Глава 8. Функции государства в сфере экономики

мики, а также разнообразие форм предпринимательской дея­тельности, таких, например, как частная, государственная, ак­ционерная, кооперативная и т.д. В результате в индустриально развитых странах в экономике весьма трудно провести сколько-нибудь четкую линию разграничения между сферами действия исключительно частного и исключительно государственного предпринимательства.

Можно сказать, что вся история развития экономики XX в. — это история ослабления дуализма государства и рынка. Эконо­мика и государство являются самыми могущественными инсти­тутами современного общества. Каждый из них сдерживается разнообразными факторами, одни из которых имеют конститу­ционно-правовой характер, а другие — социально-политический, ресурсный и иной. В силу этих факторов во взаимоотношениях между ними действует своеобразная система сдержек и противо­весов, которая не дает ни одной из них устанавливать единолич­ный контроль над обществом.

Правда, в последние два-три десятилетия в мировых социаль­ных и гуманитарных науках обозначилась тенденция переоценки места и роли государства в общественной жизни. Особенно от­четливо эта тенденция обнаружилась в экономической сфере. Заметными ее проявлениями стали кризис кейнсианства и так называемая консервативная волна конца 70-х — начала 80-х годов.

И действительно, кейнсианские рецепты и методы, достигшие к началу 70-х годов пика эффективности, к рассматриваемому периоду уже начали давать сбои, что свидетельствовало о факти­ческом кризисе (именно кризисе, а не конце или тем более крахе) кейнсианства. Речь шла по сути дела о том, что отдельные элементы кейнсианской модели, выполнив свою задачу, устаре­ли и нуждаются в пересмотре и обновлении или полной замене.

На этом основании многие западные обществоведы стали обосновывать идею о том, что наступили новые времена, возник­ли совершенно новые условия, в которых традиционный кейнси-анский подход к государственному регулированию безнадежно устарел и необходимо резкое сокращение роли государства в ре­шении социальных и экономических проблем. «Где-то между 1965 и 1973 годами, — писал, например, П. Друкер, — мы минова-

441

Феликс Шамхалов. Теория государственного управления

ли один из таких водоразделов и вступили в «следующий век». Мы расстались с убеждениями, обязательствами и блоками, ко­торые определяли политику на протяжении одного или даже двух столетий, и оказались на политической Terra incognita почти без каких бы то ни было знакомых ориентиров. Сегодня уже никто, кроме жалкой горстки сталинистов, не верит в воз­можность спасения при помощи общества — а ведь начиная с XVIII в., с эпохи Просвещения, эта вера была доминирующей силой и главным двигателем политики. Сегодня иссякла также одна из самых мощных противодействующих сил — политичес­кая интеграция в блоки интересов»¹.

Особую настойчивость и активность в этом направлении про­являли сторонники монетаризма, выступавшие с требованиями возврата к свободной, ничем не ограниченной конкуренции и не­регулируемому рынку. При этом они пытались обосновать идею о необходимости существенного сокращения масштабов вмеша­тельства государства в экономику.

Хотя и нельзя согласиться с теми авторами, которые исходя из чисто идеологических соображений считают монетаризм ис­ключительно консервативной системой научных воззрений, не­способной воспринимать какие бы то ни было новые достижения мировой экономической науки и смежных дисциплин, нельзя не признать, что в условиях кризиса кейнсианства некоторые идеи монетаристов не были лишены рационального зерна. Но здесь проблема состояла в том, что из их воззрений были сделаны слишком далекоидущие выводы. В частности, отдельные россий­ские либералы, приступая к реформированию национальной экономики, были убеждены в том, что уход государства из эконо­мики и переход к рыночным принципам автоматически приведут к возрождению и последующему процветанию экономики, что магистральный путь увеличения эффективности национальной экономики лежит в направлении прогрессирующего сокращения роли государства в экономической жизни. Однако, как известно, в 80-х — начале 90-х годов в большинстве западных стран про­изошла широкомасштабная кампания денационализации и при-

¹ Друкер П. Новые реальности, М., 1994. С. 11. 442