих сторон. Германское командование пришло окончательно к выводу о невозможности уравнять силы своего флота с противником. Оно делало теперь ставку на беспощадную подводную войну. 22 декабря Морской генеральный штаб представил верховному командованию Германии доклад, в котором приводились расчеты, согласно которым через 5 — 7 месяцев беспощадной подводной войны Англия потерпит экономический крах и капитулирует{312}. Эти соображения были одобрены Коронным [367] советом, собравшимся в Плессе 9 января 1917 г. под председательством кайзера. В тот же день на имя начальника Морского генерального штаба адмирала Гольцендорфа последовала телеграмма Вильгельма II: “Приказываю начать с 1 февраля со всей энергией неограниченную подводную войну. Вам надлежит немедленно сделать все необходимые приготовления, однако так, чтобы это намерение не стлало раньше времени известно неприятелю и нейтральным странам”{313}.

Все внимание германского морского командования было обращено на максимальное использование подводных лодок, а английского — на истребление их. Линейные силы обоих флотов, на строительство которых были затрачены огромные суммы, стояли в базах и лишь изредка выходили в море. Германия имела 142 подводные лодки, из них 105 составляли боевой состав, а остальные 37 находились в капитальном ремонте, на испытаниях, в учебных отрядах{314}. Действовавшие лодки были сведены в 10 флотилий и 1 полуфлотилию. 5 флотилий базировались на германские порты Северного моря, 2 флотилии — на фландрские базы Зеебрюгге и Остенде, 2 флотилии — на австрийские порты Пола и Котор (Адриатическое море), флотилия “Курляндия” находилась на Балтике и полуфлотилия в Константинополе для действий в Черном море{315}. В марте было приступлено к формированию флотилии крейсерских лодок{316}.

31 января в ноте США, а 4 февраля в специальном заявлении германское правительство объявило опасными для всех видов судоходства зоны, включавшие весь Английский канал, Северное море (за исключением прибрежной полосы до 30 миль вдоль голландского и норвежского побережий), воды Атлантики до 400 миль на запад от Ирландии, все Средиземное море (кроме небольшого района к югу и востоку от Испании и узкого коридора у берегов Греции){317}. Однако объявление опасных зон было формальным актом, так как немецкие лодки действовали и за их пределами.

Тактика действий подводных лодок в основном была та же, что и в период ограниченной войны: в открытых районах театров — одиночное и групповое крейсерство, у портов и баз — позиционный способ. Только теперь лодки беспощадно расправлялись со всеми судами, какой бы флаг они ни несли. В инструкции командирам лодок указывалось: “Обеспечение безопасности для подводной лодки стоит на первом месте. Ради этой безопасности [368] следует избегать всплытия лодки для осмотра судов... Само по себе ношение нейтрального флага и отличительных нейтральных знаков еще не является бесспорным доказательством того, что пароход является нейтральным. Поэтому его уничтожение вполне оправдывается...”{318} На море остались только враги, и старые положения международного права потеряли свое значение. “Ничто плавающее в море не должно было ускользнуть от потопления...” — замечает адмирал А. В. Шталь в своем исследовании о действиях подводных лодок в первую мировую войну{319}.

Для потопления крупных судов лодки использовали торпеды, а небольших — артиллерию. Они широко применяли также мины, выставив в кампанию 1917 г. в Северном море и Атлантике 5951 штуку{320}. Неограниченные действия германских лодок в первые месяцы беспощадной войны, пока противолодочная оборона союзных стран находилась в стадии организации, привели к угрожающим потерям в торговом тоннаже. За февраль — апрель было потоплено в Северном море и в Атлантическом океане 844 английских, союзных и нейтральных судна общим водоизмещением свыше 1 млн. 450 тыс. тонн{321}.

6 апреля США объявили войну Германии. Через три дня прибыл в Англию посланец президента Вильсона адмирал Симс, чтобы на месте ознакомиться с положением своего союзника. В беседе с первым морским лордом адмиралом Джеллико он, узнав о тяжелых потерях в торговом тоннаже, спросил:

— Похоже, что Германия выигрывает войну?

— Она ее выиграет, если мы не остановим роста этих потерь, и притом как можно скорее, — ответил Джеллико{322}.

Американское правительство не спешило с оказанием помощи. В апреле — мае оно ограничилось направлением в Англию трех дивизионов эскадренных миноносцев. Лишь во второй половине 1917 г., когда США стали сами нести ощутимые потери торговых судов, они более активно включились в борьбу с подводной опасностью. Англичане были недовольны поведением своего союзника. Они открыто говорили, что американцы вступили в войну не для победы над Германией, а для того, чтобы диктовать условия мира. И в этом, как показало будущее, они были правы. Считается, что запоздание помощи США стоило союзникам жизни 500 тыс. человек и 3 млрд. долларов{323}. [369]

27 апреля Джеллико представил на имя первого лорда Адмиралтейства (морского министра) Э. Карсона доклад, который официальный историк английского флота Г. Ньюболт назвал документом “величайшей исторической важности”{324}. В нем говорилось: “... В настоящее время мы ведем войну так, как будто абсолютное господство на море в наших руках, фактически же мы не только не обладаем абсолютным господством, но даже и ничем похожим на такое господство... История ... показывает, какие получаются фатальные результаты, когда стратегия базируется на необеспеченных коммуникациях. В этих случаях катастрофа неизбежна, а наша теперешняя политика ведет прямо к катастрофе... Если с этим не захотят считаться, я твердо убежден, что война будет проиграна. Английский народ погибнет от голода”{325}. Автор доклада предложил провести немедленно ряд конкретных мероприятий, которые могли, по его мнению, привести к разрядке создавшегося катастрофического положения. К ним относились: отозвание войск из Салоник (Греция); организация перевозки войск из колоний и США на грузовых судах, следующих в Англию с продовольствием; прекращение ввоза рабочей силы из колоний; запрещение импорта товаров, не имевших жизненного значения{326}.

Не все предложения адмирала Джеллико были приняты и осуществлены. Но его доклад в целом произвел сильное впечатление и заставил английское правительство взглянуть прямо в глаза нависшей опасности. Для борьбы с германскими лодками были мобилизованы все легкие силы флота, подводные лодки и спешно приступлено к переоборудованию под тральщики и сторожевые корабли дополнительно большого количества малых торговых и рыболовных судов, усилено строительство новых кораблей противолодочной обороны.

Еще в феврале — марте между портами Англии и Франции, Англии и Норвегии было организовано конвоирование судов (“Угольный” и “Скандинавский” конвои), а 1 апреля — принято решение о введении системы конвоев на всех сообщениях. Для управления конвоями при Адмиралтействе был создан специальный отдел. Однако из-за недостатка конвоирующих кораблей проведение в жизнь этого решения затянулось. В Атлантическом океане система конвоев была полностью введена только в августе, в Средиземном море — в октябре. Конвойная система оказалась наиболее действенным способом в борьбе за сбережение торгового тоннажа.

В ходе кампании 1917 г. в Атлантике применялись три вида конвоев: односторонние, двусторонние и сквозные. В первом виде конвоев эскорт сопровождал суда до внешней границы опасной зоны, затем он ждал здесь суда из США, а конвой тем временем [370] следовал в Америку под защитой 1-2 крейсеров. В двусторонних конвоях эскортные силы состояли из двух отрядов — английского и американского, которые охраняли конвой каждый в своей зоне. Сквозные же конвои ходили в охранении либо английских, либо американских эскортов на протяжении всего пути от Англии до США или в обратном направлении.

С введением системы конвоев и увеличением сил и средств противолодочной обороны потери в торговом тоннаже стали сокращаться. В ноябре и декабре они составляли соответственно 103 и 107 судов водоизмещением 245,8 и 231,6 тыс. тонн{327}. В это время для борьбы против германских лодок англичане использовали 227 эскадренных миноносцев, 74 сторожевых и дозорных корабля, 65 подводных лодок, 406 моторных катеров, 49 яхт, 849 траулеров, 867 дрифтеров, 24 колесных тральщика, 77 судов-ловушек, 50 дирижаблей, 194 самолета{328}. Однако кривая потерь тоннажа не шла все время вниз. В течение нескольких месяцев следующего года она то падала, то снова подымалась.

Наряду с конвоированием судов были приняты и другие меры по борьбе с германскими лодками. К началу 1917 г. около 1500 торговых судов Англии имели артиллерийское вооружение (обычно по одному кормовому орудию). В течение 1917 г. орудия были установлены еще на 3000 английских судов. К началу 1918 г. вооружение имели до 90% всех крупнотоннажных британских торговых судов. 900 судов было снабжено тралами-охранителями (параванами) и до 4000 судов — техническими средствами для постановки дымовых завес. Для поиска лодок англичане сформировали так называемые гидрофонные флотилии из траулеров и моторных катеров, оснащенных гидрофонами, а для обнаружения лодок на путях движения конвоев в опасных зонах использовались также привязные змейковые аэростаты. Эскорты конвоев и патрульные силы помимо артиллерийского и торпедного оружия широко применяли против лодок глубинные бомбы{329}.

Особенно больших усилий потребовало траление мин, поставленных германскими лодками. Осенью 1917 г. тралением их занималось до 3200 кораблей и судов с личным составом около 250 тыс. человек{330}.

Во второй половине кампании англичане приступили к массовой постановке противолодочных минных заграждений. Всего за 1917 г. они выставили в Северном море и Атлантике 33 660 мин, из них 22 148 — в Гельголандской бухте, 8512 — у своих берегов [371] и в Ла-Манше, 3000 — у бельгийского побережья{331}. Некоторые рейды и стоянки судов защищались противолодочными сетями. Массовоe применение минного оружия в активных заграждениях усилило в целом морскую блокаду германского побережья, а также затруднило выход немецких лодок на сообщения, но сократить их действия в существенных размерах не смогло. Немецкие тральщики систематически очищали от мин проходы, которыми пользовались лодки.

В начале сентября в Лондоне состоялась морская конференция союзников, которая по предложению англичан приняла решение о постановке огромного минного заграждения между Шетландскими островами и Норвегией с тем, чтобы перекрыть всю северную часть Северного моря. Предполагалось выставить здесь свыше 100 тыс. мин. Однако постановки мин на этом заграждении (оно вошло в историю под названием “Великого заграждения Северного моря”) начались только в мае 1918 г.{332}.

Несмотря на использование громадных боевых сил и средств для борьбы с германскими лодками, Англия оказалась в тяжелом положении. За 11 месяцев неограниченной подводной войны она потеряла только в Северном море и Атлантическом океане 1037 судов общим тоннажем 2 млн. 600 тыс. тонн. Кроме того, союзники и нейтральные страны лишились 1085 судов вместимостью 1 млн. 647 тыс. тонн{333}. Потери союзных держав и нейтральных стран в Средиземном море — 651 судно водоизмещением 1 млн. 647 тыс. тонн. От мин, поставленных немецкими лодками, погибло судов водоизмещением около 330 тыс. тонн. Итоговая цифра потерь в тоннаже составляла более 6 млн. тонн{334}. В 1917 г. Англия построила новых судов общим водоизмещением 1 млн. 160 тыс. тонн{335}, что составляло примерно 1/3 от потерянного ею тоннажа. На выручку Англии пришли США, развернув во второй половине 1917 г. крупное судостроение. Но помощь США стала сказываться только в 1918 г.

В течение 1917 г. Германия построила 103 новые лодки, а потери составляли 72 лодки, из них 61 погибла в Северном море и Атлантическом океане{336}. Помимо подводных лодок немцы использовали [372] в борьбе на морских сообщениях и легкие силы своего флота. 16 — 18 октября и 11-12 декабря германские легкие крейсера и эскадренные миноносцы совершили нападения на “Скандинавские” конвои и достигли крупных успехов — пустили ко дну 3 английских конвойных эсминца, 3 траулера, 15 пароходов и повредили 1 миноносец{337}.

Англичане пытались в обоих случаях перехватить неприятельские эсминцы. В район движения конвоев были высланы крейсера и миноносцы, но они опоздали со своим развертыванием. Было решено посылать конвой не ежедневно, а через три дня, значительно увеличить количество эскортирующих кораблей и направить эскадру крейсеров в дозор к югу от трассы движения конвоев Лервик (Шетландские острова) — Берген (Норвегия). Для прикрытия наиболее крупных конвоев использовались также линейные силы.

Германские эскадренные миноносцы предпринимали время от времени набеги против Дуврского патруля. На океанских и морских сообщениях действовали немецкие вспомогательные крейсера “Меве”, “Вольф” и “Зеадлер”.

Вырос гидросамолетный парк английского флота. В ходе кампании был оборудован под авианосец крейсер “Фюриес”, принимавший 4 разведчика и 6 истребителей, и построен авианосец “Аргус”, который мог брать на борт 6 истребителей, 6 разведчиков и 6 бомбардировщиков. Были усилены береговые авиабазы и станции{338}. Неудачи английского флота в кампанию 1917 г. привели к новым переменам в командовании. В конце декабря Джеллико был освобожден от должности первого морского лорда и начальника морского генерального штаба и заменен Р. Уимзом. Заместителем начальника штаба стал Фримента. Командующим силами Дуврского патруля вместо Бэкона был назначен Кийз.

Средиземное море

Боевые действия на Средиземном море сводились в основном к неограниченным действиям германских лодок на морских сообщениях противника и противолодочной обороне союзников. Средиземноморские коммуникации имели для последних исключительно важную роль. Они связывали Англию, Францию и Италию с их колониальными владениями в Африке, Азии, Австралии. В Греции (Салоники) и Египте находилось свыше 500 тыс. английских и французских войск, которые нуждались в снабжении.

К началу кампании на австрийские порты Пола и Котор базировались 25 германских подводных лодок. Австро-Венгрия имела 13 лодок. Однако слабая ремонтная база ограничивала число [373] лодок, одновременно действовавших на сообщениях противника. Так, в первые два месяца неограниченной подводной войны (февраль и март) смогли выходить в море не более 5 — 6 лодок. Только в июне число их увеличилось до 15{339}.

На средиземноморских коммуникациях действовали главным образом немецкие лодки. Задачей австрийских лодок была борьба на сообщениях в Адриатике и действия против сил Отрантского барража. Несмотря на незначительное число действовавших лодок, союзники стали нести серьезные потери в тоннаже. В апреле германские лодки потопили 94 судна тоннажем 234,2 тыс. тонн{340}.

Защита сообщений на Средиземном море была нелегким делом. В море находилось одновременно до 300 торговых судов, следовавших в разных направлениях. Особенно остро стоял вопрос о защите прибрежных коммуникаций, протяженность которых составляла в общей сложности свыше 2000 миль. 28 апреля — 1 мая на Корфу состоялась конференция союзных адмиралов, которая выработала ряд мероприятий по усилению борьбы с подводной опасностью. Было принято решение сосредоточить руководство по защите сообщений в одних руках, предложив командующему морскими силами на Мальте адмиралу Балларду взять на себя эти обязанности. Ввиду недостатка кораблей для конвоирования торговых судов на всем протяжении Средиземного моря конференция воздержалась от введения системы конвоев.

На конференции были приняты рекомендации по усилению Отрантского барража: расширению минных и сетевых заграждений, увеличению количества дозорных кораблей, использованию подводных лодок и авиации против лодок и их баз в Пола и Которе. Союзные адмиралы высказались за более широкое использование минного оружия в борьбе с германскими и австрийскими лодками на всем Средиземноморском театре, а не только на линии Отрантского барража{341}. Основные мероприятия, намеченные конференцией, были осуществлены, хотя некоторые из них, например усиление Отрантского барража, с большим запозданием{342}.

Пока не была введена система конвоев, а это произошло только в октябре — ноябре, союзники продолжали нести крупные потери в торговом тоннаже. Летом и осенью германское командование направило в Средиземное море дополнительно несколько лодок, доведя общее число их к концу года до 34{343}. За 11 месяцев неограниченной подводной войны на Средиземном море германские и [374] австрийские лодки потопили 651 судно союзников и нейтральных стран общим тоннажем 1 млн. 647 тыс. тонн{344}. Кроме того, на минах, поставленных лодками-заградителями, подорвалось и погибло свыше сотни судов суммарным водоизмещением в 61 тыс. тонн{345}. Крупные потери от лодок в 1917 г. понесли военно-морские силы союзников на Средиземном море: 2 линейных корабля (английский — “Корнуоллис”, французский — “Дантон”), 1 крейсер (французский — “Шаторенно”), 1 заградитель, 1 монитор, 2 эсминца, 1 подводная лодка{346}. Немцы потеряли 3 лодки, австрийцы — 1{347}.

Надводные силы австрийского и итальянского флотов вели боевые действия только в Адриатике. В феврале 1917 г. командующий австрийским флотом адмирал Гаусс умер, на его место был назначен адмирал Ньегован. Почти в то же время произошла смена командующего итальянским флотом: герцог Абруццкий был заменен адмиралом ди-Ривелем. Новые командующие старались поддержать свою репутацию более активными действиями вверенных им флотов.

14 мая австрийский отряд в составе легких крейсеров “Новара”, “Сайда”, “Гельголанд” и 2 эскадренных миноносцев под командованием капитана 1-го ранга Хорти{348} вышел из Котора в южную часть Адриатического моря, имея целью напасть на дозорные силы Отрантското барража и итальянские транспорты, ходившие по ночам из портов Италии в Валону (Албания). Для обеспечения набега были высланы в море 3 подводные лодки.

Итальянскому командованию было известно о подготовке противника к каким-то действиям, но ни о цели их, ни о направлении сведений оно не имело. В 21 час 14 мая были высланы из Бриндизи в море лидер “Мирабелло” и 3 эсминца под общей командой капитана 1-го ранга Викуна. Они должны были произвести поиск между итальянским и албанским побережьями, севернее Отрантского барража. Несколько позже вышел в Валону очередной итальянский конвой из 3 пароходов под охраной одного эсминца. Находясь уже в 20 милях от порта назначения, конвой подвергся нападению двух эскадренных миноносцев противника, которые потопили конвойный миноносец и один транспорт. Почти в то же время австрийские крейсера уничтожили 14 дрифтеров на Отрантском барраже.

Итальянское командование, получив радиограмму о случившемся, направило в море под командованием адмирала Актона более сильный отряд кораблей: 2 английских крейсера (“Дартмут” [375] и “Бристол”) и итальянские лидер и 4 эсминца. Произошло несколько боевых столкновений, закончившихся поражением итало-английских сил. Был потоплен еще один миноносец, повреждены крейсер “Дартмут”, лидеры “Мирабелло” и “Аквила”, миноносец. Австрийский отряд потерь не понес, но крейсер “Новара” получил тяжелые повреждения.

На разных этапах боя приняло участие несколько групп самолетов с той и другой стороны, которые пытались бомбить корабли своих противников, но безуспешно. Австрийские самолеты сбили один итальянский бомбардировщик{349}. В боевых столкновениях 15 мая итальянское командование не сумело организовать управление силами. Отряды кораблей, высланные им в море, действовали разрозненно.

В результате набега австрийского отряда на Отрантский барраж и уничтожения одновременно 14 дрифтеров союзное командование не стало оставлять дрифтеры на ночь на барраже. С наступлением темноты часть их отходила к Отранто, а другая часть — к о. Фано под защиту находившихся там кораблей. Это облегчило прорыв германских подводных лодок через барраж. Так продолжалось до 1 июля, пока не были направлены в Бриндизи дополнительные силы крейсеров и эсминцев для поддержки дрифтеров.

Военно-морские силы обеих сторон оказывали поддержку приморским флангам своих сухопутных войск. Союзное командование использовало для этого английские мониторы, вооруженные 305-мм орудиями, итальянские плавучие батареи с орудиями калибром 381 мм и понтоны, на которых были установлены 305-мм орудия, а также авиацию. Австро-венгерский флот, не имея специальных кораблей для огневого содействия войскам, использовал для этой цели старые линкоры и броненосцы береговой обороны.

Кампания 1917 г. на Средиземноморском театре закончилась неблагоприятно для союзников. Германские подводные лодки нанесли большой урон торговому судоходству и военно-морским силам Антанты. Справиться с подводной опасностью союзникам не удалось из-за медленного и запоздалого осуществления мероприятий по противолодочной обороне.

Балтийское море

После победы в России Февральской революции буржуазия, захватившая власть в стране, предпринимала большие усилия, чтобы удержать флот на своей стороне, изолировать его от партии большевиков. Моряки Балтики распознали контрреволюционную [376] сущность Временного правительства и его империалистическую политику. Они стали непременными участниками всех крупных революционных событий, происходивших в Петрограде с февраля по октябрь 1917 г. В конце апреля был создан Центральный исполнительный комитет Балтийского флота (Центробалт) под председательством матроса-большевика П. Е. Дыбенко. Центробалт к сентябрю стал фактически “главкомом” Балтийского флота. 19 сентября (2 октября) пленарное заседание Центробалта совместно с представителями 80 судовых и береговых комитетов приняло резолюцию, в которой говорилось, что Балтийский флот “... больше распоряжений Временного правительства не исполняет и власти его не признает...”{350}.

25 сентября — 5 октября (8 — 18 октября) в Гельсингфорсе на бывшей царской яхте “Полярная звезда” состоялся II съезд моряков Балтийского флота. Большинство делегатов его были большевиками. Съезд предложил Петроградскому Совету рабочих и солдатских депутатов взять на себя инициативу созыва II Всероссийского съезда Советов, который должен был лишить власти буржуазное Временное правительство. Он принял решение о назначении на корабли, в части и учреждения флота комиссаров Центробалта для контроля над оперативной деятельностью командования и штабов. Съезд происходил в разгар героической обороны Моонзундских островов от немецких захватчиков. Он полностью одобрил меры, принятые Центробалтом по обороне архипелага, и в своем воззвании заявил: “...Ни одно из наших судов не уклоняется от боя, ни один моряк не сойдет побежденным на сушу... Флот исполнит свой долг перед великой революцией…”{351} II съезд моряков Балтийского флота сыграл большую роль в мобилизации вооруженных сил пролетарской революции. Матросы Балтики явились одним из ударных отрядов Октябрьского вооруженного восстания в Петрограде и социалистической революции в стране...

В кампанию 1917 г. Балтийский флот не вел крупных наступательных действий. Ставка верховного главнокомандующего поставила флоту в качестве главной задачи на кампанию — “всеми силами не допускать проникновения противника к востоку от главной Нарген-Порккалауддской позиции”{352}. Начались работы по дооборудованию минно-артиллерийских позиций на театре. Они не были завершены. Буржуазное Временное правительство было готово скорее пропустить немцев к революционному Петрограду, чем защитить его.

После занятия Риги германское командование приступило [377] к подготовке операции по захвату Моонзундских островов{353}, чтобы затем нанести комбинированный (с суши и моря) удар по Петрограду. В первых числах сентября противник начал стягивать в Либаву свои силы. В течение 20 дней десантные войска тренировались в посадке на транспорты и высадке на необорудованное побережье. Все мероприятия проводились с соблюдением максимальной скрытности. Для разведки состояния обороны на Моонзундских островах немцы ежедневно высылали самолеты, а в бухту Тагалахт, где должны были высадиться главные силы десанта, направили подводную лодку.

План захвата островов был основан на принципе преодоления противодесантной обороны путем создания подавляющего перевеса в силах. Германское командование назначило для проведения операции свыше 300 кораблей и судов, что составляло более двух третей всего флота, 6 дирижаблей и 102 самолета, до 25 тыс. десантных войск{354}. Общее руководство операцией возлагалось на командующего 8-й немецкой армией генерала Гутьера, штаб которого находился в Риге. Ему непосредственно подчинялись командующий морскими силами (Морской отряд особого назначения) вице-адмирал Шмидт, возглавлявший до этого 1-ю эскадру линкоров флота Открытого моря, и командующий десантным корпусом генерал Катен.

Впервые за всю войну германское командование пошло на столь большое ослабление флота Открытого моря, главной задачей которого была борьба с британским флотом. Но оно знало, что риска в этом нет: англо-американские империалисты были не меньшими врагами русской революции, чем их германские собратья. Немецкому флоту была предоставлена полная свобода действий на Балтийском море. Адмирал Шеер, командовавший в то время флотом Открытого моря, в своих воспоминаниях писал: “Факт посылки столь значительной части флота далеко на восток и его пребывание там в течение целой недели должен был со всей ясностью показать нам, намерен ли был английский флот помешать этой операции или же он воспользуется отсутствием кораблей для энергичного нападения в Северном море... Если же английский флот попытался бы, со своей стороны, предпринять демонстрацию в Балтийском море и выделил для этого крупные силы, то мы были бы поставлены перед дилеммой — либо прервать нашу операцию на востоке, либо выйти навстречу английскому флоту в западную часть Балтийского моря, но лишь со слабыми силами. Однако английский флот не выказал склонности предпринять ни ту, ни другую операцию и отвлечь нас от захвата островов”{355}. Такая позиция союзников России [379] по Антанте была на руку не только германским захватчикам, но и Временному правительству, стремившемуся любой ценой, даже ценой национальной измены, предотвратить грядущую социалистическую революцию.

В. И. Ленин, зорко следивший за происками международной контрреволюции накануне Великого Октября, говорил: “Не доказывает ли полное бездействие английского флота вообще, а также английских подводных лодок{356} при взятии Эзеля немцами... Что между русскими и английскими империалистами, между Керенским и англо-французскими капиталистами заключен заговор об отдаче Питера немцам и об удушении русской революции таким путем?

Я думаю, что доказывает”{357}.

Огромным силам противника противостояли сравнительно слабые Морские силы Рижского залива — всего 123 корабля и вспомогательных судна, в том числе 2 устаревших линкора — “Слава” и “Гражданин”. Гарнизон островов состоял из одной дивизии неполного состава, насчитывавшей около 13 400 человек{358}. Войска ранее в военных действиях не участвовали и боевого опыта не имели. Сухопутная оборона побережья, за исключением береговых батарей, находилась по существу в зачаточном состоянии. Даже окопы на прибрежных участках, где была угроза высадки вражеских десантов, не имели полного профиля. Солдаты могли вести огонь из них только с колена. Русские располагали несколькими отрядами морской авиации, в составе которых было до 30 самолетов с изношенной материальной частью.

Основу противодесантной обороны составляли береговая артиллерия и оборонительные минные заграждения. На островах и на побережье материка (у Виртсу) к октябрю 1917 г. имелось 13 батарей береговой и до 10 батарей зенитной артиллерии. Но батареи береговой артиллерии входили в Передовую минно-артиллерийскую позицию, защищавшую вход в Финский залив, и не могли быть практически использованы в отражении противника, который наступал с южного направления. На вооружении батарей состояло всего 37 орудий калибром от 120 до 305 мм. Наиболее мощными являлись: батарея из четырех 305-мм орудий на м. Церель, перекрывшая своим огнем весь Ирбенский пролив, и батарея из пяти 254-мм орудий на о. Моон{359}. Почти на всех береговых батареях инженерные работы не были завершены: нуждались в доделке артиллерийские погреба, брустверы, бетонные [380] основания и т. д. На некоторых батареях отсутствовали дальномеры. Огневые позиции не имели должной маскировки от морского, воздушного и наземного противника.

Минная оборона островов находилась в лучшем состоянии. За годы войны в этом районе{360} было выставлено свыше 11 тыс. мин. Самыми мощными заграждениями являлись ирбенское, защищавшееся церельской 305-мм батареей, и заграждение у южного входа в Моонзунд. Небольшие заграждения имелись на подходах к бухте Тагалахт и Соэлозунду. В ходе обороны были поставлены мины на Кассарском плесе, в Моонзунде, восточнее о. Вормс (всего 508 мин){361}. Минные заграждения вместе с береговыми батареями образовали минно-артиллерийские позиции, на которых русские корабли могли вести оборонительные бои даже с превосходящими силами неприятельского флота.

Состояние обороны как по составу сил и средств, так и по их подготовленности далеко не отвечали требованиям, которые предъявляла борьба с сильным врагом. Защитникам островов предстояли тяжелые испытания. Трудности усугублялись еще и тем, что многие адмиралы и старшие офицеры были ярыми корниловцами и не хотели оборонять острова. 21 сентября, за неделю до начала операции, командующий Морскими силами Рижского залива вице-адмирал Бахирев и начальник минной дивизии контр-адмирал Старк подали рапорты об отставке, мотивируя свою просьбу якобы разложением команд и вмешательством судовых комитетов в оперативные дела. Отставка не была принята. Они остались на своих постах, но оборона островов от этого не выигрывала. Командующий сухопутными силами на островах контр-адмирал Свешников в начале решающих боев за о. Эзель сбежал со своим штабом из Аренсбурга на материк (в Гапсаль), а начальник дивизии подводных лодок контр-адмирал Владиславлев скрылся в неизвестном направлении. В. И. Ленин писал: “Воюют геройские матросы, но это не помешало двум адмиралам скрыться перед взятием Эзеля!!

Это факт. Факты — упрямая вещь. Факты доказывают, что адмиралы способны предавать не хуже Корнилова”{362}.

Центральный Комитет большевистской партии уделял огромное внимание обороне морских подступов к Петрограду. Он направил в Кронштадт, Ревель и Гельсингфорс, своих представителей. В Гельсингфорсе был создан Военно-революционный комитет, который фактически осуществлял командование Балтийским флотом. Комиссары Центробалта и Военно-революционного комитета, прибывшие на Моонзундские острова и в Морские силы Рижского залива, возглавили оборону архипелага. [381]

Оперативный план немцев по захвату Моонзундских островов предусматривал занятие в первую очередь о. Эзель, а затем уже островов Моон и Даго. Главные силы десанта намечалось высадить в бухте Тагалахт, вспомогательные — у полуострова Памерорт. Для отвлечения внимания русских от мест высадки предполагалось произвести демонстративный обстрел корабельной артиллерией базы морской авиации в Кильконде и береговых батарей на полуострове Сворбе. В случае успеха высадки десантные войска должна были начать наступление одновременно в трех направлениях: на полуостров Сворбе, на Аренсбург и Ориссар. Морским силам ставилась задача обеспечить переход десантных судов и высадку войск в назначенных пунктах, подавить там береговые батареи, а затем оказывать огневое содействие десантным войскам при захвате ключевых позиций на островах.

Одной из главных задач германского флота было уничтожение русских Морских сил Рижского залива.

28 сентября (11 октября) главные силы германского флота и транспорты с десантными войсками вышли из Либавы и направились в районы высадки. Впереди шли тральщики и охотники за подводными лодками. С воздуха флот прикрывался дирижаблем и самолетами. На переходе морем противник не был обнаружен русскими.

В 4 часа 29 сентября (12 октября) германские боевые корабли подошли к пунктам высадки и начали занимать огневые позиции для уничтожения русских береговых батарей. При этом 2 вражеских линейных корабля у Памерорта подорвались на минах и получили повреждения, но смогли продолжать участие в операции. В 5 часов 30 минут семь немецких линкоров, имевших на вооружении 70 305-мм орудий, открыли огонь по двум русским батареям, защищавшим вход в бухту Тагалахт. Береговые батареи начали ответную стрельбу. Одна из них сосредоточила огонь по флагманскому кораблю противника — линейному крейсеру “Мольтке”, приблизившемуся к бухте, и с третьего залпа накрыла его. Крейсер отошел в море. Однако батареи не могли долго продержаться и одна за другой вышли из строя, а затем были захвачены десантными войсками. К 8 часам немцы высадили большую часть первого эшелона десанта. Во время высадки 1 транспорт подорвался на мине и выбросился на отмель.

Личный состав русских береговых и полевых батарей (последних было также две) и пулеметной команды героически сражался с вражеским десантом. Но силы были слишком неравны. Оставшиеся в живых русские воины отступили в глубь острова. Одновременно с высадкой десанта в бухте Тагалахт немецкие миноносцы обстреляли авиабазу в Кильконде. Когда выяснилось, что десантные войска начали движение к базе, самолеты перелетели в Аренсбург, а сооружения базы были уничтожены. 2 германских [382] линкора обстреляли батареи береговой обороны на полуострове Сворбе.

Примерно через час после высадки десанта на главном направлении началась высадка на вспомогательном — у полуострова Памерорт. В районе высадки оказались только посты и конные разъезды пограничников. Поэтому противник почти не встретил противодействия. Высаженные части самокатчиков развернули наступление на Аренсбург и Ориссар (Оррисар).

В тот же день германские корабли (1 линкор, 1 крейсер и 15 миноносцев) обрушили свои снаряды на 120-мм батарею у Серро (о. Даго), защищавшую Соэлозунд. Немцы стремились как можно скорее проникнуть на Кассарский плес и в Малый Зунд, чтобы оказать артиллерийскую поддержку своим войскам при штурме Ориссарской дамбы, соединявшей о. Эзель с о. Моон. Однако русская маломощная батарея оказала неожиданное для противника стойкое сопротивление. Она состязалась с 17 вражескими кораблями до тех пор, пока не израсходовала весь боезапас. После этого личный состав взорвал батарею и отошел. 2 немецких эсминца получили повреждения.

Германские миноносцы под прикрытием легкого крейсера за тральщиками вошли на Кассарский плес, но здесь встретились с русскими миноносцами и канонерской лодкой “Грозящий”. Завязался бой. Были повреждены еще 3 неприятельских эсминца. Не желая больше рисковать, корабли противника, прикрывшись дымовыми завесами, отошли к Соэлозунду. На следующий день немецкое командование не делало попыток прорваться на Кассарский плес. А между тем в это время германские войска у Ориссарской дамбы попали в тяжелое положение и нуждались в срочной поддержке кораблей. Малочисленные защитники ориссарской позиции, прикрывавшей дамбу, получили подкрепления: отряд моряков, сформированный Комитетом морских сил Рижского залива, и Ревельский ударный батальон. Немецкие части были отброшены на запад. Однако с прибытием пополнений они вновь перешли в наступление. Ожесточенные бои за Ориссарскую дамбу продолжались до ночи 4 (17) октября. Особенно мужественно и стойко сражались в этих боях моряки, возглавляемые членами Центробалта А. И. Тупиковым и П. П. Сурковым.

Получив сообщение о тяжелых боях в районе Ориссара, германское командование приступило к подготовке нового прорыва кораблей на Кассарский плес и в Малый Зунд для поддержки своих войск. 1 (14) октября 17 немецких эскадренных миноносцев под прикрытием крейсера “Эмден” и линейного корабля “Кайзер” вошли в Соэлозунд. В узкой части пролива 4 эсминца выскочили на камни, остальные продолжали движение.

Русские, предвидя возможность прорыва, постоянно держали на Кассарском плесе дозорные корабли. С утра в этот день дозор несли 4 эскадренных миноносца. Несколько позднее к ним присоединилась канонерская лодка “Храбрый”. В 13 часов 45 минут, [383] когда дозорные корабли приблизились к Соэлозунду, германский линкор “Кайзер” открыл по ним огонь и одним из залпов поразил эсминец “Гром”. 305-мм снаряд угодил в машинное отделение и вывел из строя обе турбины. “Гром” накренился на левый борт и потерял ход. Находившаяся поблизости канонерская лодка “Храбрый” взяла его на буксир и повела в Моонзунд. В это время на Кассарском плесе появились 13 вражеских миноносцев. Обнаружив русские дозорные корабли, они пошли на сближение. С дистанции 65 кабельтовых по ним был открыт огонь. Завязался неравный бой. В начале его русские комендоры своими меткими залпами вывели из строя 2 корабля противника. Немецкие эсминцы разделились на две группы и начали охватывать дозорные миноносцы. Чтобы не попасть в окружение превосходящих сил неприятеля, русские миноносцы взяли курс на отход.

В бою приняли участие также канонерская лодка “Храбрый” и поврежденный эсминец “Гром”. Последний получил несколько новых повреждений. На нем возник пожар, корабль наполовину погрузился в воду. Убедившись в невозможности спасти эсминец, канлодка сняла с него личный состав и начала отходить. В последний момент на палубу “Грома” перепрыгнул минный старшина Федор Самончук. Отважный моряк решил торпедировать подходивший к “Грому” миноносец противника, а затем взорвать свой корабль, чтобы он не достался врагу. Когда немецкий миноносец оказался на небольшой дистанции в секторе обстрела торпедного аппарата, Самончук выпустил торпеду. Раздался взрыв, и неприятельский миноносец пошел ко дну. Затем Самончук бросил горящий факел из мазута в артиллерийский погреб “Грома”. Произошел сильный взрыв, и корабль стал медленно погружаться в воду{363}. При отходе канонерская лодка “Храбрый” потопила еще один германский миноносец и нанесла повреждения другому. Действия экипажа полностью соответствовали названию своего корабля.

На помощь отходившим из района боя русским кораблям поспешили из Куйваста 8 эскадренных миноносцев и канонерская лодка “Хивинец”. Бой возобновился. Немецкие миноносцы, не выдержав огня русских кораблей, повернули к Соэлозунду, так и не выполнив поставленную перед ними задачу{364}. В ночь на 2 (15) октября минный заградитель “Припять” поставил на [384] Кассарском плесе заграждение из 135 мин. Через несколько часов на нем подорвался вражеский миноносец. Два других, пытаясь обойти заграждение, сели на мель{365}.

Одновременно с попытками прорыва на Каосарский плес и в Малый Зунд противник начал готовиться к вводу своих сил в Рижский залив. Но пока существовала 305-мм береговая батарея на м. Церель, прорыв кораблей в залив был невозможен. Нужно было либо подавить, либо захватить батарею. С l октября немецкие линкоры приступили к обстрелу батареи. Однако прямых попаданий добиться не могли. Батарея оставалась невредимой и отвечала интенсивным огнем, от которого начали страдать вражеские корабли. Не прекращая совсем обстрела батареи с моря, противник повел наступление на нее с суши. В это время осложнилось положение на самой батарее.

Немецкой агентуре и офицерам-корниловцам удалось уговорить большую часть личного состава батареи прекратить сопротивление и отойти к Менто, чтобы переправиться на материк. Нависла непосредственная угроза захвата батареи врагом. Небольшая группа революционных моряков, оставшаяся на батарее, 2 (15) октября взорвала орудия и погреба. Но полной уверенности в том, что батарея совсем вышла из строя, не было. Поэтому линейный корабль “Гражданин”, находившийся у полуострова Сворбе, обстрелял батарею из всех орудий главного калибра. Моряки-артиллеристы и солдаты, защищавшие Сворбе, были взяты на транспорта и миноносцы и доставлены в Куйваст.

3 (16) октября в Рижский залив вошла германская эскадра под командованием вице-адмирала Бенке, состоявшая из 2 линейных кораблей (“Кениг”, “Кронпринц”), 2 легких крейсеров (“Кольберг”, “Страсбург”), 17 эскадренных миноносцев, 2 прорывателей заграждений, 20 тральщиков, 16 искателей мин и нескольких вспомогательных судов{366}. Эскадра имела задачу обеспечить высадку 2-го эшелона десантных войск в Аренсбурге, занятом к этому времени немцами. Но по пути в Аренсбург Бенке получил приказ: атаковать русские военно-морские силы в Моонзунде и Рижском заливе{367}. Командующий эскадрой, отрядив часть кораблей на выполнение первоначальной задачи, с главными силами направился к Моонзунду.

Утром 4 (17) октября русские дозорные миноносцы, развернутые у минного заграждения, прикрывавшего южный вход в Моонзунд, обнаружили подходившую германскую эскадру. Командование Морскими силами Рижского залива решило дать бой противнику на минно-артиллерийских позициях. Оно сосредоточило на рейде Куйваста линейные корабли “Слава” и “Гражданин”, крейсер “Баян” и 8 эскадренных миноносцев. Остальным силам было [385] приказано охранять Кассарский плес и фарватер в Моонзунде, а также обеспечить своевременную закупорку последнего затоплением судов и постановкой минного заграждения, если главным силам придется отойти в северную часть Моонзунда.

Тем временем германская эскадра подошла к русскому минному заграждению. Ее командующий решил прорываться в Моонзунд западнее минного заграждения. Тральщики под охраной миноносцев вошли в пролив и приступили к тралению. Но вскоре были обнаружены русскими дозорными кораблями. Около 10 часов крейсер “Баян” и линкор “Слава” открыли по ним огонь. Третьим залпом “Слава” накрыла тральщики, и они отошли к югу, прикрывшись дымовой завесой. Один из германских миноносцев подорвался на мине и затонул, другой — получил повреждения от попадания снаряда. В 11 часов, когда дымовая завеса рассеялась, немецкие тральщики были вновь обнаружены и обстреляны “Славой” и береговой батареей с о. Моон. После этого они прекратили траление. “Слава” перенесла огонь на линейные корабли противника. Германские линкоры, пользуясь большой дальностью стрельбы своих орудий, еще раньше начали обстреливать русские корабли, но попаданий не достигли.

Германская эскадра временно отошла на юг. Бой прекратился. Вице-адмирал Бенке отказался от своего первоначального плана и решил теперь попытаться проникнуть в пролив восточнее минного заграждения. Около 12 часов неприятельская эскадра возобновила движение на север. Разгадав новый маневр противника, русские корабли спустились несколько южнее, чтобы занять более выгодную дистанцию для боя. Вскоре они заметили группу немецких тральщиков и нанесли по ней удар. Тральщики отошли к эскадре. Германские линейные корабли продолжали идти большим ходом на север и, когда расстояние до русских кораблей сократилось до 90 кабельтовых, открыли огонь. Он был сосредоточен главным образом на “Славе” и “Гражданине”. Наступил решающий момент боя. Старым русским линкорам пришлось сражаться с новыми линейными кораблями типа “дредноут”, обладавшими несравненно более мощной артиллерией и маневренными качествами. Первые имели на вооружении всего 8 305-мм и 24 152-мм орудия, а вторые — 20 305-мм и 28 150-мм орудий.

Навязав русским кораблям бой на выгодных для себя дистанциях, противник быстро пристрелялся и добился значительных результатов. За 37 минут боя “Слава” получила 7 попаданий, “Гражданин” — 2, “Баян” — 1. Линкор “Слава”, имея 3 подводные пробоины, принял много воды и вышел из строя. Русские корабли начали отход в северную часть Моонзунда, за о. Шильдау. Линейные корабли противника продолжали вести огонь, пока позволяла дальность стрельбы их орудий, но преследовать отходившие корабли из-за минной опасности не решились. В районе Шильдау русские корабли были безрезультатно атакованы шестью немецкими самолетами-бомбардировщиками, сбросившими до [386] 40 бомб. Два самолета были сбиты огнем зенитной артиллерии кораблей.

Главным итогом боя у Куйваста было то, что германская эскадра не решила поставленной перед ней задачи по уничтожению русских Морских сил Рижского залива. Она не смогла преодолеть минно-артиллерийскую позицию у южного входа в Моонзунд. Русские корабли, опираясь на эту позицию, отбили двукратную попытку прорваться в Моонзунд. Бой у Куйваста по существу явился первым оборонительным боем на минно-артиллерийской позиции. Опыт его был использован при дальнейшей разработке способов ведения такого боя, а также способов наступления на минно-артиллерийскую позицию. Экипажи русских кораблей показали высокую боевую выучку, стойкость и мужество. Не считаясь с превосходством сил врага, они сражались до полного использования боевых возможностей своих кораблей. Особенно отличился экипаж линейного корабля “Слава”. Командир линкора капитан 1-го ранга Антонов в своем донесении отметил “исключительное мужество, спокойствие, преданность до конца всего личного состава”{368}. “Слава” нанесла повреждения германскому линейному кораблю “Кениг”, потопила тральщик и повредила еще один, сбила самолет-бомбардировщик. Крейсер “Адмирал Макаров”, канонерские лодки “Храбрый” и “Хивинец” и эскадренные миноносцы отражали попытки легких сил противника нанести удар по русским кораблям со стороны Кассарского плеса (с тыла){369}.

После отхода линейных кораблей “Слава” и “Гражданин” и крейсера “Баян” за о. Шильдау береговые батареи на о. Моон были взорваны своими командами. В ночь на 5 (18) октября германские войска прорвались на Моон по Ориссарской дамбе. Остров был оставлен русскими. В тот же день противник переправился с Эзеля на Даго и устремился к полуострову Дагерорт и м. Тахкона, чтобы внезапно захватить расположенные там береговые батареи. Но защитники острова не допустили этого. Они взорвали батареи до подхода вражеских войск. Гарнизон острова эвакуировался.

4 (17) октября командование Балтийского флота с согласия Центробалта приняло решение эвакуировать Моонзундский архипелаг и вывести оттуда все наличные силы. Во второй половине дня 6 (19) октября корабли и суда Морских сил Рижского залива, имея на борту часть войск гарнизона островов, покинули Моонзунд и направились в базы Финского залива. Линейный корабль “Славу” вывести не удалось. Поступившая через подводные пробоины вода значительно увеличила его осадку, и корабль не мог пройти Моонзундским каналом (фарватером), имевшим ограниченную глубину. “Слава” была подорвана и затоплена [387] у южного входа в канал. Для закупорки канала были затоплены в нем 3 транспорта и лоцманское судно. Минные заградители выставили в разных местах пролива, в том числе в канале около 400 мин. Моонзундский канал стал недоступным для противника. Вечером 6 (19) октября германский морской генеральный штаб принял решение отказаться от намечавшегося ранее прорыва флота в Финский залив после захвата Моонзундских островов. Основным силам флота, участвовавшим в операции, было приказано возвратиться в Северное море.

В обороне Моонзундских островов революционные матросы и солдаты Балтийского флота проявили высокое боевое искусство, мужество и героизм. И только подавляющее превосходство противника в силах, слабость противодесантной обороны, дезертирство и прямая измена контрреволюционно настроенных адмиралов, генералов и офицеров, внесших дезорганизацию в оборону, помешали им удержать Моонзундские острова. Германский флот потерял 26 боевых кораблей, в том числе 15 миноносцев, 25 кораблей (5 линкоров, 1 легкий крейсер, 14 миноносцев и 5 других кораблей) получили повреждения{370}. Встретив столь решительное сопротивление и понеся такие большие потери, противник вынужден был прекратить дальнейшие наступательные действия.

Черное море

Свержение царизма было воспринято на Черноморском флоте как величайшее историческое завоевание народа. В Севастополе и других базах флота, на кораблях и в частях прошли бурные митинги, на которых матросы и солдаты выражали глубокую радость по поводу долгожданной победы над кровавым режимом самодержавия. Однако революционный процесс на Черном море шел медленнее, чем на Балтике. Здесь влияние меньшевиков и эсеров сказывалось сильнее. Неискушенные в политике массы моряков, поддавшись агитации соглашателей, выразили на первых порах доверие буржуазному Временному правительству и поддержали его призыв к продолжению “войны до победного конца”. Командование флота заверяло правительство, что Черноморский флот есть и будет его верной опорой. Но так продолжалось недолго. В апреле большевики создали первую свою самостоятельную{371} организацию на флоте — Севастопольский комитет РСДРП (б), который развернул широкую работу на кораблях и в частях и добился серьезных успехов уже в первые месяцы своей деятельности. В базах флота и на больших кораблях стали возникать одна за другой партийные организации и группы. Видя рост влияния большевиков на матросские массы, командование пыталось приостановить его усилением боевой деятельности [388] флота. Однако и эта мера не дала результатов. На митингах, прошедших на кораблях и в частях 18 — 19 июня, матросы и солдаты потребовали смещения адмирала Колчака с поста командующего флотом и капитана 1-го ранга Смирнова с должности начальника штаба флота. 19 июня делегатское собрание представителей флота и Севастопольского гарнизона избрало командующим флотом начальника 2-й бригады линейных кораблей контр-адмирала Лукина. Были смещены с командных постов и другие реакционные офицеры. Изгнание Колчака с флота разрушило надежды Временного правительства удержать Черноморский флот на положении безропотного исполнителя его воли. Боевая деятельность флота все больше и больше подпадала под контроль матросских и солдатских комитетов.

Черноморский флот по-прежнему имел превосходство над морскими силами противника, но значительное число кораблей нуждалось в ремонте и часто выбывало из строя. В ходе кампании в капитальном и текущем ремонте находились легкие крейсера “Кагул” и “Прут”, подводный заградитель “Краб”{372}, 9 эскадренных миноносцев, 2 канонерские лодки, 2 подводные лодки и другие корабли. Правда, флот пополнился новыми кораблями — линкором “Воля” (бывший “Император Александр III”), 4 эсминцами (“Гаджибей”, “Калиакрия”, “Керчь”, “Фидониси”), 3 подводными лодками, 2 тральщиками, 2 сетевыми заградителями и 31 сторожевым катером{373}. Но корабли вступали в строй на протяжении всей кампании и многие из них приняли ограниченное участие в боевых действиях.

Увеличение роли авиации в боевых действиях на море заставило командование флота принять меры к пополнению самолетного парка. В январе началось формирование воздушной дивизии двухбригадного состава. Одновременно усиливались средства ПВО кораблей и баз.

Германо-турецкий флот не меньше страдал изношенностью кораблей. “Гебен” и “Бреслау” до лета находились в ремонте. “Бреслау” сделал за кампанию всего три выхода в море (первый 23-26 июня), а “Гебен” из-за минной опасности совсем не выходил из Босфора{373а}. Нового пополнения флот противника не имел.

Действия на морских сообщениях Турции составляли главную задачу флота и в кампанию 1917 г., поскольку они существенно обостряли экономические трудности противника, снижали боевую активность его флота и сухопутных сил. В январе командование [389] Черноморского флота утвердило новую схему блокадных действий. Анатолийское побережье Турции было разделено на три района: Восточный (Тиреболу — Самсун), Средний (Самсун — Зонгулдак) и Западный (Зонгулдак — Босфор). В Восточном районе действовали корабли Батумского отряда, главным образом эскадренные миноносцы, которые выходили на коммуникации попарно. В течение трех дней они крейсировали вдоль побережья, а затем возвращались в базу. На смену им через некоторый промежуток времени выходили другие. Блокаду Среднего района осуществляли в основном также миноносцы, выходившие парами из Севастополя. Действия на сообщениях в Западном районе возлагались на подводные лодки. Они выходили к Босфору на 5 — 10 дней и действовали методом крейсерства в ограниченном районе. Поиски судов противника лодки производили днем в надводном положении, а на ночь отходили в море. Когда у Босфора находились одновременно две лодки, одна крейсировала восточнее, а другая западнее пролива. Лодки применяли также и позиционный метод действий, но реже.

В блокаде Западного района большая роль отводилась минным заграждениям. В дополнение к ранее поставленным заграждениям в ходе кампании 1917 г. было выставлено 2220 мин у Босфора и 40 мин у входа в порт Зонгулдак{374}. Минные заграждения действительно явились одним из наиболее эффективных средств блокады Босфора и Угольного района. Кроме указанных трех блокадных районов позднее был намечен еще один — у побережья Румынии, между м. Тузла и м. Калиакрия, куда из Сулины раз в неделю высылались 2 эскадренных миноносца.

Наиболее активно флот действовал на морских сообщениях в первой половине кампании. Противник вынужден был полностью отказаться от использования крупных грузовых судов, которых осталось у него очень мало. Плавание небольших судов резко сократилось. Во вторую половину кампании блокадные действия стали менее интенсивными вследствие ремонта значительного числа миноносцев и подводных лодок. Однако потери противника в транспортных средствах продолжались. За кампанию 1917 г. турки потеряли в общей сложности десятки пароходов и сотни парусников. Только подводные лодки уничтожили 10 пароходов и более 80 парусных и моторных шхун{375}. Нарушение морских сообщений привело к новому обострению топливного и продовольственного кризиса в столице Турции, сократило до минимума снабжение морем, как наиболее удобным путем, сухопутных войск, действовавших в Анатолии и Румынии.

В кампании 1917 г. на приморском участке Кавказского фронта крупных боевых действий не велось. Поэтому содействие [390] Черноморского флота флангу сухопутных войск носило ограниченный характер. На протяжении всей кампании флот занимался обеспечением воинских перевозок (войск и грузов) для Кавказского фронта. С этой целью в конце 1916 г. был создан Отряд кораблей и судов восточной части Черного моря, в состав которого входили 8 эскадренных миноносцев, 4 тральщика и значительное количество разных вспомогательных судов, а также 5-й воздушный дивизион (14 гидросамолетов). С 13 декабря 1916 г. по 13 апреля 1917 г. суда транспортной флотилии перевезли в юго-восточные порты Кавказа и Лазистана около 62 тыс. человек, более 9 тыс. лошадей и голов скота и 145 тыс. тонн грузов{376}.

В 1917 г. Черноморский флот продолжал вести оборону устья Дуная и содействовать войскам Румынского фронта. Весной в связи с подготовкой войск фронта к наступлению и активизацией австро-венгерской флотилии на Дунае была сформирована Дунайская речная флотилия. Она оказывала артиллерийскую поддержку приречным флангам своих и румынских войск, высаживала разведывательно-диверсионные группы в тыл противника, обеспечивала перевозку и переправы войск на Дунае и т. д.

Крупных размеров достигли морские перевозки войск и грузов для Румынского и Юго-Западного фронтов из русских черноморских портов — Одессы, Николаева и др. С 13 декабря 1916 г. по 13 апреля 1917 г. было перевезено 195 тыс. человек, 18 тыс. лошадей и голов скота, около 50 тыс. тонн грузов{377}. Перевозки производились и в последующее время. Флот обеспечивал также перевозки народнохозяйственных грузов в Черном и Азовском морях.

Германо-турецкие морские силы в 1917 г. редко выходили в море. Некоторую активность проявили лишь легкий крейсер “Бреслау” и две подводные лодки. Крейсер “Бреслау” совершил три выхода — к устью Дуная, Румелийскому побережью и Синопу. Результативным был только один из них — поход к устью Дуная 23-26 июня. Немецкий крейсер выставил здесь и у о. Фидониси небольшими банками 80 мин, артиллерийским огнем разрушил на острове радиостанцию и маяк, а затем высадил диверсионную партию, которая подорвала два 76-мм орудия, захватила пулемет и взяла 11 человек в плен. На обратном пути крейсер был обнаружен отрядом русских кораблей, вышедшим на выполнение заградительной операции у Босфора. Линейный корабль “Свободная Россия” (бывш. “Императрица Екатерина II”) и эскадренный миноносец “Гневный” обстреляли “Бреслау”, но попаданий не добились. Крейсер, прикрывшись дымовой завесой, оторвался от них и затем благополучно достиг Босфорского пролива. На минах, поставленных вражеским крейсером у о. Фидониси, [391] 30 июня подорвался и погиб эскадренный миноносец “Лейтенант Зацаренный”{378}.

Германские подводные лодки (“UB-14” и “UB-12”) трижды (в июне, октябре и ноябре) выходили к берегам Кавказа для нападения на прибрежные коммуникации и высадки диверсантов. Лодки потопили 2 парохода и 4 парусника, высадили 3 диверсионные группы, но 2 из них были обезврежены вскоре после высадки. 12 октября “UB-42” обстреляла порт и город Туапсе{379}.

В течение всей кампании 1917 г. Черноморский флот вел подготовку к крупной десантной операции на Босфор. Предполагалось высадить 3-4 стрелковых корпуса и другие части. Однако тяжелое положение на Румынском и Юго-Западном фронтах, еще больше обострившееся летом 1917 г., не позволяло снять с них войска. После провала июньского наступления антивоенное движение приняло огромный размах. Солдатские массы и слышать больше не хотели о наступательных операциях. Сроки десантной операции неоднократно откладывались. В октябре Ставка приняла решение перенести операцию на Босфор на следующую кампанию, ограничившись в 1917 г. высадкой десанта в районе Синопа. Десант должен был помимо захвата Синопа углубиться на территорию Турции и дезорганизовать тыл неприятельской армии. Для этого предполагалось использовать часть войск Кавказского фронта. Но десант не был высажен. Великая Октябрьская социалистическая революция, свергнувшая буржуазное Временное правительство, похоронила и все его военные планы.

Военные действия на Черном море в кампанию 1917 г. не получили большого размаха. Разработанные планы не были полностью реализованы. Главной причиной этого было стремление широких масс моряков к миру, нежелание их воевать за интересы империалистов, На масштабах и активности боевых действий обеих сторон сильно сказывалось неудовлетворительное состояние материальной части флотов, плохое обеспечение их всеми видами снабжения, вызванное экономической разрухой.

Северный русский морской театр

В планах России военные действия на Северном морском театре первоначально не предусматривались. Никакого военно-инженерного оборудования не производилось. Оборонительных сооружений не было. Наблюдение за побережьем осуществлялось посыльным судном “Бакан”. Только с началом войны, когда Россия лишилась связей со своими союзниками через Балтийское и Черное моря, правящие круги обратили взор на Северный [392] морской театр с его коммуникациями. Началось спешное развитие существующих портов на Белом море и создание новых на Баренцевом, реконструкция железной дороги Архангельск — Вологда, постройка Мурманской железной дороги, строительство оборонительных сооружений и организация защиты морских сообщений.

Эти мероприятия требовали затраты больших материальных и людских ресурсов, вследствие чего их реализация затянулась. Реконструкция железной дороги Архангельск — Вологда была закончена в январе 1916 г., строительство Мурманской дороги велось отдельными участками и завершилось в 1917 г. Несколько лучше обстояло дело с реконструкцией Архангельского порта, который являлся главным на всем русском Севере. В 1914-1915 гг. здесь были проведены крупные работы: углублены фарватеры (до 7,4 м), увеличено количество причалов (с 7 до 50), построена военная пристань в Бакарице, развернулось строительство складов и т. д. Для обеспечения навигации в зимний период были приобретены в Канаде 2 ледокола (“Канада” и “Линтроз”, переименованные впоследствии в “Литке” и “Садко”) и заказано 7 ледоколов, из которых 2 предназначались для нужд военного флота. Ледоколы позволили продлить первую навигацию военного времени до конца января 1915 г., проведя за собой в Архангельск и обратно 146 судов{380}.

Первые меры по обороне Архангельского порта с началом войны принял командир посыльного судна “Бакан” капитан 2-го ранга Поливанов. На маяках горла Белого моря, связанных телефоном с Архангельском, были установлены наблюдательные посты, подготовлены плавсредства для заграждения фарватеров в устье реки Северная Двина, на о. Мудьюг установлена батарея из четырех 47-мм орудий, снятых с “Бакана”{381}. Вышестоящее командование продолжало беспечно относиться к обороне беломорских сообщений. Оно забеспокоилось лишь тогда, когда в горле Белого моря стали подрываться и тонуть суда. Оказалось, что еще в конце 1914 г. противник начал скрытно ставить здесь мины. К началу навигации 1915 г. германское командование направило в горло Белого моря вспомогательный крейсер “Метеор”, который поставил отдельными банками 285 мин. На вражеских минах погибло несколько торговых судов и подорвался английский вспомогательный крейсер “Арланц”{382}.

В июне 1915 г. создается должность главноначальствующего г. Архангельска и района Белого моря. С этого времени оборона [393] Архангельского порта и защиты морских сообщений на театре приобретают более организованный и действенный характер. Была образована партия траления, которая в сентябре 1915 г. имела в своем составе 18 тральщиков и 9 вспомогательных судов. Англичане по соглашению с русским командованием создали свою партию траления{383}. У входа в горло Белого моря на линии мысов Святой Нос и Канин Нос был развернут дозор из вооруженных судов. Количество береговых наблюдательных постов в этом районе увеличили до 6. Были установлены радиостанции на о. Моржовец и на мысах Святой Нос и Канин Нос. Бар Северной Двины стали охранять гидрографические суда “Мурман” и “Лейтенант Овцын”. 1 сентября поперек бара было выставлено заграждение из 130 инженерных мин. На о. Мудьюг дополнительно сооружена батарея из двух 152-мм орудий. На берегах рукавов Северной Двины установили 4 наблюдательных поста{384}.

Была введена новая организация перехода транспортных судов: у м. Святой Нос собирались группы из 15 — 17 судов и проходили горло Белого моря за тральщиками. От о. Сосновец до Архангельска шли самостоятельно. До декабря 1915 г. в конвоях было проведено 198 судов. Подорвалось на минах 12 судов. Всего в 1915 г. прошло в обоих направлениях 1184 паровых и парусных судна{385}.

Одновременно принимались меры по обороне Кольского залива с его портами Александровск (Полярный) и Кола. В январе 1916 г. был сформирован отряд кораблей в составе минного заградителя “Уссури”, двух вспомогательных крейсеров, одного тральщика и одного военного транспорта. Корабли базировались на Александровск. Началось сооружение береговых батарей. Были организованы корабельные дозоры у м. Летинский и на линии о. Кильдин — м. Цып-Наволок{386}. Однако образование отряда обороны Кольского залива еще не решало проблему защиты морских сообщений на Севере. Для этого необходимо было создание более крупного соединения морских сил. Но Россия не имела на Североморском театре кораблей для такого соединения. Союзники же ее — Англия и Франция — под разными предлогами уклонялись от реальной помощи. Только когда они сами стали нести потери в кораблях и судах, ими были посланы на русский Север несколько старых крейсеров и траулеров{387}. Однако английское [394] Адмиралтейство упорно не соглашалось на передачу своих кораблей в подчинение русскому командованию. На формирование совместных соединений оно шло только при условии распространения власти английских командиров и на русские корабли.

Надеяться на серьезную и бескорыстную помощь союзников не приходилось. Правители Англии и Франции настойчиво добивались скорейшей доставки из России войск экспедиционного корпуса — “пушечного мяса” для империалистов Антанты. Что касается своего вклада в союзническое дело, то они не спешили. Выход представлялся один: для защиты морских сообщений на театре нужно было создавать свои собственные силы. Но где взять для этого корабли? Балтика дать не могла. Черноморский флот — тем более. Оставался Дальний Восток — Сибирская флотилия, которая не вела военных действий. Но там были старые корабли времен русско-японской войны. Часть из них была уже направлена на Балтийское и Черное моря. Решили взять с Дальнего Востока все, что могло принести хотя бы какую-нибудь пользу. Кроме того, были куплены у Японии за 15 млн. рублей золотом погибшие в войну 1904-1905 гг., но поднятые и отремонтированные японцами линейный корабль “Чесма” (бывш. эскадренный броненосец “Полтава”), крейсера “Пересвет” и “Варяг”. В Италии заказали одну подводную лодку, в Англии — 20 тральщиков, в США — 3 тральщика. Многие из этих кораблей прибыли на русский Север с большим запозданием — в конце 1916 г. и в 1917 г., а крейсер “Пересвет” вообще не дошел до места назначения. Он погиб на немецких минах у Суэцкого канала{388}.

19 июля 1916 г. последовал приказ о сформировании флотилии{389} Северного Ледовитого океана. Она первоначально должна была иметь в своем составе отряд крейсеров, дивизию траления, отряд судов обороны Кольского залива, охрану водного района Архангельского порта, службу наблюдения и связи{390}. На корабельные соединения флотилии возлагалась проводка судов на миноопасных участках, охрана их в местах сосредоточения в ожидании проводки (Иокангский рейд, Печенга) и в портах во время разгрузки и погрузки, несение дозорной службы на подходах к Кольскому заливу и горлу Белого моря, а также оборона своего побережья совместно с береговыми частями. В октябре была введена должность командующего флотилией, который одновременно являлся главноначальствующим г. Архангельска и района Белого [395] моря. На нее был назначен вице-адмирал Коровин (Кербер){391}. Развертывание флотилии затянулось из-за разновременного прибытия кораблей на театр.

Формирование флотилии и увеличение объема межсоюзнических перевозок потребовали дальнейшего развития существующих на театре баз и портов и создания новых. В 1916 г. началось строительство Иокангской базы, а также новой базы в глубине Кольского залива у Семеновых островов. Одновременно было приступлено к сооружению торгового порта в Кольском заливе у с. Романово ( будущий Мурманск). Расширялась на театре также сеть береговых батарей и наблюдательных постов. Совершенствовалась дозорная служба. Выполнение этих мероприятий затягивалось. Основной причиной была нехватка материалов, вооружения, рабочей силы. В ноябре 1916 г. строительство Иокангской базы было прекращено с тем, чтобы ускорить сооружение порта Романово и новой базы в Кольском заливе.

Германское командование, учитывая важность северных коммуникаций, связывавших Россию с Англией, Францией и нейтральными странами, распространило во второй половине 1916 г. активные действия подводных лодок и на эти морские пути. 4 августа и 2 октября немецкие подводные заградители выставили при входе в горло Белого моря 72 мины, на которых вскоре подорвалось и погибло несколько судов{392}. С сентября неприятельские лодки стали появляться на подходах к Кольскому заливу. Одновременно действовало не менее 5 — 6 лодок{393}. Создалась серьезная угроза северным морским коммуникациям.

Русским морским командованием были приняты меры по противолодочной обороне: усилены дозоры на подходах к Кольскому заливу и к горлу Белого моря, на участке от норвежской границы до Иоканьги введено конвоирование судов с наиболее ценными грузами, объявлена запретная зона для плавания судов, дополнительно сооружено несколько береговых батарей, усилено наблюдение за вражескими лодками. Это имело положительное значение. Потери в судах уже в октябре почти прекратились. Однако недостаток в боевых кораблях, особенно в миноносцах, создавал исключительные трудности в борьбе с подводными лодками противника.

Противник не ограничился действиями непосредственно на коммуникациях, чтобы сорвать доставку военных грузов в Россию из-за рубежа. Он прибегнул также к организации диверсий. 6 (19) июля 1916 г. в городской черте Архангельска по [396] “неизвестным причинам” вспыхнул большой пожар, который уничтожил крупные запасы товаров. 26 октября (8 ноября) у причалов военной гавани в Бакарице взорвался прибывший из США пароход “Барон Дризен”, на борту которого находилось помимо других грузов 2300 тонн пороха. В результате взрыва было убито и ранено около тысячи рабочих, затонули пароход, плавучий кран и буксир, стоявшие поблизости, разрушены причалы. 13 (26) января 1917 г. взорвался второй пароход (“Челюскин”) со взрывчатыми веществами, ждавший разгрузки в Экономии — аванпорту Архангельска. Разрушения и жертвы от этого взрыва были также велики{394}. Борьба с немецкими шпионами и диверсантами не была организована должным образом даже в таком важном порту, как Архангельск. На разных портовых работах широко использовались немецкие военнопленные. Это облегчало диверсионную работу вражеской агентуры.

Кампания 1917 г. на Североморском театре проходила в особо сложных военно-политических условиях. После Февральской революции, несмотря на ярко выраженную империалистическую политику буржуазного Временного правительства, страны Антанты встали на путь отказа от своих обязательств по отношению к России, резко сократили военные и хозяйственные поставки, задерживали купленные у них корабли. Английское Адмиралтейство все более настойчиво вмешивалось в деятельность командования флотилии Северного Ледовитого океана. Оно стремилось через своих представителей установить над ней свой полный контроль. Весной 1917 г. Морской генеральный штаб признавал, что на Севере “хозяева положения в настоящий момент англичане, а не мы”{395}.

В 1917 г. в составе флотилии Северного Ледовитого океана имелось: 1 линкор (“Чесма”), 2 крейсера (“Варяг” и “Аскольд”), 4 эскадренных миноносца, 2 миноносца, 3 подводные лодки, 1 минный заградитель, 40 тральщиков и катеров-тральщиков, 2 морских ледокола и до 20 вспомогательных судов{396}.

По содержанию и характеру боевых действий кампания 1917 г. в целом не отличалась от предыдущей. Главной задачей флотилии Северного Ледовитого океана по-прежнему являлось обеспечение межсоюзнических перевозок. Силы флотилии пополнились за счет кораблей, прибывших с Дальнего Востока. Были сформированы новые соединения: сводный отряд кораблей для охраны морских путей в пределах Кольского оборонительного района, дивизион миноносцев и особый дивизион посыльных судов для борьбы с подводными лодками противника{397}. В 1917 г. [397] из состава флотилии выбыл крейсер “Варяг”. Его отправили на ремонт в Англию, откуда он больше не возвратился{398}.

Дальнейшее развитие в кампанию 1917 г. получила береговая оборона Кольского залива. Число батарей здесь увеличилось до 6 (всего 13 орудий калибром от 57 до 120 мм){399}. В начале 1917 г. было завершено в основном строительство Мурманского порта, который имел 8 пристаней и мог принимать и отправлять значительное количество грузов. Открылось сквозное движение по Мурманской железной дороге. Значительные работы были выполнены также по оборудованию новой военно-морской базы в Кольском заливе.

23 марта германское командование объявило о включении Баренцева и Белого морей в зону неограниченной подводной войны. Однако подводные лодки противника достигли в 1917 г. меньших результатов, чем в предыдущую кампанию. На снижение эффективности их действий сказалось усиление противолодочной обороны на театре.

Недооценка царским правительством, его военным и военно-морским ведомствами роли и значения Северного морского театра явилась большим просчетом. Он не повлек за собой серьезных последствий только потому, что и противник — Германия — совершил аналогичную ошибку и заранее не подготовился к ведению военных действий на этом театре. Обе стороны, исходя из пресловутой теории скоротечной войны, полагали, что военные действия не успеют распространиться на Североморский театр. Действительный ход событий опрокинул эти предположения. Северные морские и океанские коммуникации оказались единственно удобной и экономически выгодной артерией, связывавшей Россию с ее союзниками и нейтральными странами. В обеспечении их безопасности были заинтересованы в равной степени все ведущие державы Антанты. Тем не менее главную тяжесть в преодолении трудностей по защите сообщений союзники переложили на Россию. Англия, имевшая реальную возможность помочь последней в охране коммуникаций силами своего флота, ограничилась посылкой на русский Север нескольких устаревших кораблей и вспомогательных судов. Английские офицеры, находившиеся на русском Севере, усиленно занимались изучением театра, сбором сведений о природных богатствах и экономическом состоянии края, не говоря уже о сведениях военного характера. Все это пригодилось им потом при организации интервенции на Советском Севере. Одним из вдохновителей и главарей ее явился бывший [398] старший морской начальник англичан на Североморском театре контр-адмирал Томас Кэмп.

Только благодаря энергии и трудолюбию русских моряков удалось создать хотя и небольшую, но боеспособную флотилию. 18 кораблей и вспомогательных судов было переведено с Дальнего Востока по морям и океанам, на которых бушевала ожесточенная война. По неосвоенному еще Северному морскому пути совершил переход из Владивостока в Архангельск отряд гидрографических судов. Все это могли сделать лишь мужественные и бесстрашные люди. Значительную работу североморские моряки проделали по оборудованию театра — созданию баз, береговой обороны, службы наблюдения и связи.

Флотилия Северного Ледовитого океана в целом справилась с возложенными на нее задачами в той своеобразной обстановке, которая сложилась на театре в годы первой мировой войны. При весьма скромной помощи английского и французского флотов она обеспечила перевозку 4 млн. 47 тыс. тонн экспортных грузов (зерно и другие продовольственные товары, лес, промышленное сырье) и 5 млн. 475 тыс. тонн импортных грузов (вооружение, боеприпасы, автомашины, промышленное оборудование, уголь, кокс и др.){400}. При содействии флотилии была осуществлена в 1916 — 1917 гг. перевозка во Францию русского экспедиционного корпуса, пополнений для него, военнопленных и беженцев — всего 45 848 человек{401}. Потери союзников и нейтралов на Североморском театре за время войны от всех видов оружия противника составляли всего лишь 61 транспортное судно, или 1,6%, от общего количества судов (свыше 3800), прошедших по северным морским коммуникациям. Немцы потеряли на этом театре три подводные лодки{402}.

В годы иностранной военной интервенции на Севере враги Советского государства уничтожили флотилию. Корабли ее были либо потоплены, либо захвачены и уведены, имущество разграблено. Однако труд русских моряков не пропал даром. Опыт создания и боевых действий флотилии Северного Ледовитого океана был использован советским командованием при организации Северного флота и в его боевой деятельности.

* * *

Великая Октябрьская социалистическая революция является главнейшим политическим итогом кампании 1917 г. Она нанесла смертельный удар по империализму и открыла новую эру в истории [399] человечества — эру крушения капитализма и утверждения коммунизма. Октябрьская революция обеспечила России выход из империалистической войны, спасла ее от неминуемой национальной катастрофы.

Революционные события в России нашли живейший отклик во всех странах мира. Особенно они отразились на внутреннем положении воевавших государств. “... Мы, создав Советскую власть, вызвали к жизни такие же попытки и в других странах”{403}, — писал В. И. Ленин. Изнуренные войной народные массы, вдохновленные примером трудящихся России, покончивших с эксплуататорами и войной, усилили свою освободительную борьбу. Росло забастовочное движение. Недовольство охватило и личный состав вооруженных сил.

В кампании 1917 г. не были достигнуты поставленные стратегические цели. Война не была окончена, на что рассчитывали воюющие державы. Усилия стран Антанты согласовать свои действия, как и прежде, не дали результатов. Удары на различных фронтах наносились через большие промежутки времени. Германия имела возможность перебрасывать свои силы не только с одного участка фронта на другой, но и на другие театры военных действий.

Большие изменения произошли в организации и вооружении армий. Увеличилось количество автоматического оружия и артиллерии в пехотных подразделениях и частях. Пехотные дивизии армий Антанты и германского блока перешли на девятибатальонный состав, имели до 108 станковых пулеметов. Появились газометы, применявшиеся для внезапного и массированного обстрела химическими минами, зенитная и противотанковая артиллерия. Были сформированы части артиллерии резерва главного командования (АРГК). В России они были известны под названием “тяжелая артиллерия особого назначения” (ТАОН). Усовершенствовались танки и авиация. Появилась истребительная авиация. Все шире стала применяться бомбардировка противника с воздуха.

В операциях 1917 г. получил общее признание новый способ их ведения — нанесение одновременных ударов на нескольких участках фронта. Правда, фронтальные удары с целью его прорыва ни разу не достигали этой цели, за исключением прорыва на р. Изонцо. Было выявлено огромное значение оперативной и тактической внезапности. Наступление носило последовательный, методический характер.

Результаты боевых действий на море также не оправдали надежд борющихся сторон. Неограниченная подводная война, которую развернул германский флот на морских сообщениях, не поставила на колени Англию. Кризис торгового тоннажа, остро ощущавшийся весной и летом, к концу года заметно спал. [400] Первоначальные расчеты германского морского командования по уничтожению торгового тоннажа противника и нейтральных стран оказались нереальными. Германское командование недооценивало также возможностей противника в наращивании сил и средств противолодочной обороны, значения помощи Англии со стороны США, обладавшими огромными производственными ресурсами, в том числе развитой судостроительной промышленностью, способной в короткие сроки развернуть строительство транспортного флота. Англия хотя и выдержала подводную блокаду, но подводная опасность продолжала оставаться, и неизвестно было, что принесет ей неограниченная война в будущей кампании. [401]

Ф. С. Криницын

Глава восьмая. Кампания 1918 г.