Психологическое направление

Становление психологического направления связывают с двумя именами: Р. Гарофало и Г. Тар да. О первом из них уже говорилось выше. Его работа «Критерии опасного состояния» (1880) обосновывает, в частности, так называемый клинический подход к изучению личности преступника. Идеи «опасного состояния» позднее, во второй половине XX в., активно развивал Ж. Пинатель.

Г. Тард в своих книгах «Законы подражания» и «Философия наказания» (обе вышли в 1890 г.) объяснял преступное поведение подражанием и обучением. Поскольку в основе преступного акта лежат психологические механизмы, постольку, с точки зрения Г. Тарда, суд должен решать вопрос лишь о виновности/невиновности обвиняемого, тогда как меры воздействия на виновного определяет медицинская комиссия.

Вполне обоснованно обращаясь к психологическим факторам индивидуального преступного поведения, Г. Тард излишне абсолютизирует роль подражания, усматривая в «законе подражания» едва ли не основной закон развития общества и цивилизации.

Склонность к психологизации социальных явлений не помешала Г. Тарду в ряде вопросов занять социологические позиции. Так, он социологически верно отметил относительность самого понятия отклонения (преступления): «Система добродетелей, так же как и система преступления и порока, меняется вместе с ходом истории»*. Отношение ученого к преступности как социальному феномену позволило ему сделать вполне социологический вывод: «Если бы дерево преступности со всеми своими корнями и корешками могло бы быть когда-нибудь вырвано из нашего общества, оно оставило бы в нем зияющую бездну»**.

* Тард Г. Сравнительная преступность. М., 1907. С. 33.

** Тард Г. Преступник и преступления. М., 1906. С. 62.

Г. Тард один из первых обратил внимание на то, что повышение благосостояния, уровня жизни, образования не влечет за собой сокращения преступности. Скорее – наоборот! «Рост трудовой деятельности и богатства делает естественным рост преступлений и преступников! А где же, следовательно, нравственная сила труда, нравственная добродетель богатства, о которых столько говорили? Образование сделало большие успехи. Где же благодетельное, столь прославленное действие просвещения на нравы?... Три великих предупредительных лекарства от социальной болезни: труд, общее довольство и образование – усиленно действовали не раз, а поток преступности, вместо того, чтобы пересохнуть, вдруг вышел из берегов»*. Г. Тард увидел также широчайшую распространенность преступлений «людей богатых и признаваемых честными» (позднее такие преступления будут названы «беловоротничковыми»).

* Тарб Г. Сравнительная преступность. С. 95.

Наконец, заметим, что на примере Р. Гарофало и Г. Тарда мы лишний раз убеждаемся в относительности любой схемы, любой классификации. Так, взгляды Р. Гарофало в равной степени относятся к антропологическому и психологическому направлениям, а работы Г. Тарда иллюстрируют и психологический, и социологический подходы к проблеме преступности, преступления и наказания. Впрочем, еще Э. Ферри обосновывал правильность и научную совместимость своих антропологических и социологических воззрений*.

* Ферри Э. Уголовная антропология и социализм // Уголовное право и социализм / Под ред. М. Н. Гернет. М., 1908. С. 204-215; Он же. Уголовная социология. СПб., 1910.

К психологическому направлению относится и фрейдизм. Сам 3. Фрейд не обращался специально к девиантологической тематике, если не считать психоаналитического разбора произведений Ф. М. Достоевского; в этой своей работе З. Фрейд сформулировал небезынтересное для нас утверждение: «Для преступника существенны две черты – безграничное себялюбие и сильная деструктивная склонность; общим для обеих черт и предпосылкой для их проявлений является безлюбовность, нехватка эмоционально-оценочного отношения к человеку»*. Однако его теория не могла не отразиться на психологических подходах к проблеме девиаций, особенно – сексуальных.

* Фрейд З. Достоевский и отцеубийство // Фрейд З. «Я» и «Оно»: Труды разных лет. В 2 кн. Тбилиси, 1991. Кн. 2. С. 408.

Напомним, что З. Фрейд выделял в структуре личности три составляющие: «Я» (Ego), «Оно» (Id) и «Сверх-Я» (Super-Ego). «Оно» – глубинный слой бессознательных влечений, «разгул» сексуальных и агрессивных инстинктов. Не будь других составляющих личности, человек всегда действовал бы по велению Id (с точки зрения З. Фрейда, человек асоциален по природе). «Я» – сфера сознательного, посредник между бессознательным, внутренним миром человека и внешней реальностью – природной и социальной. Ego развивается из Id в процессе социализации индивида. «Сверх-Я» – внутриличностная совесть, «хранилище моральных установлений», своего рода моральная цензура, представляющая собой установки общества. Super-Ego – посредник между бессознательным и сознанием в их непримиримом конфликте, ибо сознание само по себе не способно обуздать веления бессознательного. Другим важнейшим положением З. Фрейда является учение о либидо – половом влечении, которое, начиная с раннего детства, на бессознательном уровне определяет большинство намерений и поступков человека.

Легко представить, сколь обширное поле открывается для девиантологической интерпретации этих положений. Это и «победа» бессознательного, проявившаяся в конкретном девиантном акте, и либидо, выплеснувшееся в сексуальное или иное насилие, и роль невротических реакций в механизме индивидуального девиантного поступка, и сублимация (переключение) либидо либо в криминальное русло, либо – в творчество!

Разумеется, учение самого З. Фрейда и его учеников и последователей (К. Юнга, А. Адлера, В. Рейха) было неизмеримо сложнее и глубже, чем описанная выше схема. Психоаналитический подход позволяет вскрыть глубинные психологические особенности различных поведенческих актов. Интересное исследование этой темы было предпринято украинским криминологом А. Ф. Зелинским*.

* Зелинский А. Ф. Осознаваемое и неосознаваемое в преступном поведении. Харьков, 1986.

К. Юнг, так же как Фрейд, а еще раньше – Ч. Ломброзо, интересуются проблемой творчества. Для них гениальность и помешательство, творчество и преступление, «гений и злодейство» – вопреки пушкинскому «Моцарт и Сальери» – совместимы, имеют единую природу, одни истоки, в частности, – вытесненную сексуальность, сублимацию. К. Юнг внимательно исследует с психоаналитической точки зрения, творчество Т. Парацельса и 3. Фрейда, Дж. Джойса и П. Пикассо, Гете и Данте*.

* Юнг К. Собрание сочинений. Т. 15. Феномен духа в искусстве и науке. М., 1992.

Неофрейдизм, характеризующийся большей «социологизацией» изучаемых процессов, сделал еще один шаг в интересующем нас направлении. Так, К. Хорни подробно исследует проблему невротизации личности, а ведь среди лиц, находящихся в местах лишения свободы наблюдается высокий удельный вес лиц с невротическими расстройствами. Мазохизм – моральный и физический – К. Хорни объясняет невротическими страданиями. Многие ее идеи о механизмах развития личности, роли детства в формировании личности представляют несомненный интерес для девиантологии*.

* См.: Хорни К. Невротическая личность нашего времени. Самоанализ. М., 1993.

Интересно, что в одном из писем К. Юнг так характеризует связь невротизма с потенциальными сексуальными отклонениями: «Подлинно здоровое состояние для невротика – это сексуальная распущенность»*.

* Цит. по: Эткинд А. Эрос невозможного: История психоанализа в России. СПб., 1993. С. 167.

Труды другого крупнейшего представителя неофрейдизма – Э. Фромма косвенно или непосредственно посвящены девиантологической тематике. Косвенно – когда обсуждаются проблемы этики, смысла жизни, «иметь или быть»*. Непосредственно – когда ученый один из главных своих трудов посвящает исследованию агрессии и насилия как психологического, социального, политическо-еномена**.

* Фромм Э. Психоанализ и этика. М., 1993; Он же. Иметь или быть? М., 1990.

** Фромм Э. Анатомия человеческой деструктивности. М., 1994.

С точки зрения Э. Фромма, «все человеческие страсти, "хорошие" и "дурные", следует понимать не иначе как попытку человека преодолеть собственное банальное существование во времени и перейти в трансцендентное* бытие»**. Это чрезвычайно важное для девиантологии положение. Любая девиация, девиантный поступок – попытка (осознанная или нет) прорвать сковывающие социальные нормы, самоутвердиться, самореализоваться как Индивидуальность, непохожая на «всех других», и тем самым «придать смысл своей жизни». Поэтому и садист – человек, «который не смог найти другого способа реализовать данные ему от рождения качества». И наилучший путь превенции негативных девиаций – «создать такие условия, при которых высшей целью всех общественных устремлений станет всестороннее развитие человека»***.

* Трансцендентное – выходящее за пределы наличного бытия, повседневности.

** Фромм Э. Анатомия человеческой деструктивности. С. 27.

*** Там же. С. 28.

Э. Фромм различает агрессию конструктивную, доброкачественную (например, игровая, оборонительная) и деструктивную, злокачественную. Последняя проявляется в некрофилии. Типичный субъект некрофилии – А. Гитлер. Его деструктивной агрессии и некрофильской сути Э. Фромм посвящает целую главу (XIII) своего труда.

Некрофилам свойственно ратовать за негативные санкции, силовые решения конфликтов, за репрессивные меры социального контроля над девиантностью. На основании эмпирического исследования в США Э. Фромм делает вывод: «Антижизненные (деструктивные) тенденции весьма примечательно коррелируют с политическими воззрениями тех лиц, которые выступают за усиление военной мощи страны... Лица с деструктивной доминантой считали приоритетными следующие ценности: более жесткий контроль над недовольными, строгое соблюдение законов против наркотиков, победное завершение войны во Вьетнаме, контроль над подрывными группами и их действиями, усиление полиции и борьба с мировым коммунизмом»*. Тогда как, согласно экспериментам Б. Скиннера, позитивные санкции, «похвала, вознаграждение являются более сильным и действенным стимулом, чем наказание»**.

* Там же. С. 293.

** Там же. С. 47.

В работе «Здоровое общество» Э. Фромм говорит о «патологии нормальности», когда человек пытается быть конформным, соблюдать социальные нормы, которые сами патологичны, ибо препятствуют самореализации личности.

Э. Фромм обсуждает и многие другие вопросы общественного бытия, имеющие отношение к нашей теме. Так, Э. Фромм пишет: «Гипнотические методы, используемые в рекламе и политической пропаганде, представляют собой серьезную угрозу психическому здоровью, особенно ясному критическому мышлению и эмоциональной независимости. Я нисколько не сомневаюсь в том, что ... употребление наркотиков наносит здоровью человека гораздо меньший вред, чем различные методы "промывания мозгов"»*.

* Фромм Э. Иметь или быть? М., 1990. С. 194.

Подводя краткий итог психологическому направлению, можно отметить бесспорный интерес представленных этим направлением исследований психологической составляющей девиантного поведения и бесплодность попыток ответить на вопрос о причинах девиантности как социального феномена.