§ 7. Обстоятельства совершения самоубийства

Способ. Способ добровольного ухода из жизни зависит от многих факторов: традиции (сати, сэппуку), надежности летального исхода (повешение «надежнее» отравления), моды (утопление женщин в результате несчастной любви по примеру «бедной Лизы», Офелии и т. п.), мотивов (публичное самосожжение как протестный акт), психического состояния (учебники по психиатрии приводят случаи, когда самоубийство психически больных осуществлялось посредством вколачивания гвоздей в голову), наличия подручных средств (пистолета, яда) и даже от эстетических соображений.*

* Трегубое П., Вагин Ю. Эстетика самоубийства. Пермь, 1993.

О некоторых из способов речь шла выше. В современной России сохранились отечественные традиции, относящиеся к способу ухода из жизни: на первом месте – повешение, на втором – отравление (с несколько более высокими показателями у женщин), далее следует применение огнестрельного оружия (у мужчин) и утопление (у женщин). В XX в., по сравнению с XIX в., сократилась роль огнестрельного оружия, однако в последнее время его значение как способа самоубийства вновь возрастает.

Место. «География» самоубийств имеет несколько уровней. Во-первых, как было показано выше, суициды распределяются весьма неравномерно по различным странам. Во-вторых, существуют значительные региональные различия внутри каждого государства. Так, в географическом разрезе наиболее высокий уровень самоубийств среди населения 69 изученных городов России оказался в Восточно-Сибирском регионе (23,4), далее – в Северном (22,4), Уральском (22,3), Дальневосточном (21,7) и Западно-Сибирском (21,2) регионах. Наименьший уровень самоубийств – в регионах Северо-Кавказском (10,6), Центрально-Черноземном (14,7) и Северо-Западном (15,5)*. В-третьих, как уже отмечалось, имеются различия в зависимости от типа поселения (крупный город, средний город, малый город, рабочий поселок, село, и т. п.).

* Смидович С. Г. Указ соч. С. 78.

Выборочный анализ по 69 городам Российской Федерации показал, что наиболее высокий уровень самоубийств 21,8 (на 100 тыс. жителей) – в городах с населением от 500 тыс. до 1 млн жителей, тогда как в городах с населением менее 250 тыс. человек населения уровень – 18,8, а в городах с населением свыше 1 млн человек – 16,7, причем в Москве и Санкт-Петербурге – 14,8*.

* Там же. С. 77.

Приведенные данные (равно как сведения о региональном распределении преступности, наркотизма, алкоголизма) свидетельствуют, очевидно, о различной степени социально-экономического неблагополучия жителей городов и сельских поселений, жителей Сибири и Дальнего Востока, Северо-Запада и Центрально-Черноземной зоны. Иначе говоря, уровень самоубийств служит, при равных прочих условиях, определенным индикатором социального неблагополучия отдельных групп населения.

В-четвертых, различается уровень самоубийств в районах и микрорайонах города, в его центре, «спальных районах», «рабочих окраинах», престижных районах, местах концентрации этнических меньшинств, мигрантов и т. п. К сожалению, этот географический уровень распространенности самоубийств почти не изучен в России и ее регионах.

Наконец, в-пятых, существуют «микрогеографические» различия: улицы, скверы, парки, мосты, транспортные узлы, вокзалы, квартиры, чердаки, подвалы.

Время. Существуют вполне определенные закономерности распределения суицидального поведения во времени: сезонные колебания, по числам месяца, по дням недели, по часам суток.

Некоторые из этих закономерностей достаточно всеобщи. Как уже упоминалось, весенне-летний «пик» и осенне-зимний спад самоубийств отметил еще Э. Дюркгейм, и эта сезонность с удивительным постоянством наблюдается в различных странах и регионах. Казалось бы эта закономерность противоречит «очевидному»: весной и летом жизнь привлекательнее, нежели осенью и зимой. Но в том то все и дело, что весенне-летнее радостное оживление большинства особенно остро контрастирует с мироощущением лиц, находящихся в состоянии кризиса, социально-психологической дезадаптации, провоцируя их на роковое решение. Впрочем, имеются и иные объяснения. Так, М. Н. Гернет говорит о роли усиления интенсивности жизни с удлинением дня и уменьшением ее с укорачиванием дня*. В наших исследованиях 70-90-х гг. минувшего столетия (Ленинград – Петербург, Орел, Мурманск) отмечался «пик» завершенных самоубийств в марте-июне и минимум в сентябре-декабре.

* Гернет М. Н. Избранные произведения. С. 468.

Суточные колебания также относительно стабильны и для России их отмечал еще М. Н. Гернет. Недельные изменения более подвижны. Так, по данным М. Н. Гернета, наиболее «суицидоопасен» понедельник при минимуме самоубийств в четверг – пятницу*.

* Там же. С. 505.

По нашим данным (исследования в Петербурге совместно с Н. Проскурниной и Л. Смолинским), «суицидоопасен» для мужчин и «благополучен» для женщин конец недели (пятница – воскресенье) при синхронном возрастании числа самоубийств во вторник и снижении в среду – четверг. Интересно, что в распределении суицидальных актов по числам месяца пики женского суицида «запаздывают» на 1-2 дня по сравнению с пиками мужского (4-6, 15-17, 22-24 числа). А в интервалах между 7-14 и 20-24 числами прослеживается обратное соотношение мужского и женского суицида. Это может свидетельствовать о зависимости мужских и женских самоубийств от ситуационного момента (для мужчин – злоупотребление алкогольными напитками в дни аванса и зарплаты, для женщин – поведение мужчин).

«Зеркальное» распределение во времени завершенных самоубийств и суицидальных попыток служит косвенным подтверждением мнения о качественных особенностях этих проявлений суицидального поведения.