3.5. Рейганомика. Ее сущность и последствия

И вот в этом направлении в Соединенных Штатах Америки была разработана гениальная комбинация. Новая экономическая политика, которая начала внедряться с 1981 года, после прихода на пост президента США Рональда Рейгана, в связи с чем получила название «рейганомика». Помимо прочих различных технических аспектов по стимулированию экономики, в качестве ключевого отличия, новая концепция имела и ряд неких фундаментальных черт. Первой из них можно назвать новый принцип, согласно которому дальнейшее развитие экономики стало стимулироваться именно за счет развития внутреннего рынка. Основным механизмом этого послужило стимулирование частного спроса. То есть, принцип заключался в следующем: если новых покупателей в ближайшей перспективе не предвидится, а у имеющихся нет денег (на приобретение технологических новинок в достаточном объеме), то необходимо эти деньги дать. Естественно, в кредит.

Однако следует понимать, что главным подводным камнем в кредитном потреблении служит тот факт, что локально увеличивая товарооборот в краткосрочной перспективе, на полном покупательском цикле потребление, в качестве результирующей, наоборот падает. Это связано с тем, что потребитель в течение того срока, пока возвращает кредит, выплачивает не только ту сумму, на которую им было сделано приобретение, но и обслуживает ее, выплачивая банковский процент по кредиту. То есть, кредитная ставка – это та сумма, на которую в результате падает покупательская способность потребителя. Но это справедливо в том случае, если подразумевается, что заемщик, раз получив кредит, впоследствии обязан вернуть его банку из своих доходов. Однако, вторым фундаментальным фактором, отличающим рейганомику от всей предыдущей практики, и стал ровно тот факт, что потребитель (если упрощая описывать всю кредитную схему) стал не обязан возвращать банку заем. В обязанность ему вменялось только обслуживать кредит, оплачивая процентную ставку. А само тело кредита возвращалось путем рефинансирования, то есть перекредитования. Потребитель брал новый заем, из которого и возвращал предыдущий. Понятно, что такая схема возможна только в том случае, если каждый последующий кредит будет дешевле предыдущего. В противном случае ведь и размер платежей по банковским процентам будет расти пропорционально с ростом объема каждого нового кредита, что так же рано или поздно подорвет платежеспособность потребителя. И вот, исходя из этого, была выстроена схема, при которой федеральная учетная ставка рефинансирования для коммерческих структур стала постепенно снижаться, что дало возможность снижать и проценты по частным банковским кредитам.

Но при этом следует понимать, что учитывая масштабы кредитно-денежной эмиссии, которую начали производить США, последняя могла мгновенно обрушить всю систему капиталистической экономики, вызвав в ней гиперинфляционные процессы вследствие наводнения долговыми не обеспеченными деньгами. Следовательно – возникла потребность эти деньги каким-то образом утилизировать из экономики. А постольку, поскольку либеральная экономическая политика, проводимая кабинетом Рейгана, помимо прочего работала в направлении снижения налогов для бизнеса, то система не позволяла изымать излишки запущенных в оборот средств. И в результате, в качестве механизма утилизации денег стал выступать институт биржевых торгов, раздувая пузырь в финансовом секторе экономики. (Например, на сегодняшний день доля финансового сектора в общих доходах корпораций составляет приблизительно 50%, против 10-15% в 1930е.)

То есть, кратко описывая схему рейганомики, в качестве принципиально новой экономической модели, следует указать: экономическое развитие стало происходить за счет развития внутренних рынков основанного на кредитной эмиссии при постоянном снижении учетной ставки рефинансирования. Параллельно наблюдался постоянный рост совокупного долга как государств, так и корпораций и частных домохозяйств. А так же, установленные правила в экономике создали устойчивый тренд к надуванию пузыря в финансовом секторе.

Но так же следует признать, что при учете всех растущих рисков в системе экономики капиталистического блока, рейганомика позволила найти дополнительный ресурс для качественного экономического рывка, запуска новой технологической волны и, в конечном итоге, выигрыша в соревновании двух экономических моделей.

Основополагающей технологией, позволившей в практическом смысле зародиться капитализму, стало изобретение Томасом Нькоменом парового двигателя в 1712 году. Это позволило механизировать производственный труд, а так же создать и колоссально развить транспортно-торговую инфраструктуру (железные дороги и крупное кораблестроение). В конце XIX – начале XX веков, выступившие в качестве ведущей технологии электрификация и развитие химической промышленности, позволили окончательно истребить на европейском континенте и в Америке остатки феодальных отношений. Эти технологии породили столь мощный экономический сектор, в котором попросту не оставалось места для зависимого труда. И из рук кое-где еще сохранившихся представителей знати были окончательно отобраны все рычаги управления, передавая их в руки крупной буржуазии. Технологиями, на которых взросло могущество двух сверхдержав – СССР и США, стали самолетостроение, атомная энергетика (включая разработки атомного оружия) и космические технологии. Новой же технологической волной, стимулируемой упомянутой кредитно-денежной политикой, которая позволила Соединенным Штатам Америки выиграть экономико-политическую борьбу, явились информационные технологии.

Таким образом, США (и ее страны-сателлиты), найдя новый ресурс, сумели продлить существование своей системы социально-общественных отношений. Красный же проект, не сумев найти подобного ресурса, стал все больше и больше отставать от конкурента. И в результате, к началу 1990х, его зона была разрушена. С этого момента мир стал глобальным, однополярным.

Однако, сложившаяся в результате победы капитализма, мировая система разделения труда (в полном соответствии с учением Маркса) не только не позволила решить накопившиеся системные проблемы капитализма, но и еще больше усугубила их. На наш взгляд, наиболее ярко это выражается в создании мифа о так называемом «постиндустриальном обществе». В сущности, последнее явление представляет собой не более чем вывод на территорию ряда государств управленческих функций (финансовых, научных, идеологических, полицейских и т.д.), при этом оставляя всему остальному мировому сообществу роль производственных цехов. Вследствие этого, и перераспределение доходов происходит преимущественно в пользу стран-управленцев (так называемая теория «золотого миллиарда»). То есть, процесс накопления кредитных долгов (преимущественно делаемых в странах с «развитой экономикой») отныне начинает распространяться уже на весь мир, а основная нагрузка, связанная с проявлениями деструктивных тенденций в экономике (падение уровня жизни, социальное напряжение, политические пертурбации, вооруженные конфликты, повышение уровня преступности и т.д.) стала экспортироваться на территории не относящиеся к странам «золотого миллиарда».

И, тем не менее, причины, породившие фундаментальные противоречия капиталистического метода развития, ни куда не делись. Более того – за время освоения капиталистическим миром территорий, ранее находившихся под протекторатом СССР, совокупные мировые долги выросли до таких масштабов, что уже не только возврат, но и обслуживание их ложится тяжким, непереносимым бременем на мировую экономику. Иными словами, мировая экономика уже не генерирует средств, достаточных для выплаты банковских процентов (не говоря о самих долгах). Но и это не главная проблема, с которой еще предстоит столкнуться человечеству. Основная проблема заключается в том, что иссякли основные ресурсы, при помощи которых экономика развивалась последние 300 лет. Больше нет свободных не освоенных пространств (новых рынков сбыта), модель долгового развития так же окончательно исчерпала себя. Достаточно сказать, что к моменту старта рейганомики в 1981 году учетная ставка рефинансирования ФРС США составляла 19,5% годовых, а в 2007 году она достигла показателя близкого к 0%. То есть проблема заключается даже не в том, что нет возможности вернуть долги старые (сними-то, как раз что-то придумать можно было бы), а в том, что невозможно делать долги новые. Следовательно, типовая модель потребления (поскольку она завязана на кредитное «делание долгов») прекращает свое существование. Иными словами, рынки, которые могли бы обеспечить механизмы развития модели научно-технического прогресса, наконец-то иссякли. Более того – даже последний технологический рывок был обеспечен лишь долговыми обязательствами, которые, по существу, окупиться не в состоянии.