15.5.4. Развитие игры у обезьян

Систематическое изучение четырех младенцев-енотов, изолированных от матерей в возрасте двух недель (до того как они открыли глаза), показало, что их поведение состояло почти полностью из простых рефлексов и реакций, связанных с голодом, мочеотделением, дефекацией или каким-либо другим дискомфортом. Через день или два, после того как они открыли глаза (приблизительно через 24—30 дней), появились первые признаки интереса к окружающему. Еноты мягко касались различных предметов лапами и носами. Когда они стали старше, то все чаще и энергичнее кусали, били, жевали, сосали, тащили и двигали различные предметы. Эти действия никогда не происходили, если они были голодны или находились в состоянии стресса.

Можно было предположить, что их интерес к предметам связан с развитием новых функций центральной нервной системы.

Младенцу макаки-резуса нравилось рассматривать предметы уже в возрасте 3 дней. Трогать предметы руками они начинали все более и более интенсивно где-то с 20-дневного возраста.

Младенцы макак-резусов исследуют все объекты, их величину, прочность и движение. Мать удерживает их от исследования опасных объектов. В возрасте 20 дней у них постепенно развивается чувство опасности. Они начинают различать опасные предметы и стремятся избежать контакта с ними.

Исследование и игра выявляют относительную новизну, сложность и изменения всего, что окружает животное. Экспериментальное изучение молодых шимпанзе показало, что с любым объектом, который был для них относительно новым, они играли чаще, чем со старым. Выбирая предметы, они предпочитали такие, которые что-то делали, когда с ними играли, или с ними что-то случалось: стучали, звонили, ломались, перемещались или вызывали некоторые изменения по сравнению с постоянными, неизменяемыми объектами. Обезьяны больше играли с яркими, цветными и разнообразными по форме предметами.

Существуют различия в игре младенцев и молодых шимпанзе. Младенцы в возрасте до 2 лет первоначально были более осторожны. Они рассматривали новые объекты и начинали с ними играть только тогда, когда осваивались с этими предметами, делали их относительно знакомыми. Дети-шимпанзе в возрасте от 3 до 4 лет были намного более любопытны и играли значительно больше, чем подростки в возрасте 7—8 лет. Шимпанзе-подростки исследовали новые объекты, как дети, в течение первых минут знакомства, но довольно быстро прекращали это занятие. Все животные, по мере привыкания к объектам, оперировали ими все реже и реже, причем, чем старше животное, тем быстрее оно теряло к ним интерес. Любое изменение уже исследованного обезьяной объекта, например, изменение цвета немедленно восстанавливало на некоторое время потерянное любопытство.

Как уже упоминалось, даже взрослые макаки-резусы будут решать механические задачи, не требуя никакой другой награды, кроме, как иметь возможность работать над решением следующей. Зрительное исследование объектов у обезьян также чрезвычайно настойчивое. Так, Велкер описывает, что молодые шимпанзе быстро уставали, если один новый объект быстро сменял другой, а обезьяны успевали только ощупывать и осматривать предметы. По другим данным, полученным Харлоу, обезьяны продолжали манипулировать механическими предметами, такими как винтики, штырьки и тому подобным, без каких-либо признаков усталости и потери интереса. Пока еще до конца не выяснено, связаны ли эти различия в результатах исследователей с возрастом, разновидностью обезьян, различий в задании или в объектах, предъявляемых обезьянам. Харлоу, очевидно, использовал, особенно интересные для животных предметы, но не ясно, почему они были намного интереснее, чем новые объекты Велкера. Возможно, что объекты Харлоу быстро изменялись при манипуляциях с ними. Более вероятно, что однообразное манипулирование снижало уровень сенсорных изменений, в отличие от постоянно меняющихся проблем. При избирательном изучении игр детей выяснилось, что время занятий с игрушками менялось от 3 до 45 минут, в зависимости от того, как долго ставит игрушка перед ребенком все новые и новые проблемы. Это явление Берлин назвал «эпистемологическим» любопытством.

Новшество и изменения, когда они не пугают животное, вызывают различные типовые действия, которые стимулируют его. Поворот головы, когда животное смотрит или слушает, имеет тот же эффект. То же самое происходит при касании, сосании, жевании, обнюхивании. Но длительное манипулирование с объектами, вероятно, не всегда является попыткой изменить их или решить какую-то задачу и, следовательно, не всегда направлено на исследование объектов. Животные часто играют с теми объектами, за которые можно уцепиться или спрятаться в случае опасности. Если игрушки вызывают ассоциации с приятными событиями, то эти врожденные стимулы могут быть более важными, чем возможность изменения игровых объектов.

Игровая активность животных представляет собой сложный комплекс весьма разнообразных поведенческих актов, в своей совокупности составляющих содержание поведения молодого животного на этапе онтогенеза, непосредственно предшествующем половой зрелости. Таким образом, игра является по своей сущности развивающейся деятельностью, охватывающей большинство функциональных сфер. При таком понимании игры достигается синтетический подход к проблеме, объединяющий все отмеченные выше моменты, и вместе с тем становится очевидным, что игровая активность наполняет основное содержание процесса развития поведения в процессе онтогенеза. Сама же игра представляется не какой-то особой категорией поведения, а совокупностью специфических ювенильных проявлений обычных форм поведения.

В ходе игры развиваются и совершенствуются не целиком взрослые поведенческие акты, а составляющие их сенсомоторные компоненты. Вообще же игровая активность, осуществляясь на врожденной, инстинктивной основе, сама служит развитию и обогащению инстинктивных компонентов поведения и содержит элементы как облигатного, так и факультативного научения. Соотношение этих компонентов может быть различным в разных конкретных случаях.