А.И. Миненок, д.М. Миненок типология личности преступника

Первые элементарные дифференциации преступников и интеграция их в группы по каким-либо общим признакам служили потребностям пенитенциарной практики в России начиная с XYII века. До этого применялась система общего заключения. На Московском тюремном дворе распределяли арестантов по восьми избам, названия которых свидетельствуют о их назначении, - Опальная, Барышкина, Заводная, Холопья, Сибирка, Разбойная, Татарка, Женская¹.

Теоретические основы учения о типах личности преступника начали закладываться только в XIX веке, причем первые научные изыскания были связаны с попытками выделить присущие только преступникам особые психофизические признаки, по которым можно судить о нравственных качествах человека, и на основе этих признаков распределить преступников на классы, группы. Сюда следует отнести френологическое учение Галля, предшествовавшее антропологической школе с ее учением о прирожденном преступнике.

Представители этой школы с помощью примитивных методик (измерение, взвешивание и т.п.) выделяли несколько антропологических типов преступников, включая прирожденных. Тем самым было положено начало самому реакционному направлению в изучении личности преступника, основополагающая идея которого о наследовании нравственно-психологических качеств, определяющих поведение человека, получила дальнейшее развитие в различного рода существующих и ныне биологических, расовых, генетических и других теориях.

Известное истории криминологии другое - социологическое - направление, исходя из социального характера самой преступности, проводит дифференциацию преступников по социальным, нравственно-психологическим признакам, формирующимся под влиянием окружающей среды. Это направление на ранних этапах своего развития хотя и не было полностью очищено от биологических оттенков (примесей) в критериях дифференциации преступников, однако сыграло прогрессивную роль в борьбе с реакционными течениями в криминологии, позволило глубже изучить и связать личностные особенности преступников с доминирующими их внешними обстоятельствами (факторами).

____________________

¹ См.: Сергеевский Н.Д. Русское уголовное право. Спб., 1908. С. 164.

История криминологии насчитывает множество классификаций (типологий) личности преступника вообще и различных категорий преступников (несовершеннолетних, расхитителей, воров и др.), в частности. Не считая возможным дать оценку каждой из них, отметим лишь те, которые имеют принципиальные особенности и различия, анализ которых может быть предпосылкой для дальнейшего совершенствования современных типологий.

Прежде всего, следует указать, что известные научные классификации преступников разрабатывались представителями различных наук, исходя из своеобразных критериев, принципов, целей и задач классификации. Это и предопределило их множественность и узкопредметную направленность.

Так, психолог А.Ф. Лазурский, положив в основу своей классификации принцип, по его словам, огромной биологической и философской важности - принцип активного приспособления личности к окружающей среде, начертил развернутую схему типов личности². В этой схеме установлены три уровня личности: низший, средний и высший, на каждом из них выделены чистые типы, смешанные и извращенные. По мнению А.Ф. Лазурского, извращенные типы личности низшего уровня плохо приспособлены к жизни, бесполезны или даже вредны в социальном отношении, и именно они совершают преступления. К извращенным автор относит несколько типов:

1. Пассивный, с двумя разновидностями: а) апатичный, равнодушно-вялый ко всему окружающему, без ярко выраженных интересов и потребностей; б) безвольно-робкий, с преобладанием подавленного настроения.

2. Расчетливый эгоист.

3. Активный, также с двумя разновидностями: а) беспорядочный насильник; б) сосредоточенно-жесткий.

Попытка автора определить несколько типов личности и особенно наиболее криминогенный из них, безусловно, представляет криминологический интерес и нуждается в дальнейшем осмысливании и развитии. Однако в представленном виде узкая психологическая направленность классификации значительно снижает ее практическую значимость и возможности применения в профилактическо-воспитательной работе, поскольку психологические характеристики названных типов личности наблюдаются у самых разных категорий как преступников, так и законопослушных граждан.

Психиатр А.Е. Петрова выделяет две группы людей: 1) “примитивы” и 2) “непримитивы”. Первые из них - это нормальные, но не развитые, низкого уровня культуры люди; вторые - люди высокой культуры. В каждой группе три типа личностей: конкретно-эмоциональный, эффективно-абстрактный, интеллектуально-волевой³. Как и вышеприведенная, эта классификация

____________________

² См.: Лазурский А.Ф. Классификация личностей. Л., 1924. С. 12.

³ См.: Петрова А.Е. Психологическая классификация личностей. М., 1927. С. 116.

субъективна, неконкретна, расплывчата, не учитывает нравственные качества личностей, обстоятельства внешней среды, влияющие на их формирование, и потому применение такой классификации ограничено сферой психического воздействия на личность, что, естественно, недостаточно для перевоспитания социально запущенных в нравственном отношении личностей.

Изучение личностей и их типология должны осуществляться только в контексте реальных жизненных условий, которые и формируют по своему образцу социально-типические свойства личностей. Важно отметить, что при создании, разработке типологий необходимо четко обозначить, очертить границы типичного, оставив за их пределами все случайное, поверхностное, несущественное.

Поскольку типичное (общее) выделяется из единичного, индивидуального, то, стало быть, типичное не противополагается ему, а содержит в себе единичное, индивидуальное. Отсюда следует, что типичное (общее) и индивидуальное (отдельное) связаны одной закономерностью, которая и является главным критерием отбора типических признаков из массы случайных. “Если же социально типичное и индивидуальное определяются разными закономерностями, то связь между этими разными группами незакономерна, случайна. ... Люди одного и того же социального типа, естественно, могут отличаться разными свойствами темперамента и разными особенностями восприятия, памяти, мышления, но именно поэтому тип темперамента и особенности психических процессов каждого человека по отношению к его социальному типу есть нечто случайное, а не закономерное”⁴.

Итак, в границы типичного должны быть помещены (заключены) только те личностные качества, которые: 1) определяются общими социальными условиями; 2) связаны между собой единой закономерностью возникновения и развития; 3) отражают не просто общее, а главное, сущностно-типичное в личности. При разработке типологии учет этих трех условий обязателен.

Применим названные категории к известным типологиям личности преступника, полагая, что упущения в типологиях личности, очевидно, проявляются и в научных дифференциациях личности преступника.

Известный русский криминалист С.В. Познышев всех преступников делил на эндогенных, которые совершают преступления под доминирующим влиянием внутренних причин, то есть психологических особенностей (представлений, чувствований и т.п.), и экзогенных, совершающих преступления, в основном, под влиянием различного рода внешних факторов (физических - климата, колебаний температуры, времени года и т.п., и социальных - промышленных кризисов, неурожая, цен на хлеб и т.д.). Среди эндогенных выделяются профессиональные преступники, криминолоиды,

____________________

⁴ Мерлин В.С. Принципы психической характеристики типов личности // Теоретические проблемы психологии личности / Под ред. Е.В. Шороховой. М., 1974. С. 235.

эмоциональные, нравственно-расслабленные и т.д. В свою очередь, экзогенные подразделяются в зависимости от нравственных свойств на лиц, у которых не развиты нравственные чувства, определяющие отношение человека к другим людям, на лиц с недостаточно развитым характером, вследствие чего под влиянием соблазнов они не обдумывают своих поступков и др. По особенностям внешних обстоятельств, толкнувших на преступный путь, экзогенные преступники дифференцируются на вовлеченных в преступную деятельность другими людьми, совершивших преступление в силу тяжелых личных жизненных условий или, главным образом, вследствие воздействия физической среды на организм⁵.

Типология С.В. Познышева теоретически несовершенна, несостоятельна, а практически непригодна. Попытка типизировать личность преступника, изолировать ее от реальных жизненных условий, без анализа социально значимых связей, делает недоступными для исследователя сущностно-типические характеристики и открывает лишь сферу хорошо видимых, но случайных поверхностных признаков. Отсюда и отнесение к типологообразующим таких субъективных личностных качеств, как эмоции, чувства, черты характера, или даже внешних, объективных (время года, климат, цены на продовольствие и т.п.), но никак не связанных с формированием нравственных качеств личности. Естественно, что такие случайные признаки - малопригодный материал для типологии, который неизбежно приводит к размыванию границы между типичным и случайным, что лишает типологию конкретности, стабильности и должной четкости.

Краткий анализ типологии С.В. Познышева понадобился не ради ее критики с позиции современного учения о типах личности (в этом, естественно, нет необходимости), а для иллюстрации методологических ошибок, от которых не освободились более поздние и отдельные современные типологии. Разумеется, с развитием криминологии, накоплением эмпирических данных наивность ряда связей и зависимостей (например, личностных качеств от климата, температуры и т.п.) становилась очевидной, и ошибки проявлялись не столь остро, но суть их не менялась.

А.Г. Ковалев, положив в основу типизации степень криминальной зараженности, называет три типа личности преступника.

1. Глобальный тип с полной преступной зараженностью. Представители этого типа не мыслят жизни вне преступлений, которыми заняты все их помыслы и чувства. Только преступления и приносят им основные радости. Подтипами этого глобального типа являются похотливые растлители, насильники, казнокрады, которые крадут, несмотря на наказания, бандиты.

2. Парциальный тип с частичной криминальной зараженностью. Личность этого типа содержит, наряду с криминальными, и черты нормального

____________________

⁵ См.: Познышев С.В. Основные начала науки уголовного права. М., 1912. С. 438-464.

социального типа. Эти люди, как поясняет автор, любят Родину, уважают авторитетных людей, имеют друзей, интересуются международными событиями, читают газеты, ходят в театры, музеи. Систематически совершают корыстные преступления - хищения государственной и личной собственности.

3. Предкриминальный тип. Это лица, еще не совершившие преступлений, но обладающие такими нравственно-психологическими свойствами, которые при определенной ситуации, как правило, приводят к преступлению. Разновидностями этого типа являются люди с повышенной эмоциональной возбудимостью и недостаточным самообладанием и легкомысленные лентяи, податливые на всевозможные соблазны⁶.

В научной литературе высказывалось сомнение в существовании людей глобального преступного типа⁷. При более глубоком изучении типологии А.Г. Ковалева это сомнение перерастает в убеждение принципиальной невозможности бытия личности с полной криминальной зараженностью. Ведь личность преступника не только формируется в определенных общественных отношениях, но и проявляется в них, вне которых само понятие преступного не существует.

Следовательно, представитель глобального преступного типа должен сформироваться под влиянием негативных сторон всех общественных отношений, а затем посягнуть, нарушить эти общественные отношения, совершив все преступления, указанные в законодательстве, ибо о личности преступника можно говорить только после совершения лицом преступления. Однако история человечества таких преступных феноменов не знала, тогда как типология должна основываться не на предполагаемых, а реальных личностях. Кроме того, выделение глобального (абсолютного) преступного типа исключает (вопреки позиции автора) дальнейшее подразделение на подтипы - насильника, казнокрада, бандита и т.д. Так, типические личностные характеристики глобального насильника не оставляют места в структуре личности типическим признакам глобального казнокрада или бандита и т.д. Каждое явление имеет одно “абсолютное” качество, принципиально отличающее его от другого. Иначе говоря, глобальный насильник не может быть в то же время глобальным казнокрадом, равно как и наоборот.

Наконец, включение в типические характеристики даже в качестве поясняющего материала таких данных, как наличие друзей, признание авторитетов, чтение газет, журналов, посещение кино, театров и т.п. не только не проясняет, а засоряет сущностно-типичное в личности совершенно случайными, ничтожно значимыми для типологии признаками. Действительно, иметь друзей и читать газеты могут и государственный деятель, и артист, и

____________________

⁶ См.: Ковалев А.Г. Психологические основы исправления правонарушителя. М., 1968. С. 49-51.

⁷ См.: Курс советской криминологии. М., 1985. С. 295.

вор-рецидивист, и хулиган. Поэтому вряд ли достижимо стремление отразить в типе преступника “не только нравственно-психологические, но в равной мере психические, социально-психологические, демографические, культурные, интеллектуальные, уголовно-правовые и ролевые особенности, свойственные данному типу”⁸. Многие из перечисленных характеристик не имеют криминологически значимой связи между собой, не объединяются единой закономерностью своего развития, случайны по отношению к сущностным признакам и, следовательно, не могут выступать в качестве типологообразующих признаков (черты психики, пол, национальность и др.).

В криминологии широкое распространение получили типологии личности преступника, построенные на основе критериев, отражающих степень общественной опасности, злостности, глубину и стойкость антисоциальности преступника, иначе говоря, показывающих степень криминальной зараженности, испорченности преступника. Так, А.Б. Сахаров называет несколько типов преступников: случайные, ситуационные, неустойчивые, злостные⁹. Эта типология получила большое признание и известность¹⁰.

С.Б. Алимов, исходя из характера и степени антисоциальной направленности взглядов, интересов, ценностных ориентаций, выделяет три типа: 1) лица с четко выраженными антиобщественными взглядами и стремлениями; 2) без явно выраженных антиобщественных позиций; 3) случайный преступник, совершивший преступление под давлением внешней ситуации¹¹.

Авторы курса советской криминологии называют три типа лиц, совершивших умышленные преступления: 1) последовательно-криминогенный тип, важной характеристикой которого являются стойкие антиобщественные взгляды, социальные установки и ориентации субъекта; ситуация совершения преступления активно создается такими лицами; 2) ситуативно-криминогенный тип, характеризующийся ненадлежащим исполнением требований общественно-полезных социальных ролей. Преступление обусловливается неблагоприятной ситуацией его совершения; 3) ситуативный тип, у которого безнравственные элементы сознания и поведения этой личности, а также ее микросреды выражены незначительно. Преступление совершается под решающим влиянием ситуации, которая возникает не по вине этого лица. Названные типы личности преступника объединены в общий кримино-генный тип, помимо которого из лиц, совершивших преступление, выделен

____________________

⁸ Антонян Ю.М. Об “асоциальном” типе преступника // Теоретические проблемы учения о личности преступника / Под ред. В.К. Звирбуля, А.Б. Сахарова и др. М., 1979. С. 69.

⁹ См.: Сахаров А.Б. Личность преступника и типология преступников // Соц. законность. 1973. № 3. С. 22.

¹⁰ См.: Криминология / Под ред. И.И. Карпеца, В.Н. Кудрявцева и др. М., 1976. С. 168; Личность преступника. М., 1975. С. 52-54.

¹¹ См.:Алимов С.Б. Проблема взаимодействия “личность-ситуация” в свете задач криминологической классификации преступников // Теоретические проблемы учения о личности преступника. М., 1979. С. 91-93.

еще и случайный преступник¹².

Криминологические типологии отдельных категорий преступников в значительной мере восприняли основные положения общих типологий как в выборе критериев, так и в определении типов личности преступника.

Криминологические исследования показывают, что поведение корыстных преступников направляется специфическими личностными качествами, которые могут быть дифференцированы и сгруппированы по определенным типическим признакам. Типология и есть научно-обоснованная дифференциация преступников по типам, интегрирующая на концептуальной основе знания о личности преступника.

Так, ряд ученых, избрав в качестве типообразующего фактора мотивы преступного поведения, разработали оригинальную типологию личности корыстного преступника, включающую следующие типы - “утверждаю-щийся”, “игровой”, “дезадаптированный”, (“десоциализированный”), “алкогольный”, “семейный”¹³.

К корыстным преступникам “утверждающегося” типа авторы относят лиц, личностным смыслом преступного поведения которых является, прежде всего, утверждение себя, своей личности на социальном, социально-психологическом или индивидуальном уровнях.

К дезадаптированным типам относятся лица, у которых нарушена социальная адаптация. Они часто ведут антисоциальный, бездомный образ жизни, выключены из нормальных связей и отношений, многие из них являются бродягами. Добытое преступным путем имущество и деньги преступники используют для поддержания своего дезадаптивного образа жизни, обычно связанного с употреблением спиртных напитков.

Алкогольный тип корыстных преступников характеризуется систематическим совершением корыстных преступлений с целью получения средств для приобретения спиртных напитков.

Представителей игрового типа отличает постоянная потребность в риске, поиске острых ощущений, связанных с опасностью, включение в эмоционально возбуждающие ситуации, стремление участвовать в различного рода операциях, контактах и т.д. Корыстные побуждения, как правило, действуют наряду с “игровыми”, поскольку для них одинаково личностно значимы как материальные выгоды в результате совершения преступлений, так и те эмоциональные переживания, которые связаны с самим процессом преступной деятельности.

Семейный тип характеризуется тем, что хищения совершаются не столько для самого себя, сколько в целях достижения необходимого, по их мнению и мнению близких и значимых для них людей, уровня обеспеченности материальными и духовными благами семьи и отдельных ее членов. Очень

____________________

¹² См.: Курс советской криминологии. М., 1985. С. 302-303.

¹³ См.: Антонян Ю.М., Голубев В.П., Кудряков Ю.Н. Личность корыстного преступника. Томск, 1989. С. 80-151.

часто такие расхитители ведут скромный, даже замкнутый образ жизни, не допускают никаких излишеств; круг их знакомых, привязанностей и интересов обычно достаточно ограниченный, по работе такие лица характеризуются, как правило, положительно, они очень привязаны к семье, особенно к детям. Среди них достаточно редко встречаются алкоголики и лица, злоупотребляющие спиртными напитками.

Приведенная типология, построенная на мотивах преступного поведения, содержит различные типы с богатым психологическим содержанием, прежде не выделявшиеся в качестве корыстных типов в советской криминологии. Кроме того, эта типология одновременно является и типологией мотивов преступных посягательств.

Однако представленная типологическая группировка личностей корыстных преступников, как справедливо отмечают сами авторы, носит условный характер, поскольку в личности одного и того же корыстного преступника можно обнаружить черты, характерные для представителей различных типов. В то же время авторы утверждают, что большинство корыстных преступников все-таки являются чистыми представителями того или иного типа (что противоречит утверждению об относительном и условном характере типологии) либо у них можно найти особенности, по большей части свойственные какому-нибудь из представленных типов¹⁴.

Важно отметить еще и то, что мотивы корыстных преступлений, например, “алкогольный”, “утверждающийся”, “семейный” и т.д. могут быть реализованы разными по характеру и степени опасности, нравственным оценкам действиями: мелкой кражей, грабежом, разбоем или даже путем совершения убийства. Такие действия вносят столь существенные и отличные по нравственно-психологическим особенностям дополнения в характеристику личности корыстного преступника, что значение мотива как типологообразующего признака становится несущественным. Тем более, что преступная деятельность может направляться разными мотивами, каждый из которых доминирует только в отдельных эпизодах преступной деятельности.

Итак, в криминологической литературе представлены самые различные типологии преступников, в основу которых положены всевозможные критерии. Наиболее распространенные типологии преступников нашли отражение в учебниках по криминологии¹⁵.

Мы считаем, что наиболее практически значимой может быть типология, построенная на основе степени общественной опасности личности преступника, проявляющаяся в объеме его криминогенных личностных качеств. С позиции этого критерия можно выделить следующие типы:

____________________

¹⁴ Там же. С. 152.

¹⁵ Криминология. Общая часть / Под ред. В.В. Орехова. Спб., 1992. С. 93-94; Криминология / Под ред. Н.Ф. Кузнецовой и Г.М. Миньковского. М., 1994. С. 110-111; Криминология / Под ред. В.Н. Кудрявцева и В.Е. Эминова. С.89-90.

1. “Импульсивный”. Лица этого типа совершают преступления под влиянием внезапно сформировавшихся побуждений, не размышляя об общественном значении поступка и его последствиях. Это поведение лиц, совершающих преступление “за компанию”, у которых мотив преступных действий определяется конформизмом, стремлением приспособиться к нравственным ценностям преступной группы при внутреннем, субъективном их неприятии.

2. “Случайный” - лица, впервые совершившие преступления под влиянием случайного стечения обстоятельств, предкриминальное поведение которых характеризуется общей позитивной направленностью.

3. “Ситуативный” - лица, впервые совершившие преступления, поведение которых определяется, главным образом, конкретной жизненной ситуацией, связанной с обстоятельствами жизни конкретного человека и его личностными качествами (уровень заработной платы, семейное положение, характер актуальных потребностей и т.д.) либо с объективными обстоятельствами, внешними по отношению к личностным характеристикам виновного (негативное влияние лиц криминальной направленности, обстановка протекционизма, коррупции и т.п.).

4. “Устойчивый” - лица, неоднократно совершающие преступления.

5. “Злостный” - лица, систематически совершающие преступления, которые превращаются в привычный род занятий при отсутствии признаков профессионализма. Это чаще всего участники преступных сообществ, характерных для организованной преступности.

6. “Профессиональный” - лица, преступная деятельность которых характеризуется специализацией, высоким уровнем преступной квалификации, являющейся источником средств к существованию, своеобразием преступных связей и др.

В приведенной типологии представлены типы преступников с доминирующими личностными характеристиками. В реальной действительности в каждом типе личности преступника имеются и другие нравственно-психологические особенности.

Р Е Ц Е Н З И Я

Мартинович И.И., Пастухов М.И. Судебно-правовая реформа в Республике Беларусь. Суд присяжных и другие нововведения в законодательстве о судоустройстве. - Мн.: Шк. предпринимателя “Амалфея”, 1995. - 224 с.

Оказавшись на пути коренных преобразований, происходящих во всех сферах нашего общества, мы усиленно ищем ответы на поставленные самой жизнью вопросы. Мы обязаны знать, как наиболее разумно и эффективно проводить реформы и к каким результатам они могут нас привести. Особенно необходима такая “осведомленность” при проведении судебно-правовой реформы, поскольку право, как ни один иной социальный институт, настолько влияет на жизнь общества в целом и отдельных граждан, что ошибки, допускаемые при реформировании правовой сферы, способны нанести огромный, а иногда и непоправимый вред всем нам.

В связи с этим следует приветствовать появление научных работ, посвященных актуальным вопросам проведения судебно-правовой реформы в условиях перехода от тоталитаризма к демократии. При этом значительный интерес представляют не только разработки российских авторов, но и труды ученых из других республик бывшего СССР, поскольку в настоящее время почти все эти государства испытывают во многом схожие трудности политического, экономического и правового характера.

Поэтому не могла не привлечь наше внимание книга известных белорусских ученых-правоведов И.И. Мартинович и М.Н. Пастухова “Судебно-правовая реформа в Республике Беларусь”, изданная в Минске в 1995 году. Главной задачей данной работы является, на взгляд авторов, привлечение внимания политиков, юристов, а также широкой белорусской общественности к проблеме последовательного и комплексного реформирования и обновления действующего законодательства.

Этой важной и благородной цели и подчинено содержание рассматриваемой нами работы.

Справедливо отводя центральное место в системе юстиции судам, авторы значительную часть материала посвятили вопросам их организации и деятельности, конституционным основам судебной власти, назначению суда в правовом государстве, его месту и роли в системе органов юстиции.

Так, в главе “Конституционные основы судебной власти” авторы анализируют положения Конституции Республики Беларусь, принятой 15 марта 1994 года, отмечая, что в “механизме защиты прав и свобод граждан новая Конституция Республики Беларусь отводит судебной власти одно из центральных мест”(с. 2).

Рассматривая конституционные основы судебной власти, авторы знакомят читателя с тем новым, что нашло отражение в Конституции Республики Беларусь, а именно: конституционным закреплением понятия “судебная власть”, подтверждением прерогативы судебной власти защищать права и свободы граждан; возможностью судебной проверки законности и обоснованности ареста; важнейшим положением о свидетельском иммунитете и многим другим.

Особое внимание авторы уделили вопросам организации и деятельности Конституционного суда, который призван осуществлять контроль за соответствием Конституции нормативных актов государственных органов, международных и иных обязательств Республики Беларусь. Несмотря на то, что белорусская Конституция относила Конституционный суд к органам государственного контроля и надзора, считаем верной позицию авторов, которые полагают, что Конституционный суд, хотя и выполняет функции в области обеспечения конституционной законности, по сути дела, является органом судебной власти, и их аргументация кажется нам веской и убедительной.

Значительное место в изложенном материале авторы отводят пропаганде демократических принципов судопроизводства, следование которым является насущной необходимостью в любом цивилизованном обществе.

В заключение авторы делают вывод о том, что Конституция Республики Беларусь, закрепив основополагающие начала судебной власти, дает исторический шанс модернизировать судебную систему, сделать ее эффективной и цивилизованной, способной надежно защитить права и свободы граждан, утверждать законность, гражданский мир и согласие (с. 35).

Целиком соглашаясь с этой мыслью, надеемся, что народ Белоруссии сумеет использовать этот шанс.

В главе “Цивилизованная судебная система - условие эффективного правосудия” авторы рассматривают вопросы реформирования судебной системы в русле идеи и положений Концепции судебно-правовой реформы, принятой Верховным Советом Республики Беларусь в 1992 году, с сожалением отмечая, что текущая законодательная политика не всегда соответствует этим идеям.

Так, не нашла отражения в нормативных актах, в частности, в законе “О судоустройстве и статусе судей в Республике Беларусь” от 13 января 1995 года, идея разработчиков Концепции о преобразовании трехзвенной системы общих судов (районные народные суды - областные суды - Верховный суд) в четырехзвенную, которая предусматривает отказ от районных судов и введение мировых и окружных судов.

Приводя аргументы в пользу учреждения мирового суда, авторы используют исторический и зарубежный опыт существования этого суда, отмечая, что введение мирового суда будет способствовать “максимальному приближению суда к населению, обеспечению доступности правосудия и упрощению процедуры разрешения малозначительных дел, а также замене неэффективной системы товарищеских судов” (с. 49).

Основным звеном судебной системы, по мнению создателей Концепции судебно-правовой реформы, должны стать окружные суды, которые призваны рассматривать большую часть гражданских и уголовных дел в качестве суда первой инстанции. Однако, как нам кажется, авторы книги не смогли убедительно показать преимущества межрайонных (окружных) судов перед ныне действующими районными. Это, однако, никоим образом не умаляет ценность изложенного в данной главе материала.

Среди иных новаций, предложенных Концепцией судебно-правовой реформы в Республике Беларусь, авторы отмечают также восстановление апелляции как формы проверки судебных решений. В отличие от ревизионного характера проверки по письменным материалам, в апелляционном производстве непосредственно исследуются собранные доказательства, что, несомненно, повышает качество осуществления правосудия.

Думается, что эти и другие новшества, рассмотренные авторами книги, должны быть учтены законодателем, что будет способствовать созданию более прогрессивной судебной системы по сравнению с действующей.

Одним из самых интересных вопросов, рассмотренных в работе, является вопрос о суде присяжных. Опираясь на богатый исторический и мировой опыт существования этой наиболее демократической и подлинно независимой формы осуществления правосудия, авторы знакомят читателя с процессуальными и организационными основами деятельности такого суда, убедительно доказывая скептикам преимущества его учреждения в Республике Беларусь.

Составными элементами юстиции являются органы предварительного расследования, прокуратура, собственно органы юстиции, а также адвокатура.

Поэтому авторы подробным образом остановились на проблемах, существующих в деятельности этих органов.

Так, рассматривая ситуацию, сложившуюся в настоящее время в органах предварительного расследования, авторы акцентируют внимание читателя на целом комплексе проблем, среди которых текучесть кадров, недостаточное материально-техническое обеспечение и пр., выводя на первый план проблему процессуальной независимости следователя, решение которой они видят в отказе от его ведомственной подчиненности.

В самом деле, ведомственная подчиненность следствия не способствует проведению единой политики в области предварительного расследования преступлений. У следователей каждого ведомства (прокуратура, МВД и КГБ) различные условия работы, различная оплата, своя подготовка кадров, свои экспертные службы. Однако основной недостаток такой организации следствия авторы видят все-таки в том, что она не обеспечивает процессуальной независимости следователя (с. 90). Так, в органах внутренних дел и государственной безопасности самостоятельное, по сути дела, следствие объединяется с оперативно-розыскной и административной деятельностью, нередко выступая средством реализации оперативных материалов и испытывая сильное влияние со стороны оперативных служб. Следственный аппарат прокуратуры организационно связан с прокурорским надзором, при этом прокурор выступает и как руководитель следователя, и как надзирающий за его деятельностью, что на практике приводит к выполнению следователем обвинительной функции на стадии предварительного следствия. Это мешает следователю видеть в подозреваемом (обвиняемом) возможного невиновного и предопределяет обвинительный уклон.

Выходом из сложившейся ситуации, по мнению авторов, могло бы стать создание следственного комитета на правах ведомства, подконтрольного парламенту республики (с. 98)¹.

Наличие этого независимого органа, подчиненного только закону, по мнению авторов, должно способствовать укреплению процессуальной независимости следователей и повышению их объективности.

Рассматривая положение прокуратуры в свете идей Концепции судебно-правовой реформы, авторы рецензируемой работы считают, что роль прокуратуры на современном этапе развития белорусского общества неоправданно высока. Впрочем, это можно отнести и к России.

Дело в том, что прокуратура в настоящее время выступает преимущественно как “суровое око государства”, надзирающего за исполнением законов во всех сферах государственной и общественной жизни, а также и за судебной деятельностью (с. 117). Истоки такого положения прокуратуры авторы связывают с историческим ходом развития юстиции в Российском, а затем и в Советском государстве. Созданная Петром I в 1722 году, прокуратура изначально мыслилась как орган надзора за производством дел в области управления. Затем функции прокуроров были расширены. Существенно изменилось направление деятельности прокуратуры в ходе судебной реформы 1864 года, когда она превратилась в орган обвинительной власти, при этом было признано, что в своей процессуальной деятельности прокуратура нуждается в судебном контроле. Подробно рассматривая исторический аспект деятельности прокуратуры в дореволюционной России, а также в СССР, авторы показывают, как расширялись полномочия прокуратуры по осуществлению надзора, в том числе и за деятельностью суда.

В настоящее время, в связи с отказом от административно-командных методов руководства обществом и утверждением принципов демократического правового государства, следует реанимировать общепринятое назначение прокуратуры. “Главным в деятельности этого органа должно стать уголовное преследование лиц, совершивших преступление, и поддержание государственного обвинения в суде” (с. 168).

Учитывая это, авторы считают, что необходимо перераспределить надзорные полномочия прокуратуры за законностью предварительного расследования в пользу судебного контроля, а также пересмотреть процессуальные отношения суда и прокуратуры с целью исключения из них контроля над судебной деятельностью со стороны прокуратуры, поскольку, как верно подмечают авторы, “суд сам способен обеспечить соблюдение всех правил судопроизводства” (с. 120), а прокурор в судебном разбирательстве может быть только стороной по делу, поддерживающей государственное обвинение, и не более того.

____________________

В России эта идея также имеет своих сторонников. См., например: Савицкий В.М. Уголовный процесс России на новом витке демократизации // Государство и право. 1994. № 6. С. 105.

Касаясь участия прокурора в гражданском процессе, авторы предлагают ограничить пределы этого участия, поскольку “действие принципов равноправия и диспозитивности не согласуется с вмешательством прокурора как представителя государства в область имущественных споров частных лиц и организаций” (с. 122). Разумеется, это не относится к тем случаям, когда прокурор представляет иски и заявления в защиту прав и интересов государства, а также граждан и юридических лиц, лишенных возможности самостоятельно защитить свои интересы.

Подводя итог исследованию вопроса о роли прокуратуры, авторы еще раз подчеркивают мысль о том, что “назначение прокуратуры в правовом государстве должно состоять в преследовании лиц, совершивших преступления, и поддержании обвинения в суде, при этом деятельность суда не может являться объектом прокурорского надзора” (с. 106). С этим невозможно не согласиться.

Рассматривая пути реформирования правовой сферы белорусского общества, авторы также подробно рассматривают вопросы функционирования адвокатуры, которая является важнейшим средством защиты прав и законных интересов граждан и юридических лиц, средством пропаганды правовых знаний, справедливо считая, что “независимая и профессиональная адвокатура необходима личности, обществу и государству” (с. 136).

Исследуя вопросы реформирования юстиции Республики Беларусь, авторы не обошли вниманием и систему собственно органов юстиции (Минюст и его органы на местах), осветив основные этапы ее развития как в дореволюционной России, так и в СССР. Основной акцент при рассмотрении данного вопроса авторы сделали на отношениях органов юстиции с судами, справедливо полагая, что одной из важнейших задач в деятельности Минюста и местных органов юстиции является создание судом надлежащих условий (организационного и материально-технического характера) для нормального отправления правосудия.

Интересной кажется идея авторов книги о возможности возложения на органы юстиции руководства исправительно-трудовыми учреждениями (кроме их охраны), функции ресоциализации осужденных, а также передачи в ведение Министерства юстиции экспертно-криминалистических подразделений, существующих в настоящее время в различных ведомствах (МВД, КГБ и Минюста), что позволит исключить их зависимость от “заказчиков” исследований (с. 144).

Достаточное количество изложенного материала авторы посвятили вопросам координации деятельности различных правоохранительных органов, создания объединения юристов как в целом по республике, так и по конкретным юридическим специальностям с целью борьбы с преступностью, а также “правовой и социальной защищенности всех категорий юридических работников, повышению их профессионального мастерства и поддержанию на должном уровне нравственных качеств” (с. 156).

Завершается рассматриваемая книга главой, основная идея которой вынесена в заголовок, а именно: “Новое время требует нового законодательства”. В самом деле, “судебная реформа не достигнет своих целей, если она ограничится лишь структурной реорганизацией юстиции”. Сформулировав этот тезис, авторы затем подробно рассматривают актуальные вопросы преобразования белорусской нормативной базы, а именно: в гражданско-правовой сфере - приведение норм гражданского законодательства в соответствие с изменившимися экономическими отношениями, в сфере административного права - разработка подробной процедуры рассмотрения дел об административных правонарушениях и некоторые другие.

Особую значимость имеет реформирование уголовного, материального и процессуального, законодательства. Подробно рассматривая проект Уголовного кодекса (принятого Верховным Советом Республики Беларусь 24 марта 1993 года), авторы подчеркивают те новшества, которые были в нем отражены: приоритет охраны жизни, здоровья, чести и достоинства, прав и свобод личности; расширение числа составов, допускающих привлечение к уголовной ответственности только при наличии заявления потерпевшего; закрепление понятия организованной преступной группы и некоторые другие.

Освещая вопросы преобразования уголовно-процессуального права, авторы определяют концептуальные положения нового уголовно-процессуального законодательства (состязательность процесса; всемерная защита прав участников судопроизводства; четкое разграничение функции расследования, обвинения, защиты и разрешения дела; введение судебного контроля за законностью предварительного расследования; дифференциация форм судопроизводства в зависимости от общественной опасности деяния), считая, что, “основываясь на принципах демократического правового государства, оно должно гарантировать высокий уровень защищенности прав человека, попавшего в орбиту уголовного судопроизводства” (с. 167). В связи с этим особое беспокойство авторов вызывает недостаточная защита прав осужденного. С целью исправления этого положения они выступают за предоставление осужденному (его защитнику) права приносить свои письменные возражения на приговор непосредственно в надзорную инстанцию (с. 169).

Особое внимание авторы уделили вопросу о положении суда в уголовном процессе: “Суд должен выполнять только одну функцию - разрешать уголовное дело на основе представленных сторонами и исследованных в судебном заседании доказательств” (с. 170). При этом важно избавить суд от функций, чуждых ему в силу своей природы, - допрашивать участников процесса, собирать недостающие доказательства, возбуждать уголовные дела.

Подводя итоги рассматриваемому вопросу о реформировании действующей в Белоруссии нормативной базы, авторы подчеркивают, что подготовка нового уголовного, уголовно-процессуального и уголовно-исполнительного законодательства должна осуществляться в тесной взаимосвязи, так как это “исключит противоречия и коллизии между этими родственными отраслями права и одновременно позволит создать стройную и завершенную правовую систему” (с. 171).

В заключение хотелось бы отметить такие достоинства рассмотренной здесь работы, как широкое использование научно-исторического опыта, доступное и вместе с тем содержательное изложение материала. В целях ознакомления читателя с действующим в Белоруссии законодательством авторы сочли полезным приложить к своей работе текст закона “О судоустройстве и статусе судей в Республике Беларусь”, принятого 13 января 1995 года.

Изучение книги И.И. Мартинович и М.И. Пастухова “Судебно-правовая реформа в Республике Беларусь” позволило сделать вывод об исключительной пользе этого издания в деле пропаганды идей Концепции судебно-правовой реформы.

Объективно изложив главные положения и выводы, сделанные в рецензируемой книге, следует заметить, что не все они полностью разделяются авторами рецензии. Так, думается, что создание еще одного юридического ведомства в виде отдельного от суда следственного комитета не может решить проблемы четкого разделения между исполнительной и судебной ветвями власти. Представляется также, что демократизация всех трех ветвей власти и восстановление их непосредственной связи с народом, как единственным источником власти в государстве, требует введения прямых выборов всех судей с одновременным установлением их особенностей, укрепляющих устойчивое должностное положение судей. Но рассмотрение указанных и других проблем судебной реформы авторы посчитали правильным изложить в отдельной статье, посвященной дискуссионным проблемам судебной реформы в Российской Федерации.

В.П. Нажимов,профессор

С.В. Шенеберг,аспирант