7.4. Тридцать четвертая стратагема: «Нанесение себе увечий»

В фокусе тридцать четвертой стратагемы находится собственная жертва, и ее успех зависит от искусства инсценировки и решительности. При этом «жертву» или «нанесение себе увечий» следует понимать в самом широком психологическом плане: можно разыграть роль подавленного политическими обстоятельствами или надеть маску несправедливо пре­следуемого и притесняемого союзниками с целью добиться поддержки политических оппонентов. Психологическая жертва необходима, чтобы войти в доверие к врагу, вызвать у него сочувствие. Иногда под «нанесе­нием увечий» подразумеваются мнимые козни в отношении собствен­ного союзника с целью позволить ему якобы переметнуться к оппонен­там и, войдя к ним в доверие, работать на своих. Поэтому этот стратагемный прием часто называют «стратагемой самобичевания», «стратагемой самострела», «стратагемой мнимого перебежчика».

Величина самой жертвы должна быть точно рассчитана: она не мо­жет быть ни слишком малой, ни чересчур большой. Малая жертва вызо­вет подозрение, а большая обойдется слишком дорого. Таким образом, удачу здесь приходится покупать ценой серьезных психологических из­держек, поэтому в отношении сопряженной с опасностью «стратагемы самобичевания» китайские интерпретаторы советуют проявлять боль­шую осторожность и по возможности ее избегать.

Используя тридцать четвертую стратагему для мнимого перехода к политическим оппонентам, необходимо вначале удостовериться, лег­коверны ли они и свойственно ли им сострадание. Для безжалостных, «жаждущих крови» политических партнеров эта стратагема не подхо­дит. Применение же ее в целях внедрения лазутчика в стан врага должно быть обставлено убедительно, с неукоснительным соблюде­нием тайны — даже среди своих.

Корни данной стратагемы уходят в глубокую древность. Еще гречес­кий историк Геродот сообщает о персидском царе Кире, умышленно изувечившем лицо приближенного своего Зопира, в верности которого был убежден. Затем царь отослал Зопира к неприятелю, и там, увидев страшные раны, сочли его злейшим врагом Кира, причем это убеждение было еще подкреплено тем, что в боях он выбегал вперед и направлял свои дротики против царя. В конечном итоге Зопир, втершись в доверие к врагам, сдал Киру город Вавилон. Это случилось в 538 г. до н.э.

Психологическое действие «стратагемы самобичевания» основано на повседневном опыте людей, полагающих, что никто просто так не станет наносить себе увечья и ущерб. Поэтому чья-то демонстрация своих потерь, «морального урона» обычно вызывает сострадание ок­ружающих, склонных поверить в «козни со стороны». Проводник же стратагемы рассчитывает, что никому и в голову не придет сомневать­ся в его словах. На политических переговорах возможно использова­ние этой стратагемы в нескольких основных вариантах:

• для направления мнимого перебежчика из числа своих союзни­ков в стан оппонентов в надежде, что те отнесутся к нему с доверием и он сможет затем работать на своих, занимаясь «сеянием смуты», под­рывной деятельностью и сбором сведений. Возникшие политические разногласия и несправедливое «наказание» будущего перебежчика должны быть искусно разыграны, поэтому данный вариант требует се­рьезной подготовки и сопряжен с политическим риском: перебежчика могут не принять, оставить в изоляции — и тогда все приготовления окажутся пустой тратой времени и сил;

• в сложных политических обстоятельствах при слабой позиции для смягчения политических оппонентов, чтобы вызвать их сочувствие, ра­зыграв роль «слабого», «гонимого», «преследуемого», «испытывающего превратности судьбы», «несчастной жертвы» и пр. Такое поведение мо­жет стать важным фактором в регулировании межчеловеческих отно­шений: иногда оно позволяет вернуться в общество исторгнутой из не­го жертве;

•для мобилизации собственных союзников, которых должны воз­мутить жестокие притеснения со стороны политических оппонентов, демонстрируемые «жертвой». В китайской военной стратегии этот прием используется для возбуждения ярости своего войска: «Когда войска сошлись для жестокой битвы, кто скорбит, тот победит»;

• в качестве эффективного рекламного трюка, когда на политиче­ских переговорах речь идет о продаже крупной партии оружия или но­вой техники. Новую технику на виду у всех подвергают суровому ис­пытанию в доказательство, что она способна выдержать любые перегрузки. В этом случае «стратагема самобичевания» служит завое­ванию доверия к качеству товара.

Интерпретаторы китайских стратагем различают пять способов «нанесения увечий»:

•собственноручно. В этом случае причину увечья легко скрыть, однако нанести себе правдоподобные увечья бывает непросто;

• сообщником;

• политическими оппонентами, нарочно им поддавшись;

• передачей оппонентам заложника или залога с целью убаюкива­ния их внимания. При последующем с ними столкновении заложни­ком жертвуют;

• разыгрыванием болезни: на такое способен лишь хороший лицедей.

Особенно важно на политических переговорах самим не стать жерт­вой «стратагемы самобичевания». Необходимо критически оценивать все действия оппонентов, способные вызвать сострадание, а также вни­мательно относиться к новым союзникам, переметнувшимся из оппо­зиционного лагеря. Вместе с тем опасность не стоит и переоценивать, помня, что на политических переговорах к этой психологически сложной стратагемной тактике прибегают достаточно редко, поскольку она требует большой подготовки и неподдельного актерского мастерства.

7.5. Тридцать пятая стратагема: «Цепи уловок»

Суть тридцать пятой «стратагемы цепи» состоит в том, чтобы запутать и измотать политических оппонентов, используя либо цепи страта­гем, бьющие по одной цели, либо обстоятельства, которые словно це­пью способны сковать силы оппонентов. Одним из первых примеров использования этой стратагемы является сковывание судов цепью во время сражения, чтобы они не смогли избежать направленного на них огня. В Китае есть поговорка, объясняющая действие «стратагемы цепи»: «Стоит привязать две саранчи к концам одной веревки — и они не улетят». Точно так же следует поступать с политическими оппонен­тами на многосторонних политических переговорах, используя при этом две хитрости — связать и вовремя напасть.

Искусство цепи стратагем используется в политике с древних вре­мен. В качестве наиболее яркого примера можно напомнить о систе­ме разделения властей в западных демократиях, когда система сдержек и противовесов не позволяет ни одной власти возвыситься и прийти к злоупотреблениям. Европейские политики не без основания считают, что «привязывание» Германии к ЕС и НАТО сегодня также может рассматриваться как пример использования «стратагемы цепи» в политике. Да и сам Европейский союз в определенном смысле можно интерпретировать как развертывание «стратагемы цепи».

Соединение нескольких связанных стратагем в пределах целена­правленного действия рождает цепочку, способную сорвать самые серьезные политические замыслы на переговорах. При этом возмо­жен также вариант осуществления нескольких стратагем одним дей­ствием, а также действие со смешением стратагем — вариант «набор­ной стратагемы».

При соединении стратагем возможны различные связки:

• опора стратагем друг на друга: предыдущая подготавливает сле­дующую;

• смена стратагем: после первой, если она не удалась, затевают сле­дующую и т.д.;

• параллельное использование нескольких стратагем: они в этом случае дополняют или поддерживают друг друга;

• пучок стратагем: запускают сразу несколько стратагем в расчете, что хотя бы одна удастся.

Основная цель стратагемной связки на политических переговорах заключается в стремлении обезопасить себя от неожиданных обстоя­тельств, подстраховаться на случай неудачи с одной стратагемой и вы­играть время, включив сразу несколько запасных вариантов. Такие действия оправданны в сложной запутанной обстановке, при быстрой смене политических событий и достаточно жестком цейтноте. Одна­ко надо помнить о реальной опасности самому запутаться, если стра­тагемы начнут «перекрещиваться», мешая друг другу. Поэтому важно хорошо продумать связку стратагем, чтобы они усиливали, а не ослаб­ляли друг друга своими действиями.

X. фон Зенгер приводит пример удачного использования цепи стратагем на политических переговорах между премьером Госсовета Китая Ли Пэном и министром защиты окружающей среды и охраны природы Германии К. Тёпфером, состоявшихся в апреле 1992 г. в Пе­кине накануне Конференции ООН по окружающей среде и развитию в Рио-де-Жанейро. Тёпфер говорил о необходимости Срединного го­сударства соблюдать права человека, в ответ на что китайский стратег власти сказал: «Подобные права мы могли бы уже предоставить свое­му народу. Но готова ли Германия ежегодно принимать 10—15 милли­онов китайцев и заботиться о них?» Неожиданный ответ лишил дара речи проповедника западной демократии.

В данном случае Ли Пэн обезоружил своего европейского собесед­ника с помощью «стратагемы цепи»: вначале он прибег к «стратагеме ахиллесовой пяты» (2), а затем использовал «стратагему вытаскивания хвороста из-под котла» (19).

Из многочисленных прав, провозглашенных Всеобщей декларацией прав человека 1948 г., он взял право (ст. 13.1), которое более всего неудоб­но для западного собеседника, а именно право человека на свободу мес­тожительства — оно и стало «ахиллесовой пятой»: «Каждый человек име­ет право свободно передвигаться и выбирать себе местожительство в пределах каждого государства». Это право человека распространяется и на иностранцев. В свое время Египет и Куба при ратификации ст. 13.1 пред­лагали ограничить право свободно передвигаться и выбирать себе место­жительство подданным собственных стран. Но это предложение было от­клонено, так что, согласно указанной статье, каждый человек в каждом государстве, куда бы он ни прибыл, имеет право на местожительство.

Что касается использованной Ли Пэном стратагемы «вытаскива­ния хвороста из-под котла», то спросив, готова ли Германия ежегодно принимать 10—15 миллионов китайцев и заботиться о них, он тем самым подчеркнул право человека на развитие, которое также включе­но ООН в концепцию «прав и свобод человека». Вопрос Ли Пэна ока­зался той иголкой, которая выпустила пар из шара под названием «права человека».

Таким образом, на политических переговорах удачная цепь страта­гем может быть очень сильным ударом по политической позиции оппо­нентов. Оказавшись самим жертвой такой стратагемной тактики, важно как можно быстрее ее пресечь отказом участвовать в предлагаемых запу­танных политических мероприятиях и по возможности быстро выйти из игры, даже ценой прекращения переговоров. Именно в этом смысле ин­терпретаторы китайских стратагем рассматривают бегство как лучшую из стратагем.