Творчество Дионисия
Дионисий - великий русский иконописец конца 15 - начала 16 веков. Считается продолжателем традиций Андрея Рублева.
Хотя историкам о Дионисии известно значительно больше, чем о преподобном Андрее Рублеве, даты его рождения и смерти можно восстановить только приблизительно: родился около1450 года, умер около 1520 года. Впервые имя Дионисия упоминается в «Житии преподобного Пафнутия Боровского», составленном архиепископом Вассианом. В «Житии» говорится о деятельности иконописной артели, которую возглавляли «живописцы, пресловущие паче всех в таковом деле», Митрофан и Дионисий. Артель иконописцев в Древней Руси именовалась «дружиной». В это сообщество входили миряне.
Из других источников, в частности из поминальных записей в Ферапонтовых и Кирилло-Белозерских синодиках, из Успенского синодика 1479 года и из земельных актов Симонова монастыря, где Дионисий обучался в мастерской у старца Митрофана, можно определить, что иконописец происходил из боярского рода Квашниных. Прозвище «Чермные» Дионисий и его сыновья Владимир и Феодосий получили по материнской линии.
Дионисий был мирянином, человеком крепкой веры, умеющим приносить покаяние не только за свои огрехи, но и нести ответственность за вверенных ему в подчинение людей. Он был образованным и начитанным человеком, о чем свидетельствуют летописные источники.
Время активной деятельности Дионисия совпало со значительными историческими событиями. В конце 15 - начале 16 веков Москва становится центром сильного государства. Русь освобождается от влияния татарского ханства и присоединяет земли, ранее бывшие под иноземным владычеством. Меняется и духовное состояние народа: Русь осознает себя наследницей Византии и оплотом вселенского Православия. При Иване III перестраивается Московский Кремль, возводятся новые соборы: Успенский (1475-1479), Благовещенский (1484-1489) и Архангельский (1505-1509). Перестраиваются и возводятся монастыри. Монастыри становятся не только центрами духовного просвещения, но и важными оборонительными сооружениями, оплотами нового государства. Это - Троице-Сергиева Лавра, Кирилло-Белозерский, Ферапонтов, Новодевичий и Симонов монастыри.
Дионисий, как крупнейший представитель московской иконописной школы, и его сыновья участвовали в росписях Пафнутиево-Боровского монастыря, писали иконы для иконостаса Успенского собора Московского Кремля, осуществили росписи Павло-Обнорского, Иосифо-Волоколамского и Ферапонтова монастырей.
Из дошедших до наших времен икон, написанных дружиной Дионисия, наиболее известны «Распятие», «Успение», несколько житийных икон, в числе которых «Святители Петр и Алексий», а также ряд богородичных образов.
Иконам Дионисия присущи точность рисунка и богатый колорит. Удлиненные пропорции фигур, ритмически организованная композиция привносят в иконные образы торжественность и величавость. И, хотя в иконах Дионисия не присутствует столь высокое богословие, как у преподобного Андрея Рублева, его живопись самоценна, она во всей полноте отражает умонастроения своего времени - времени, когда молодое, полное духовных и нравственных сил государство осознает себя наследником великой византийской традиции.
Роспись собора Рождества Богородицы Пафнутьево-Боровского монастыря является самой ранней известной работой Дионисия (между 1467 и 1477 годами). Монастырь был основан преподобным Пафнутием Боровским в 1444 году. Здесь преподобный Пафнутий и преставился 1 мая 1477 года. Из жития преподобного мы узнаем, что именно Дионисий под началом старца Симонова монастыря - иконника Митрофана, которого называют его учителем, - «подписал» каменный храм во имя Рождества Богородицы в Пафнутиево-Боровском монастыре.
В 1481 г. Дионисий получил новый почетный заказ: вместе с тремя другими мастерами («поп Тимофей, Ярец да Коня») он должен был выполнить иконы для иконостаса Успенского собора Московского Кремля, для деисусного, праздничного и пророческого чина (рядов иконостаса). О том, как высоко ценили молодого иконописца, свидетельствует такой факт: заказчик, архиепископ Ростовский Вассиан, еще до начала работ выплатил художникам задаток - 100 целковых. Тогда это была значительная сумма. Исследователи полагают, что кисти Дионисия принадлежал в основном деисусный чин, то есть самая ответственная часть работы. Деисус этот был "вельми чудесен" и еще больше прославил имя Дионисия. С тех пор он заслужил репутацию "мастера преизящного" и олицетворял московскую школу иконописи. Любимец Ивана III и известного гонителя еретиков Иосифа Волоцкого, по заказу которого он написал более восьмидесяти икон, Дионисий был носителем официальной великокняжеской традиции в искусстве. Композиции его произведений отличались строгой торжественностью, краски были светлы, пропорции фигур изящно удлинены, головы, руки и ноги святых миниатюрны, а лики неизменно красивы. Однако в них не следовало искать ни страстности Феофана Грека, ни глубины образов Андрея Рублева. Яркая праздничность и парадность его произведений, изысканность их колорита отвечали требованиям времени: Московская Русь переживала период своего расцвета.5
Кисти Дионисия принадлежали также житийные иконы. Тип житийных икон, когда в центре доски, в среднике, помещалась фигура избранного святого, а по сторонам ее окружали клейма: небольшие, забранные в рамки композиции на сюжеты из жизни и чудесных деяний праведника, были широко распространены в древнерусской живописи. Особой известностью пользуются две парные житийные иконы Дионисия, изображающие митрополитов Петра и Алексия, выполненные для Успенского собора Московского Кремля. Митрополиты представлены в парадных облачениях, в полный рост, положения их фигур и жесты почти симметричны. Величественная осанка, красочные одежды, с преобладающим белым цветом, усиливают торжественность и монументальность образов. В малых же картинках-клеймах, изображавших эпизоды из жизни святителей, отразился реальный мир, столь близкий Дионисию.
Две житийные иконы митрополитов Петра и Алексия, живших в разное время, объединены не только похожей композицией, одинаковым размером досок, но и идеей духовной преемственности: святитель Алексий представлен как преемник и продолжатель дела святителя Петра.
Освященный в 1479 году Успенский собор Московского Кремля имел до 1481 года одну расписную алтарную преграду и ряд икон местного ряда (сюда входила и большая храмовая икона Успения). Время поступления в Успенский собор житийных икон митрополитов Петра и Алексия остается неясным. Вероятнее всего, это произошло в 80-х годах 15 века.
В 1482 г. Дионисий написал для Вознесенского монастыря Московского Кремля икону Божией Матери «Одигитрия». При пожаре 1482 года эта икона греческого письма утратила свой красочный слой и оклад, доска же ее сохранилась. Дионисию было поручено написать на той доске икону «в той же образ». Излюбленный мастером светло-золотистый фон, пурпурный мафорий (одеяние) Богоматери, ее торжественная поза и славословящие ангелы создали общий величественный строй образа.
Не ранее 1483 года Дионисий украсил фресками монастырскую Спасскую церковь в «Чигасах», находившуюся напротив Кремля за Яузой. Когда она сгорела в 1547 году, летописец отметил: «подпись тоя церква чудна была Дионисия иконописца».
Около 1488 года художник расписывает заложенную в 1484 году соборную церковь Успения в Иосифо-Волоколамском монастыре, причем и здесь выступает в окружении помогавших ему мастеров: сыновей Феодосия и Владимира, старца Паисия и двух племянников Иосифа Волоцкого - старца Досифея и старца Вассиана, позднее ставших епископами. В одной описи икон Иосифо-Волоколамского монастыря, составленной в 1545 году старцем Зосимой и книгохранителем Паисием, упоминается девяносто икон Дионисия, а также работы его сыновей и учеников.
Много работ выполнил Дионисий для Иосифо-Волоколамского и Павло-Обнорского монастырей. Для последнего он написал "Распятие", которое помещалось в иконостасе собора. Икона «Распятие» из иконостаса Павло-Обнорского монастыря - одна из лучших во всем древнерусском иконописании. И композиция иконы с выверенной организацией фигурных групп и межфигурного пространства, и светлый колорит - все создает ощущение надмирности происходящего на Голгофе события. Крест с фигурой распятого Христа - центр не только средника иконы, но и всего мироздания. Символ преодоления страдания и искупления первородного греха.
Наиболее значительной работой Дионисия стали фрески собора Рождества Богородицы Ферапонтова монастыря (1495-1496). Здесь художник трудился не один, а с сыновьями и подмастерьями.
Церковь, возведенная ростовскими мастерами в 1490 году, представляет крестово-купольный трехапсидный храм. Внутри церковь разделена на три нефа четырьмя квадратными столбами. Росписи насчитывают почти 300 сюжетов и отдельных персонажей.
В куполе церкви - Господь Вседержитель, ниже - Архангелы и праотцы, на парусах - евангелисты, на арках - святые в медальонах, в сводах - евангельские сцены. Западная стена посвящена теме Страшного суда. Далее, на уровне окон четверика, написаны композиции на темы Акафиста Пресвятой Богородице, ниже - Вселенские соборы, на столпах - воины-мученики, а в алтарных апсидах - Иоанн Предтеча, Богоматерь с младенцем и Николай Чудотворец. Нижняя часть церкви по периметру заполнена орнаментом.
Наружные росписи на западной стене - образы Рождества Богородицы. Прославлению Богородицы посвящена фреска над захоронением преподобного Мартиниана, который наряду с преподобным Ферапонтом был основателем монастыря.
Изящество рисунка, изысканность колорита, богатство которого ставит фрески Дионисия в один ряд с выдающимися произведениями мировой монументальной живописи, строгая соподчиненность изображений с архитектурой храма выражают идею всеобщей надмирной гармонии. Посвященные Рождеству Пресвятой Богородицы - начатку спасения рода человеческого - росписи свидетельствуют: отныне и до века Русь находится под особым Ее покровительством.
Ферапонтов монастырь, находившийся далеко на севере и редко посещавшийся паломниками, был небогат, а потому не имел средств на поновления живописи. Этому обстоятельству мы обязаны тем, что фрески Дионисия избежали поздних записей, сохранили близкий к первоначальному колорит и позволили составить верное представление о манере письма мастера.6
Дионисий создал целое направление в русской иконописи. Его знаменитыми последователями стали прежде всего его сыновья. Феодосий с братьями Владимиром и Андреем расписали Благовещенский собор в Московском Кремле. Среди иконописцев, работавших с Дионисием и его детьми, описи называют Ивана Дерму - сына Ярца, Петра Тучкова, Михаила Елина, Даниила Можайского, Вассиана и Досифея Топорковых, Михаила Конина - сына Кони, писавшего совместно с Дионисием, Тимофеем и Ярцом иконы для иконостаса Успенского Кремлевского собора. Некоторые из названных мастеров упоминались впоследствии как “писцы великого князя”, но сам Дионисий к придворным иконописцам не принадлежал.
Особенное значение для духовного роста Дионисия имело влияние выдающихся подвижников - его современников, преподобных Пафнутия Боровского и Иосифа Волоцкого. Иконописец работал в монастырях, имеющих богатый опыт высокой монашеской жизни. В их числе был и Ферапонтов монастырь. Время росписи в нем собора Рождества Богородицы - это время учеников преподобного Мартиниана - блаженного Галактиона, архиепископа Иоасафа и других последователей святого. Близкое соседство монастыря преподобного Кирилла Белозерского и скита преподобного Нила Сорского создавало ту духовную атмосферу, которая определила наименование Белозерья Северной Фиваидой. Но деятельность иконописца в монастырях протекала в обстановке прямого конфликта некоторых видных иерархов Церкви с великокняжеской властью, попускавшей распространение ереси. В церковной истории эту ересь называют по-разному - «ересь жидовствующих», «новгородско-московская ересь», «ересь антитринитариев» и «ересь ветхозаветников». Суть ее заключается не только в отказе от признания догмата о Пресвятой Троице, но и от всего Новозаветного учения. И, как следствие, в осуждении и непризнании почитания Священных изображений. К борьбе против этого пагубного течения, возглавляемого дьяком Посольского приказа Федором Куницыным и затронувшего умы многих просвещенных людей того времени выступили лучшие силы Церкви. Преподобный Иосиф Волоцкий оставил Пафнутьево-Боровский монастырь, где был игуменом, и основал новый монастырь. Защищая иконопочитание, преподобный Иосиф написал известное «Послание к иконописцу», обращенное именно к Дионисию. «И тебе самому пригодно будет сие написание, так как ты являешься началохудожником живописания божественных и честных икон», - в этих словах преподобного содержится признание высокого авторитета Дионисия и призыв к активным действиям против еретиков.7 И Дионисий торжеством своих росписей убедительно доказал, что иконописание и иконопочитание - неотъемлемые части Православия, что священные изображения несут в себе и свет Евангельского благовествования, и являются Откровением Божиим в зримых образах.
Творчество Дионисия и его современников замыкает большую эпоху в истории московской живописи. В искусстве Дионисия переплетаются различные идейные веяния его времени. И он, подобно Рублеву, стремился к воплощению «неземной красоты», к изображению таких людей, весь облик которых звал к очищению и нравственному совершенствованию. И его влекло к себе состояние внутренней сосредоточенности. И ему нравилось передавать в иконах и фресках силу мудрости, добротолюбие, смирение. Все это сближает его с Рублевым. Но в его работах пробиваются и новые тенденции. Это - прежде всего усиление каноничности художественного мышления, проявляющееся в повторяемости одних и тех же мотивов движения и художественных приемов. В лицах святых появляется нечто однообразное, снижающее их психологическую выразительность, в пропорциях и очерках фигур обнаруживается неведомая Рублеву хрупкость, порою носящая несколько нарочитый характер. Все, что было в искусстве 14 века волевым и сильным, уступает у Дионисия место особой мягкости и гармонической закругленности форм. Так, «светлость» Рублева незаметно переходит у Дионисия в «праздничность», что уже само по себе означает снижение высокой одухотворенности иконного образа. В искусстве Дионисия много одухотворенности, нравственного благородства, тонкости чувств, и это связывает его с лучшими традициями Рублева.8
Дионисий был последним выдающимся представителем русской иконописной школы, последним из плеяды выдающихся древнерусских иконописцев. «Последний, - по словам искусствоведа Л. Любимова, - великий взмах крыльев древнерусского иконописного творчества»9.