В начало

§145. Стилистические и семантические приемы в лексике и фразеологии стилистические приемы

1. К стилистическим приемам прежде всего относится особое использование фразеологизмов, выражающееся в их дефразеологизации. При дефразеологизации устойчивое сочетание употребляется в измененном виде: с лексической заменой его компонентов, с пропуском какого-либо компонента, с синтаксической или морфологической перестройкой, с усечением части сочетания. Например, во фразе Критика почтила роман молчанием автор, заменив в клише почтить чью-либо память вставанием слово вставание на молчание, а память – на роман, очень экономно сказал о многом: роман не был замечен критиками либо из-за того, что они были лишены возможности писать о романе, либо не пожелали писать то, что о г них требовали, и уклонились от оценки (для конкретизации позиции критики потребуется более широкий контекст). Ср. также: спикер всея Руси – государь всея Руси

Иногда используется прием контаминации (смешения) двух устойчивых сочетаний, часто с противоположным значением. Например, в заглавии статьи «Кто потерпел победу?» новое сочетание, в котором объединились нормативные сочетания одержать победу и потерпеть поражение, передает больше смысла, чем сумма этих двух выражений: оно говорит об авторской уверенности в том, что то, что кажется сегодня победой, завтра может стать поражением и наоборот, сегодняшнее поражение – предвестие завтрашней победы.

2. Второй стилистический прием — создание на базе известных слов неологизмов оценочно-номинативного типа: прихватизация, хрущобы, образованщина, демократура и т.п. Новое слово явно связано со старым, базовым (прихватить и приватизировать), и из наложения их вырастает новый смысл; в других случаях новое слово втягивается в уже существующий ряд слов, образованных по этой модели, насыщаясь их экспрессией. См.: У нас выросло просвещенное мещанство [Да! – и это ужасный класс – необъятный, некачественный образованный слой, образова́нщина, присвоившая себе звание интеллигенции – подлинной творческой элиты, очень малочисленной, насквозь индивидуальной. И в этой образованщине – весь партаппарат (Солженицын)]. Слово образованщина создано по модели обломовщина, бесовщина, групповщина и т.д.

3. Самый распространенный прием – различного рода контрасты: между обозначаемым и обозначающим, между словами в предложении, между словом и коммуникативной ситуацией. Например, об одном современном политическом деятеле газета пишет: ...он рассылал по редакциям газет прелестные письма, где слово прелестный употреблено в устаревшем значении «соблазнительный, лукавый». Такие письма распространяли возмутители спокойствия, бунтари. Тем самым дается оценка и содержанию писем, и деятельности этого лица. Другой пример: Нефтяные короли России решили сомкнуть ряды. Здесь слово король экзотическое по отношению к России и не совместимое в прямом значении с советской идеологией, употреблено в сочетании с ярким идеологическим клише советского периода сомкнуть ряды. В результате создающегося контраста выражается глубокое сомнение в успешности или правомерности (в зависимости от того, кто или что называется королями; в данном случае речь идет о нефтяных акционерных обществах) действий «королей».

Чрезвычайно экспрессивен контраст русской действительности и описывающих ее подчеркнуто заимствованных слов, имеющих в языке точные русские синонимы. Например, если личных представителей президента какая-то газета называет эмиссарами, а поездку должностного лица вояжем или турне, то тем самым она выражает неуважение и к людям, так называемым, и к их действиям. Очень выразительны в этих случаях экзотизмы, варваризмы, иноязычные вкрапления. См., например, распространившееся наименование мизерных садовых участков фазендами, а кровавых конфликтов на территории бывшего Советского Союза вендеттой.

Русская культура выработала устойчивое отношение к использованию иностранных слов: если они называют то, чего нет в русской действительности, они необходимы и носят номинативный характер; если они называют то, у чего в русской действительности есть свое наименование, они становятся средством оценки. Приведем лишь два примера из русской литературы: с одной стороны, у Пушкина: Сперва Madame за ним ходила, Потом Monsieur ее сменил..., а с другой стороны, у Л. Толстого Пьер объясняется в любви Элен по-французски, так как по-русски фраза «я люблю вас» прозвучала бы в его устах фальшиво, неискренне. Французская речь в устах русского, в один из самых ответственных моментов в жизни человека – свидетельство временности, вынужденности, неестественности положения.