Глава 2. Явления государя. Adventus Domini. Выезды в город.
В политической культуре важен не только образ, который создан вокруг государя, но важно осознавать, что государь жив, с ним все в порядке, а значит, все в порядке будет и с подданными, вверенными ему Богом. Кроме того, появление государя на публике – почти всегда праздник, явление не обычное, а скорее даже сакральное. Появление государя помогает выстроить некоторые модели коммуникации между государем и его подданными, показать чаяния и власти и простого люда.
Для нас как для историков особенно важен ритуал так называемого adventus domini когда государь въезжает в свой город, в том числе при триумфе и в образе триумфатора. Важно также то, как император представляет себя при выездах из дворца в город, как он ведет себя с жителями столицы, а значит и со всеми подданными своей державы.
Adventus Domini.
Первое упоминание въезда государя в город (что характерно, под городом мы всегда будем подразумевать исключительно столицу Византии) приходитя на воцарение Льва V. Это уже упоминавшийся эпизод.
«А как только разнеслась весть, что узурпатор входит в город через Золотые ворота, весь синклит собрался встретить его у божьего храма Предтечи, приветствовал его запрокинутыми ладонями»80. Обратимся к комментарию Любарского относительно Золотых ворот. Он пишет, что это «роскошно украшенные парадные ворота Константинополя, род триумфальной арки, через которую императоры проходили, возвращаясь из военных экспедиций»81. Таким образом Лев старался показать себя триумфатором, победителем над Михаилом. При этом Лев облачен в пурпурный плащ, что тоже немаловажно для триумфатора. Интересно отметить, что некими точками отсчета пути служат храмы, у которых разворачиваются те или иные действия встречи императора и его въезда.
Следующим «триумфатором» следует считать убийцу Льва Михаила Травла. Продолжатель Феофана пишет: «Михаила ли с его бесстрашием и кровожадностью, который не как палач (а случилось это по воле всем повелевающего провидения), а будто увенчанный победой атлет шествовал по улицам, хотя надо бы сидеть тихо и скорбеть»82. Таким образом триумф Михаила Травла это дело общественное, притом явно веселое и радостное, хоть и происходит оно после трагических событий – убийства императора в храме, притом у самого алтаря.
Василий же получает вполне себе римский триумф за победу над арабами. Продолжатель Феофана напрямую называет императора древним триумфатором («войдя через Золотые ворота будто древние самодержцы – триумфаторы великославного Рима»83). Вот как источник описывает нам все эти события: «Принял он от народа победные славословия и здравницы и, как бы с дороги, отправился в великий дворец Мудрости Божьей, дабы вознести молитвы и подобающие благодарения. Занимавший тогда патриарший престол увенчал его победны венком, и царь вернулся во дворец»84.
Этот эпизод оставляет больше вопросов, нежели прямых ответов. Ясно, что в христианской Византии античную традицию старались всячески примирить с новым христианским миром. Видимо, здесь происходит то же самое. Если в Риме венком голову триумфатора венчала богиня Победы, то в данном случае – патриарх, высшее духовное лицо. Не вполне ясным остается вопрос о том, как выглядел этот венок, или же это просто еще одно название царской короны.
Выезды
Выезды государя, скорее всего, обставлялись крайне пышно. К сожалению, Продолжатель Феофана опять крайне немногословен.
Относительно Феофила у нас есть описание его выезда в город, но оно не содержит важных для нас деталей. Вот что пишет Продолжатель Феофана: «Он еженедельно по центральной улице и площади в сопровождении свиты отправлялся верхом в божий Влахернский храм. При этом он бывал доступен для всех, в особенности же людей обиженных, чтобы могли они выплакать ему свои обиды, и никакие злокозненные люди в страхе перед наказанием не преградили им доступ к царю»85. Здесь воплощается важнейшая функция любого государя Средневековья: государь являет собой судью. Притом этот судья, который доступен для всех с определенной периодичностью. Такое явление государя явно должно было настраивать его подданных относится к правителю с почтением и благодарностью за возможность скорого и, я надеюсь, справедливого суда.
Публичный суд любил устраивать и Василий I. Как свидетельствует источник, царь «восседал в так называемом Гениконе, названном так, по-видимому, из-за массы стекающихся туда отовсюду людей, и с великим тщанием и неприменным усердием рассматривал дела тех, кого, как этот часто бывает, пользуясь непомерной своей властью, обидели сборщики налогов и кто, будто в общий пританей, явился в это судилище со своими жалобами»86. Таким образом василевс не только являл себя народу, но и показывал себя справедливым владыкой над своими подданными.