Глава 1 Курдское национально-освободительное движение в

Турции в 70-е гг. и появление РПК»

1.1. Положение курдского народа в Турции в эти годы.

Прежде чем непосредственно рассматривать деятельность курдского движения в данный период времени, нам необходимо детально обрисовать те социально-экономические и политические условия, в которых находилось курдское население Турции ко времени описываемых событий, то есть к началу 70-х годов нынешнего столетия.

Для начала необходимо поставить весьма, как нам представляется, немаловажный вопрос. Вопрос о численности курдского населения Турецкой республики. Дело в том, что, имея: хотя бы приблизительные данные о количестве коренного населения курдских провинций, мы сможем наглядно представить себе масштаб и последствия той борьбы, которую долгое время вел этот народ против попрания своих национальных прав и за признание официальными турецкими властями самого факта существования курдского этноса. Однако, пытаясь исследовать данную проблему, любой ученый сталкивается с достаточно серьезными трудностями. Эти трудности связаны, в первую очередь с отсутствием достоверных данных демографической статистики. Курдские источники сообщают о том, что представители данного этноса в Турции составляют 12, или даже 20 миллионов человек¹. Турецкие власти, в свою очередь, вообще не утруждали себя подсчетом количества этнических курдов на территории Турецкой республики, поскольку постоянно заявляли о непризнании самого факта их существования . Однако, как первое, так и второе из приведенных выше утверждений нуждается в дополнительном толковании. Отечественные исследователи данной проблематики, основываясь на материалах турецкой, а также западной прессы оценивают численность этнических курдов в Турции в 70-е - 80-е гг. по-разному. В основном данные колеблются в промежутке от 4-х до 9-ти млн. человек³. Такой широкий разброс демографической статистики объясняется,

-13-

как нам представляется, следующими причинами. Во-первых, переписи населения проводившиеся в Турции в 1970, 1975 проходили в обстановке политической нестабильности, охватывающей в том числе и курдские районы страны⁴. В те годы противостояние курдов официальным властям доходило до открытых вооружённых столкновений. Следующие переписи 1980 и 1985 годов пришлись как раз на период активизации деятельности РПК, причем перепись 1985 года уже проходила в условиях, объявленной курдским руководством, вооруженной борьбы против правящего режима президента- генерала Кенана Эврена⁵. Во-вторых, предпринимая усилия по сдерживанию сепаратистских тенденций в Юго-Восточной Анатолии, турецкое руководство часто прибегало к политике переселения курдов из районов их компактного проживания в другие части страны. Жители целых курдских деревень насильственным образом перемещались в иные районы государства, а туземные названия поселений менялись на турецкие. Эта политика, имеющая явный привкус геноцида, имела перед собой совершенно четкую цель - выбить из-под ног курдских «террористов» массовую опору, которую те получали у населения своей страны⁶. При этом следует отметить, что данная политика была подкреплена законодательно, о чем мы расскажем подробнее чуть ниже. Само собой разумеется, что ни о какой четкой статистике (тем более демографической) в условиях полного политического хаоса речи быть не могло.

С полной уверенностью можно констатировать лишь одно, и в этом сходятся практически все источники, что курды на территории Турции проживают

п

компактно на юго-востоке страны . Основное количество курдского населения было сосредоточено в вилайетах Марден, Муш, Сиирт (в данном вилайете численность этнических курдов составляла примерно 87% от общего числа населения), Хаккари (курды -80%), Ван, Битлис, Агры, Бингель, Тунджели, Диярбакыр (курды - 70%)⁸. Кроме того, существуют вилайеты, где курды составляют значительное меньшинство. К таки

м- 14-

районам относятся Каре и Эрзрум, где соотношение курдского населения оценивалось наблюдателями в 14%, и Урфа: курды - 37%⁹. Также не вызывает сомнения, что подобная статистика сохранилась, несмотря на жесткие действия турецких властей, по сей день и что курды продолжают оставаться самой многочисленной, после непосредственно самих турок, этнической группой населения. В этой связи также следует добавить, что вне Курдистана наиболее многочисленные курдские общины проживают в Анкаре, Стамбуле, Джиханбейли, Токате и Чанкыры¹⁰.

Теперь следует коснуться религиозных верований курдов, которые представляют собой достаточно пеструю картину. Многие исследователи считаю, что религия занимала весьма значительное место в жизни курдов, поэтому мы позволим себе поподробнее остановиться на описании основных религиозных течений, существовавших в то время в Турецком Курдистане.

Среди курдов есть сунниты, шииты, езиды (езидизм представляет собой синтез ислама, христианства и древнеиранских, зароастрийских верований). В 70-е - 80-е г.г. преобладающей религиозной группой среди курдов были шииты, второе место крепко держали сунниты (ок. 2 млн. человек), езиды составляли примерно 250 - 300 тыс. человек. В настоящий момент мы можем наблюдать обратную тенденцию - происходит массовое возвращение населения к традиционным для курдов езидским верованиям. Эту тенденцию можно объяснить стремлением курдов сохранить свою религиозную самобытность, подорванную исламом. Ислам, как полагают курдские ученые, долгое время использовался турецкими властями в качестве орудия идеологического подавления национального самосознания курдов и как орудие психологического воздействия на силы, настроенные на ведение борьбы за права своего народа.

Положение курдов-шиитов в турецком обществе на рубеже десятилетий было наиболее тяжелым. Шииты в те времена являлись наиболее недовольной частью населения, поскольку испытывали помимо

-15 -

национального и экономического гнета еще и гнет религиозный. Кроме того, шииты (алавиты и кызылбаши) являлись приверженцами наиболее радикального направления в шиизме ахль-и хакк («люди истины») или али- иллахи¹¹. Сильное влияние ислама и религии вообще в Северном Курдистане было следствием весьма невысокого уровня грамотности курдского населения Турции. Например, согласно данным турецкой прессы, около 80-ти % курдов вообще не знали турецкого языка и говорили на курдских

17

диалектах (куманджи, курди и заза) . Особенно в этой связи подчеркивалось, что в сельской местности грамотных людей в тот период времени были единицы. О том насколько остро стояла проблема ликвидации неграмотности в 70-е г.г. говорит тот факт, что лидер и основатель Рабочей партии Курдистана Абдулла Оджалан включил ее в список преоритетнейших задач, стоящих перед курдскимй революционерами.

Общая отсталость Северного Курдистана в экономическом и социальном плане от других регионов Турции поражает воображение современного человека, привыкшего к благам науки и цивилизации. Несмотря на то, что Турецкая республика уже вступила во вторую половину XX века, основным хозяйственным укладом на ее значительной части, которую представлял собой Северный Курдистан, продолжал оставаться натурально- патриархальный, с основным упором на сельскохозяйственное производство. Причем уровень развития сельского хозяйства в этом регионе представляется достаточно архаичным. Так, в Северном Курдистане, как и 2-3 века назад, господствовала трехпольная система земледелия и в некоторых районах даже двухпольная. Распределением семенного фонда ведали государственные фермы и селекционные станции. Однако вся их деятельность была направлена на поощрение помещичьих хозяйств и крупных крестьянских дворов, а те цены, которые устанавливались ими на свою продукцию были неприемлемы для среднего и мелкого курдского крестьянства. Об отсталости уровня технического обеспечения сельскохозяйственного производства

в-16-

Восточной Турции говорит тот факт, что большая часть технических средств была сосредоточена в Западной Турции, а в курдских вилайетах, таких как Бингель, Битлис, Тунджели и Хеккяри до недавнего времени насчитывалось всего 50 тракторов¹³.

Основной отраслью хозяйства, как и во времена Османской империи, продолжало оставаться кочевое и полукочевое скотоводство, которым занималось около 70-ти % населения курдских провинций. Однако несмотря ни на что, в курдских районах выращивалось около 40% рогатого скота, а почти 21% пахотных земель Турции был расположен именно в восточных курдских вилайетах. В этой связи нет ничего удивительного, что Турецкий Курдистан давал около 15% всей сельскохозяйственной продукции страны¹⁴. Промышленность в Северном Курдистане практически отсутствовала. Процветали кустарные и мелкокустарные предприятия, то есть по-другому говоря, домашняя промышленность. Что же производила эта промышленность в домашних условиях? В основном - ковры и войлок, которые также вырабатывались из сельскохозяйственных продуктов¹⁵. Хотя Северный Курдистан был богат нефтью и другими полезными ископаемыми (хромиты, фосфаты, железные руды), имелись там и энергетические ресурсы - только одна Кебанская гидроэлектростанция покрывала 11 % потребностей в электроэнергии таких индустриальных центров, как Адан, Анкара, Измир и Стамбул¹⁶ крупная промышленность, тем не менее, развивалась здесь с огромным трудом. В подтверждение этого приведем некоторые статистические данные. На долю восточных провинций приходилось лишь 10 % государственных и 2,7 % частных предприятий, на которые приходилось только 5 % рабочих данной отрасли. Фабрично-заводская промышленность в Северном Курдиртане составляла лишь 18 % мощностей сахарных заводов и менее 10 % всех прядильных веретен и ткацких станков. Во многих курдских районах в 70-80 г.г. не было необходимого числа дорог, и вообще коммуникационная система восточных провинций основательно не

- 17 -

дотягивала до необходимого уровня. Пример тому мы можем найти в материалах судебного процесса над членом ЦК РПК Хейри Дурмушем. Дурмуш сообщает о том, что в области города Хаккяри нет дорог вообще. При этом он, скорее всего, не имеет в виду, что в городе и области нет никаких дорог, а говорит о том, что в этом районе отсутствуют дороги полноценные, асфальтовые, пригодные для передвижения большого количества автомобилей с грузами или же тех, которые можно было бы использовать в промышленных целях¹⁷. Разумеется, при таком состоянии коммуникационных систем, ни о каком основательном развитии промышленного производства речи быть не могло. Все вышесказанное относится не только к Хаккяри, но и в равной степени к другим частям Турецкого Курдистана.

Такое положение вещей породило среди курдского населения огромную массу сезонных рабочих, которые с наступление зимы вынуждены были

1 Я

перебираться в города в поисках хоть какого-нибудь заработка . О том, что в Курдистане, помимо всего прочего, остро стояла проблема занятости населения, отмечает сам Оджалан в своей книге «Курдистанская действительность с XIX века по настоящее время и движение РПК»¹⁹.

Сезонными рабочими становились в основной своей массе беднейшие крестьяне, которые в большей степени подвергались последствиям

социальной дифференциации, происходящей в курдской деревне на рубеже

20

70-х - 80-х годов из-за начавшегося, наконец, ее обуржуазивания . В этот период капиталистические отношения в сельской местности Северного Курдистана начинают развиваться более интенсивно, потихоньку отодвигая на второй план традиционный феодальный уклад. Однако, несмотря ни на что средневековые пережитки в Турецком Курдистане остаются невероятно сильными. Продолжает занимать весьма значительное место в хозяйственной жизни восточных провинций крупное помещичье землевладение²¹. Весьма интересные данные о реалиях социально-экономической действительност

и- 18-

Северного Курдистана в 70-е - 80-е годы мы можем почерпнуть из уже упоминавшихся ранее материалов судебных процессов над активистами РПК Хейри Дурмушем и Мазлумом Доганом.Так, Дурмуш сообщает о том, что «все ресурсы и земля находятся в руках феодалов». Конечно же, необходимо делать поправку на то, что выступления курдских активистов на суде носят эмоциональную окраску, но все же основные данные, приводимые ими, имеют под собой, безусловно, реальную основу. Например, Дурмуш в своем выступлении, описывающим деятельность РПК в 70-е годы, сообщает о местном курдском феодале Ахмеде Боджаке, который являлся в течение долгого времени владельцем 30-40 деревень. Причем далее сообщается, что эти владения Ахмед Боджак потерял в период длительной феодальной войны, а потом приобрел вновь. Как явствует из информации, приводившейся Дурмушем, у этого феодала было и какое-то подобие феодальной дружины - так называема «полиция Боджака», с которой отряды курдских повстанцев имели столкновения в Сюрке²¹. Кроме Боджака Дурмуш рассказывает о других крупных феодальных фамилиях, которые имели, видимо, значительное влияние в Курдистане в тот период времени - Сулеймановы - в Халване, Ремановы - в Батмане .

Доган, бывший начальником отдела прессы и информации РПК, на том же процессе сообщает о столкновениях в одной безымянной деревне в конце 1978 года со сторонниками некоего феодала Сулеймана²⁴. Этот Сулейман, по всей видимости, был земельным агой средней руки и не обладал влиянием и силой крупных феодальных кланов. Однако сам факт его существования говорит о многом и, в первую очередь, о том, что в Северном Курдистане наличествовали в тот период времени не только солидные землевладельцы- латифундисты, но и феодальные князьки относительно небольшого достатка²⁵. В курдской деревне долгое время сохранялись поземельные отношения феодального толка. Повинности, которые были еще очень широко распространены в то время, как то - отработки, испольщины и оброки,

- 19-

крестьяне несли перед различного рода ara, шейхами и беями²⁶. Необходимость скорейшей их отмены отражена практически во всех программных документах более или менее крупных курдских политических организаций, действовавших в период до появления на политической арене Турции РПК. В семейных отношениях у курдов также прослеживаются традиции, уходящие своими корнями в глубокое средневековье. Подтверждением этому может служить факт взимания калыма при женитьбе и общее неравноправие полов в курдистанском обществе²⁷.

Кроме того, местные и иностранные наблюдатели того времени отмечали чрезвычайно низкое социальное обеспечения населения Курдистана. Особенно обращалось внимание на острую нехватку врачей и учителей. Так, по данным турецкой прессы к началу августа 1987 года в районах, где около 85 % населения составляли курды, в 105 населенных пунктах врачей не было вообще и на одного врача приходилось в среднем до 30 тыс. человек. В Диярбакыре 35 так называемых центров здоровья из-за отсутствия медперсонала были закрыты. Только в этом городе 26 тыс. детей из-за

JQ

нехватки школ не могли учиться . Несмотря на то, что сельское хозяйство и, связанные с ним ремесла, являлись в Северном Курдистане ведущей отраслью производства, в стране периодически имели место так называемые «скрытые» голодовки. По всей видимости, продовольственная проблема долгое время была весьма актуальна для населения Юго-Восточной Анатолии, поскольку она нашла отражение в программах ведущих курдских политических организаций²⁹.

Вот как описывает положение курдского населения Юго-Восточной Анатолии корреспондент центральной печатного органа СССР «Правды» (при этом следует отметить, что это едва ли не первая статья в советских периодических изданиях, которая вообще затрагивает курдскую проблему в Турции): «Юго-восточные и восточные провинции Турции считаются наиболее отсталыми в экономическом отношении, там сохранилось крупно

е-20-

помещичье землевладение, население неграмотно, забито, бесправно»³⁰. По сей день остается открытым вопрос: намеренно, или под воздействием каких- либо объективных факторов, турецкое руководство не уделяло должного внимания экономическому развитию курдистанского региона. Историки и политологи курдского происхождения отвечают на этот вопрос однозначно - подобная позиция официальной Анкары порождена ее стремлением задушить на корню курдскую национальную самобытность, сделать регионы компактного проживания этого народа зависимыми во всех отношениях от федерального центра и таким образом привести турецких курдов к покорности³¹. Однако объективных подтверждений подобной официально провозглашенной, государственной доктрине экономического подавления курдского национально-освободительного движения по сей день не существует. Сразу оговорймся, что подобная точка зрения имеет безусловное право на существование. Ведь первое турецкое правительство, которое решило, что называется «повернуться лицом к Курдистану» в экономическом плане было правительство Тургута Озала, назначенное в 1987 году (первый кстати сказать гражданский кабинет после военного переворота 12 сентября 1980 года). Этот кабинет разработал первую специальную программу хозяйственного подъема турецкого Курдистана. До этого многие турецкие пятилетние экономические планы ограничивались лишь декларациями об

32

оказании первоочередного внимания развитию Юго - Востока страны . Уделив достаточно места и времени описанию социально-экономических реалий Турецкого Курдистана на перекрестке десятилетий, мы теперь попытаемся осветить правовое положение курдского народа в Турции. Как уже отмечалось ранее, именно в политическом бесправии курдского народа и состоит суть курдской проблемы.

За весь республиканский период Анкара не приняла ни одного законодательного акта, который бы способствовал хоть сколько-нибудь справедливому решению курдского вопроса. Политика этнической

-21 -

«уравниловки» уходит своими корнями в кемалистскую эпоху. Тогда была принята первая конституция (1924 год), игнорировавшая национальные права курдов. В частности в статье 88 основного закона турецкого государства говорится, что: «Все граждане Турции независимо от религиозной и расовой принадлежности являются турками...»³³. Другие статьи вообще звучат, как своего рода предупреждение для тех народов, которые не хотят или не могут быть турками. «Каждый турок рождается свободным ...» (статья 68) и «Все турки равны перед законом...» (статья 69)³⁴. Особо подчеркнем, что данные положения турецкой конституции касаются лишь турок, или тех, кто согласен себя таковыми считать. Абсолютно понятно, что данная политическая линия имела целью по возможности прочнее консолидировать общество, сильно претерпевшее от потрясений начала века, пережившего мировую войну, греческую агрессию и раздел Османской империи. Однако подобное «директивное» укрепление общественного порядка очень скоро обернулось крупнейшим курдским восстаниям шейха Сайда. Подавляя это выступление курдского народа власти прибегли, помимо чисто военных методов усмирения, и к методам юридическим, принимая суровые законы в отношении тех, кто не подчинился приказу из центра признать себя турком. Нет нужды перечислять все законодательные акты, принятые турецким руководством в те годы, а их было не мало, коснемся лишь тех, которые относятся непосредственно к курдам. Сразу необходимо объяснить, почему мы так подробно и основательно описываем события, которые, казалось бы, не относятся ко времени борьбы РПК. Дело в том, что политическая линия турецкого правительства в отношении курдов, сформировавшись в 20-х-30-х годах, просуществовала до недавнего времени, практически без изменений. И движение РПК возникло во многом, как протест против устаревшей национальной политики Анкары. Итак, первым законом, который затрагивал хотя бы частично курдский вопрос, обострившийся из-за восстания шейха Сайда, был закон, принятый Великим национальны

м-22-

собранием Турции (ВСНТ) 4 марта 1925 года. Это был, так называемый закон об охране порядка, или закон 5 7 8³⁵.

Данный акт предоставлял властям исключительные полномочия в борьбе с народными выступлениями. В 1926-1927 году следует целая серия законов, напрямую затрагивающие курдскую проблему. 31 мая 1926 года ВСНТ принимает закон 885 о переселении в малонаселенные районы страны кочевых племен, жителей деревень, которые нуждаются в переселении по санитарным соображениям, а также подозреваемых в шпионаже. Затем следует закон от 10 июня 1927 года (закон 1097) о переселении курдов из восточных вилайетов в западные. Согласно этому закону было переселено в западные районы 1400 человек с их семьями, 80 «непокорных» семей, а также лица, осужденные за тяжкие преступления в своих вилайетах. При этом необходимо отметить, что переселение курдов объяснялось действием в районах их проживания осадного положения³⁶. Продолжение политика ассимиляции получила уже в 60-е годы текущего столетия. Видимо доказав в свое время значительную эффективность, она была использована после государственного переворота 1960 года. 17 октября 1960 года Комитет национального единства (КНЕ) в дополнение к закону 2510 принял закон 105, согласно которому курдские семьи выселялись из мест своего проживания в другие районы . После этого, в декабре 1961 года из восточных вилайетов в западные (Анталья, Бурдур, Измир, Мугла, Чорум, Денизли) были переселены 55 видных деятелей курдского движения, заключенные ранее в Сивасе, 27 октября 1960 года из университетов страны были изгнаны 147 профессоров, некоторые из них были обвинены в деятельности направленной на создание независимого Курдистана³⁸. Подтвердил основные положения национальной политики конституции 1924 года и новый основной закон, принятый в 1961 году. Статья 54 гласила, что: «Каждый, кто связан с турецким государством узами гражданства - турок», а также, что «турецкое государство территориально и национально - неделимое целое»³⁹. Известный

-23-

исследователь курдской проблемы в Турции М. А. Гасратян толкует эти положения конституции 1961 года, как ограничивающие права курдов не только в праве территориально отделится от турок, но и в праве иметь свою национальную автономию⁴⁰.

За конституцией 1961 года последовала конституция 1982 года, которая в свою очередь продолжила наступление на национальные права курдов. Подтверждением этого могут служить следующие позиции нового турецкого законодательства. Например, статья 42 подчеркивает, что « Никакой иной язык, кроме турецкого не может изучаться и преподаваться в учебных заведениях в качестве родного языка». А статья 26 гласит, что «При заявлении или публикации своих взглядов нельзя пользоваться каким-либо запрещенным законом языком»⁴¹.

Итак, мы видим, что положение курдов в Турции на протяжении практически всей ее новейшей истории было весьма далеко от положения равноправного субъекта турецкой государственности. Курды, помимо экономического гнета, испытывали на себе и гнет политический, и гнет духовный. В этих условиях всеобъемлющего государственного прессинга родилось первое организационно оформленное движение, имеющее свою четкую структуру и вполне конкретные цели и задачи. Этим движением стало движение под руководством Рабочей партии Курдистана оказавшей первое реальное сопротивление ассимиляторской политике турецкого руководства. Сложно переоценить значение этого движения в период послевоенной истории Турции. Недаром его лидер и основатель Абдулла Оджалан претендует на лавры одного из основателей современного турецкого государства. И действительно, он оказал, пусть и опосредованно, значительное влияние на появление турецкой государственной системы в ее нынешнем виде

.-24­1.2. Курдские политические организации накануне создания РПК

Начало партийному движению Северного Турецкого Курдистана положила деятельность филиала Демократической партии Курдистана (ДПК), которая вела борьбу за национальные права курдов на территории соседнего Ирака. Этот филиал был основан в 60-е г.г. в Юго-восточной Анатолии. Он носил название Демократической партии Турецкого Курдистана (ДПТК) и оказывал иракским курдам экономическую и военную помощь. Политическую ориентацию ДПТК можно кратко охарактеризовать, как национал-реформистскую, весь спектр требований которой сводился к предоставлению широкой административной автономии Турецкому Курдистану. В тот период национально-освободительное движение курдов Турции еще не имело четко оформленной организационной структуры и располагалось на периферии мирового курдского движения, центром которого во всех отношениях являлся тогда Южный Курдистан (Северный Ирак)¹. Завершился этот «периферийный» этап лишь в 1975 году с поражением восстания Мустафы Барзани. Именно тогда наметилась тенденция, на тот момент еще очень слабая, к смещению территориального центра мирового курдского движения в направлении Северного Курдистана. После окончания барзанийских войн надобность в тыловом обеспечении отпала, и ДПТК, получив автономию от ДПК, переродилась и заняла более радикальные позиции². Получив политическую самостоятельность, ДПТК однако не смогла обеспечить единство своих рядов. На третьем съезде в 1977 году в партии произошел раскол, из нее выделилась группа Национальные освободители Курдистана (КУК). КУК отстаивала ярко выраженные националистические взгляды и пыталась гиперболизировать результаты и уровень организованности курдского национально-освободительного движения. Но и она не избежала участи ДПТК, расколовшись в 1982 году непосредственно - на КУК и группу, назвавшую себя Национальные

-25-

освободители Курдистана - социалистическая ориентация (КУК-СО)³.

Немного ранее, в 1974 году, группа курдских активистов во главе с Кемалем Буркаем образовала Социалистическую партию Турецкого Курдистана (СПТК). СПТК сосредоточила под своими знаменами часть курдских интеллигентов, многие из которых ранее были членами Рабочей партии Турции (РПТ), или объединялись вокруг журналов «Озгторлюк йолу» (Путь свободы) и «Рожа велят» (Солнце страны)⁴. Несколько подробнее мы остановимся на анализе программных положений этой партии, которая, как нам представляется, являлась классическим образцом курдской политической организации 70-х чуть позже. Скажем пока только, что идеологией этого движения лидеры его выбрали «научный социализм» (термин, который будет достаточно часто встречаться у Оджалана в его программных работах) и ориентацию на координацию действий партии с общей политической линией социалистического лагеря. Также СПТК выступала с резкой критикой шовинистической политики турецкого руководства в отношении курдов, высказывалась в поддержку борьбы за мир, разоружение и т.д. Как отмечали международные средства массовой информации, СПТК имела определенное влияние среди курдской общественности и в первую очередь особенно сильны были её позиции в курдской диаспоре Европы (ФРГ и Франция)⁵.

В 1975 году на свет появилась новая курдская партия - Авангардная рабочая партия Курдистана (АРПК) во главе с генеральным секретарем Ферхатом Диджле. Новое политическое образование вооружилось левацкой риторикой и программными положениями, практически полностью соответствовавшими программе СПТК⁶.

Таким образом, три вышеперечисленные организации СПТК, АРПК и КУК- СО составили наряду с РПК новую плеяду курдских политических организаций, которые избрали своей идеологией марксизм и провозгласили конечной целью своей борьбы построение бесклассового общества.

Более подробное рассмотрение программ данных политических сил

и-26-

анализ слабых и сильных сторон их идеологических и организационных платформ, даст нам возможность установить их место и роль в мировом курдском движении, а также определить их значение непосредственно для борьбы курдов Турции за свои национальные права.

Наибольшим влиянием среди левых курдских партий, как мы уже говорили, к середине 70-х годов пользовалась СПТК, поэтому мы начнем именно с неё. Первый вопрос на который, как нам кажется мы должны ответить - на сколько эта партия была действительно социалистической, равно как и её мнимые идеологические союзники АРПК и КУК-СО? Какова её истинная социальная сущность? Сразу оговоримся, что сравнения политической платформы ВКП(б)-КПСС с левацкими партиями Северного Курдистана для выявления истинной социалистичности последних не уместны. Попытаемся проверить данные политические организации на научность их социализма, на базе которого якобы разрабатывалась политическая линия Буркая и Диджле. В самом начале своего программного документа СПТК достаточно расплывчато ставит вопрос о целях и задачах своей борьбы и, очерчивая весь спектр «антисоциалистических» сил против которых предстоит вести классовое сражение курдским патриотам - местная буржуазия, крупные землевладельцы, империалисты тех стран, которые оккупировали Курдистан, и западный капитал - подчеркивает интернациональный характер своей борьбы⁷. Программа СПТК по своей структуре «двухуровневая», то есть подразделяет свои задачи по степени хронологической приоритетности на два этапа. В этом СПТК является первооткрывателем, далее данную программную схему будут копировать последователи СПТК из числа курдских партий левого толка. Поясним - первый уровень - включал в себя, так называемую задачу минимум, то есть освобождение Курдистана от национального, культурного и экономического гнета колониальных держав и сопутствующие ей меры государственного строительства, второй уровень, это уже построение бесклассового общества и коммунистического

-27-

государства. Меры, которые партия намерена предпринять на каждом из этапов деятельности, также строго иерархиезированы: на первом этапе это, во-первых, освобождение всех частей Курдистана - Северного, Южного, Западного и Восточного, во-вторых, культурное раскрепощение курдского народа, предоставление ему права на самовыражение в искусстве и литературе, в-третьих, построение полноценного демократического общества по западным стандартам, с всеобщим избирательным правом, равенством перед законом и прочими атрибутами классической демократии⁸. Создание такого общества, явилось бы по замыслу авторов программы, платформой для старта в направлении достижения задачи максимум, то есть, к созданию бесклассового коммунистического общества. В процессе описания реалий района Северного Курдистана руководство СПТК весьма правильно указывает на те трудности, которые поджидают курдских патриотов на их пути к освобождению своей страны и построению коммунизма. Эти трудности, по их мнению, заключаются в следующем. Во-первых, в раздробленности Курдистана, неравномерности развития каждой из его частей, поделенных между Турцией, Сирией, Ираком и Ираном. Во-вторых, в существовании в Курдистане значительных феодальных пережитков, поскольку, национальные земельные шейхи и ara сотрудничают с империалистами-колонизаторами, и мешают, таким образом, развитию национальной борьбы, являясь «пятой колонной» турецких оккупантов. Третья причина - органичное продолжение второй - двойной гнет, испытываемый курдским народом от собственных консервативных сил и иностранного колониального капитала, что вынуждает курдов пропорционально увеличить и свои усилия по преодолению этого препятствия. Вопрос о движущих силах курдской революции СПТК решает однозначно - это союз всех патриотических сил нации под руководством пролетариата и беднейшего крестьянства. Только он сможет свергнуть режим колонизаторов и империалистов⁹. И вот здесь любой изучающий или прост

о-28-

читающий программу СГТГК натыкается на серьезное методологическое несоответствие её пунктов. Это несоответствие характерно, кстати, и для программ других курдских партий, скомпилировавших основные идеи у СПТК. Это несоответствие во многом доказывает популистский характер программы СПТК и свидетельствует о том, что составители этого документа не особенно вдумывались в то о чем писали. Дело в том, что если задача минимум - построение национального общества все же была бы осуществлена, и партия перешла бы к реализации задачи максимум, то последствия этого могли бы быть просто катастрофическими для молодого государства¹⁰. Тезис о «союзе всех патриотических сил» как основной движущей силы революции несовместимы с положением о построении бесклассового общества, поскольку, само понятие «союз патриотических сил» подразумевает участие в этом союзе не только пролетариев и беднейшего крестьянства, но и части национальной, крупной и мелкой буржуазии, а может быть и земельных собственников средней руки и части «патриотически-настроенных» курдских феодалов. Теперь представим, что правительство СПТК, придя к власти, в частности и при помощи этих сил, объявляет курс на построение бесклассового общества. Как поведут себя «патриотические» буржуа и помещики? Не трудно догадаться. Собственники дружно встанут на защиту своих интересов, классовый альянс расколется, а курдское государство окажется на грани кровопролитной гражданской войны и гибели. Авторы программных положений СПТК и других курдских политических организаций (РПК - не исключение) заложили в них политическую мину замедленного действия, грозящую разрушительным социальным взрывом на заключительном этапе борьбы, который похоронит под обломками государственной системы уже достигнутые пусть и эфемерные результаты. К сожалению, этот методологический алогизм в основном документе СПТК не единственный. Опускаясь несколькими строками ниже, мы натыкаемся на другое серьезное противоречие, которое

-29-

характерно исключительно для программы СПТК. Дело в том, что программа выдвигает тезис о главенствующей роли курдского этноса не только в национальной борьбе за свои права (поскольку лишь его представители могут постигнуть «специфику» развития Курдистана), и это вполне естественно, но и в общей классовой борьбе трудящихся Турции и Курдистана, в которую обязательно перерастет революция СПТК¹¹. Дальше - больше. Руководство СПТК не ограничивает свою перспективную деятельность рамками одной лишь Турецкой республики и провозглашает линию на построение социализма, установление диктатуры пролетариата в странах, поделивших между собой курдские территории. Разумеется, и здесь борьба будет вестись под эгидой курдского пролетариата и соответственно курдских

-12 -г»

социалистических организации . В своем творческом порыве «социалисты» даже не учли того факта, что пролетариат в Ираке, Иране и Турции гораздо сильнее и влиятельнее, чем в самом Курдистане, хотя бы в силу его большей численности и организованности. В Турции, например, уже существовали на тот период времени и профсоюзы, и общественные рабочие организации, это уже не говоря о количественном превосходстве квалифицированных рабочих (то есть основы любого рабочего движения по Марксу) в Турции, Иране, Ираке и Сирии перед идентичной прослойкой курдского рабочего класса. Каким образом менее развитый во всех отношениях курдский пролетариат, состоящий по большей части из сезонных рабочих, собирается повести за собой более организованные рабочие массы из стран - метрополий, программа СПТК умалчивает. Такая методологическая лихость, граничащая с удалью, доказывает полную теоретическую несостоятельность программы и низкий уровень соответствующей подготовки ее составителей.

Об абсолютной теоретической неосведомленности партийных деятелей говорит тот факт, что лидеры СПТК не делают никаких различий между социализмом и коммунизмом, считая видимо, что это лишь разные названия одного и того же явления¹³. При этом ни в одном месте программы СПТ

К-30-

нет даже упоминания о коммунизме как таковом, хотя термины «бесклассовое общество» и «диктатура пролетариата» встречаются там сплошь и рядом. Из всего вышесказанного можно сделать однозначный вывод - научности в социализме СПТК нет ни на йоту, а наличествует лишь марксистская фразеология и наукообразие.

Кратко проанализировав методологическую часть программы СПТК, обратимся теперь к проблеме социальной идентификации данной организации. Касаясь социальной сущности программы, можно с определенной долей уверенности охарактеризовать ее как буржуазно - демократическую. Свидетельством этого, безусловно, является тот спектр целей, которые СПТК ставит перед собой на первом этапе борьбы. Обрисуем их поподробнее. В политической области партия планирует, во-первых, равноправие граждан и введение всеобщего избирательного права для всех, при чем каждому гражданину, которым является любой житель Курдистана, вне зависимости от его национальной принадлежности, гарантируется возможность быть избранным в Национальный меджлис - законодательный орган освобожденного Курдистана, исключение составляют лишь «коллаборационисты и предатели». Во-вторых, провозглашение свободы «мысли», вероисповедания, слова, печати, участия в организациях и шествиях. Как мы видим - типичные буржуазно-демократические требования.

В экономической части СПТК провозглашает курс на подъем национальной экономики, предлагая для этого использовать ряд мер, которые изобилуют теоретическими несоответствиями, граничащими с откровенным абсурдом. Иллюстрацией может служить пункт 10, в котором СПТК обещает после своего прихода к власти немедленно приступить к активному созданию национальной, тяжелой индустрии¹⁴. Одновременно с этим «социалисты» рассматривают возможность принятия «покровительственных мер в отношении мелких ремесленников и торговцев¹⁵». Заметим, что

-31 -

одновременное проведение двух взаимоисключающих экономических курсов, в стране, где второе развито плохо, а первое не развито вообще, привело бы к краху всей концепции экономического развития государства и неизбежно спровоцировало бы социальный взрыв. Данное программное положение на наш взгляд как нельзя лучше подчеркивает социальную сущность политической платформы СПТК. Создатели документа, обещая покровительство ремесленникам, пытались таким образом расширить свои позиции в среде мелкой буржуазии Курдистана. Дополнительным подтверждением этого нашего тезиса может служить факт предложения программой СПТК расширения и укрепления сферы туризма. Существо данного логичного и, казалось бы, достаточно безобидного пункта основного документа партии станет более понятным, если мы примем во внимание заинтересованность, которую в данном случае проявляли лидеры «социалистов» к сотрудничеству с курдскими

компаниями,контролирующими сферу туризма. Причем, фирмы, основанные и руководимые этническими курдами составляли и составляют по сей день значительную долю во всем туристическом капитале Турции¹⁶.

Таким образом, программа СПТК, проводя в жизнь основной принцип своей социальной политики - стремление к солидарности всех патриотических сил страны в борьбе за национальные права, четко выделяет среди этих сил те, на которые она действительно рассчитывает в будущем опереться. Прикрываясь социалистической риторикой, партия пыталась снискать себе покровительство социальных слоев и групп, которые могли бы оказать её деятельности финансовую помощь, а также создать для партии определенный уровень политической поддержки в курдистанском обществе. Марксистская фразеология, по всей видимости, была предназначена для того , чтобы повлиять и на массовое сознание курдского населения и популяризировать взгляды СПТК в малообеспеченных слоях населения Северного Курдистана. Позволим себе повториться, что часто используемы

е-32­в программе марксистские лозунги также были призваны обратить внимание Советского Союза на деятельность новой «социалистической партии». Как сказано в программе СПТК «будет неуклонно проводить политику солидарности с Советским Союзом»¹⁷. Конечно же, руководители СПТК прекрасно понимали, что СССР будет помогать лишь идеологическому союзнику, а иметь такого покровителя, как Москва, большинство курдских лидеров могли только мечтать. Примером для них был опыт иракского лидера ДПК Мустафы Барзани, долгое время пользовавшегося протекцией СССР¹⁸. Но они, как им казалось, учитывали и геополитический фактор, ссылаясь в программе на то, что привлечение СССР в качестве союзника обусловлено и его территориальной близостью к району борьбы курдов, что значительно облегчило бы взаимные контакты сторон.

Серьезным теоретическим просчетом программы СПТК стала и та ее часть,

которая, казалось бы, должна быть её основой, поскольку посвящена методам

борьбы. Так само название этого раздела - «Два пути национального

освобождения» подразумевает, что партия еще не до конца определилась с

методикой своих действий¹⁹. Первым путем СПТК считает освобождение с

опорой на силы собственного народа, вторым - объединение усилий рабочего

класса Турции и Курдистана в борьбе с «реакционной буржуазией и

землевладельцами». При этом однозначно заявляется, что партия отдает

предпочтение второму пути, поскольку, он наиболее полно соответствует

«социалистической концепции» захвата власти и не ограничивается лишь

20

достижением локального успеха революции в Курдистане . При этом также

отметим, что второй путь имеет гораздо более туманные горизонты в

будущем, нежели первый. Но это ещё не самое удивительное. Гораздо

удивительнее то, что как явствует далее из текста программы, партия

согласна пойти также и первым путем, в том случае, разумеется, если того

21

потребует «сложившаяся ситуация» . Подобный ярко выраженный соглашательский подход, демонстрируемый руководством СПТК, никак не

- 33 -

способствовал упрочению общественной поддержки генеральной линии партии в Курдистане и усилению ее влияния в среде национальной интеллигенции. Соглашательский подход СПТК проявляет и при решении другой ключевой проблемы - проблемы определения статуса освобожденного Курдистана. Здесь руководство СПТК заявляет, что ^пять- таки в зависимости от ситуации, оно согласно, как на отделение от Турции, так и на равноправный союз с ней²². Через несколько строк, правда, следует оговорка, что союз возможен только с обновленной, освобожденной от классового гнета и демократической Турецкой республикой²³. За это соглашательство, кстати сказать, Оджалан объективно критиковал «социалистов», обозначая их позиции не вполне корректным, но вполне объективным термином «хвостизм» (то есть политический курс на использование результатов стихийного развития политического процесса и отсутствие у движения или партии желания взять ход событий под свой контроль. То есть, другими словами, плестись «в хвосте» ситуации, отсюда - «хвостизм»)²⁴.

Неполный характер мер, предлагаемых СПТК, а также явные популистические и соглашательские тенденции, наличествовавшие в её руководстве, не приемлемы были для организации, объявившей себя во всеуслышание революционной. Такая позиция партии, видимо, обусловила низкий уровень поддержки населением (по крайней мере, в сравнении с РПК) взглядов и методов СПТК. Здесь же отметим, что эта политическая организация никогда не прибегала к радикальным способами борьбы, ограничиваясь лишь изданием оппозиционных газет, проведением манифестаций, митингов и т. д., что не давало практически никаких видимых результатов для курдского движения. Тот факт, что СПТК действовала и действует не только за пределами Курдистана, но и за пределами самой Турции, в том числе не способствовал укреплению ее авторитета в среде туземного населения Северного Курдистана

.-34-

Несколько иной, но все же до невероятия похожей на СПТК политической организацией стала Авангардная рабочая партия Курдистана (АРПК), которая также входила в число партий левацкого уклона. АРПК вслед за своим идеологическим союзником СПТК объявила себя «передовой партией курдского рабочего класса, строго приверженной марксизму-ленинизму и пролетарскому интернационализму...»²⁶. В программе АРПК также как и в документе, который мы рассматривали выше, имеются те же два уровня: борьба за национальное освобождение - на первом, борьба за построение бесклассового общества на втором. И снова мы задаем тот же вопрос - насколько эта партия соответствует своему «марксистско-ленинскому» названию? Сохраняя ещё робкую надежду найти в её программе хоть что- нибудь действительно «научно-социалистическое», первое на что мы натыкаемся - опять-таки лишь высокопарные лозунги. Руководство АРПК в вводной части своего программного документа подчеркивает и притом в весьма категоричных выражениях, что именно ее политическая организация является прямой наследницей Октябрьской революции «в России» и единственной защитницей пролетарского интернационализма в Турции. При этом АРПК провозглашает не совсем понятную борьбу за всеобщее

27

разоружение и сохранение мира . В этом контексте руководство АРПК утверждает, что «...сегодня принцип мирного сосуществования государств с различными социальными системами является более важным и насущным,

7 С

чем когда-либо» . Этот тезис диссонирует не только с общим радикальным тоном программы АРПК, но и с настроениями, бытовавшими в то время в среде широкой курдской общественности и интеллигенции. Видимо, объявляя борьбу за мир и разоружение, одним из своих политических приоритетов партия хотела подчеркнуть взвешенность своей будущей геополитической стратегии. Подробно останавливаться на многих программных положениях АРПК не имеет смысла, поскольку они уже были нами встречены при анализе политической платформы СПТК. Порой даже

-35-

складывается впечатление, что авторы обеих программ сидели за одним столом и списывали свои программы друг у друга. До того они похожи. Обратим внимание на положительные моменты, говорящие о том, что составители программ все-таки работали над анализом внутриполитической ситуации в своей стране. Один из таких положительных моментов содержится во вступительной статье программы АРПК и представляет собой мысль о том, что не стоит отождествлять местную курдскую буржуазию, как крупную (если этот термин вообще применим к курдскому обществу того времени), так среднюю и мелкую с «колониальной» турецкой буржуазией (которую программа именует «монополистической»), поскольку, между ними наличествует ярко выраженное несовпадение интересов²⁹. Руководство партии в данном случае идет несколько дальше своих предшественников из СПТК, пытаясь теоретически обосновать возможности временного классового союза пролетариата и буржуазии, а не ограничивается лишь голой констатацией. С точки зрения составителей программы основания для социального консенсуса базируются на заинтересованности курдского национального капитала в освобождении своего народа и своей земли, так как только в этом случае появляется возможность для его свободного экономического развития. Однако программа АРПК, как и программа СПТК, делая тот же вывод, допускает и ту же ошибку. Мы имеем в виду то противоречие, в которое вступает тезис о сотрудничестве с буржуазией, с тезисом о необходимости для партии в будущем бороться за построение «социалистического» общества³⁰.

Для победы в борьбе на первом АРПК планирует создание обширного классового альянса куда помимо буржуазии будут привлечены местная интеллигенция и мелкие ремесленники (читай - мелкая буржуазия). Ведущая роль разумеется будет принадлежать пролетариату. В этой связи составители программы АРПК пытаются как можно детальнее проанализировать состав рабочего класса, отдавая себе отчет в том, что его разнородность може

т-36-

весьма негативно сказаться на развитии национального движения³¹.

Казалось бы, давая подробный социальный «срез», партия хочет очертить себе поле для будущей пропагандистской работы в массах пролетариев. Но этот наш скоропалительный вывод оказывается на поверку в корне неверным. Так АРПК подразделяет курдский пролетариат на 4 группы по степени убывания уровня их «классовой сознательности». Во-первых, промышленный пролетариат (как следует из оценок независимых экспертов, он составлял на тот момент в Курдистане не более 5% от общего числа населения края, причем факт этот, пусть и без приведения четких статистических данных, отчасти признается и самим руководством АРПК), работающий на предприятиях перерабатывающей отрасли, во-вторых, пролетариат занятый в сфере обслуживания, в-третьих, так называемый «сельскохозяйственный» пролетариат, то есть рабочие занятые переработкой технических культур, на сельскохозяйственных фермах и в лесном хозяйстве и т. д., в-четвертых, уже упоминавшиеся сезонные рабочие-полупролетарии . Однако читающего обескураживает то не вполне объяснимое обстоятельство, что руководство АРПК, проводя социологический анализ, не делает из своей работы абсолютно никаких выводов, ограничиваясь лишь констатацией самого факта существования в среде курдского рабочего класса этих 4-х категорий. В чем же причина? К нашему сожалению, причина та же самая - партия, опираясь на социалистическую риторику и создавая видимость научного подхода, пыталась попросту снискать себе, как и СПТК, поддержку социалистического лагеря и малоимущих курдов. Лишним доказательством могут служить цитаты из программы АРПК, в которых та безапелляционно заявляла, что «несмотря на малую долю в общей массе населения и свою молодость (пролетариат) ... - единственная сила, выступающая за окончательное освобождение», а сама АРПК в качестве Рабочей партии призвана «выполнить историческую миссию подлинного освобождения страны». Несомненно, что молодость и малочисленность вряд ли сослужили

-37-

бы курдскому пролетариату достойную службу в деле освобождения страны, да ещё под руководством АРПК³³.

АРПК как и ее предшественница - СПТК призывает к союзу с турецким рабочим классом ,с тем лишь отличием ,что воздерживается от весьма сомнительного положения о доминирующей роли курдского пролетариата. В вопросе о методах своей борьбы АРПК еще более загадочна, чем СПТК, поскольку ограничивается лишь заявлением об использовании ей в будущем как легальных, так и нелегальных, как мирных, так и немирных методов и средств борьбы. Спектр этих «методов и средств», по всей видимости, достаточно широк и АРПК даже не считает нужным их конкретизировать, слегка лишь очертив их рамки - от массового сопротивления до вооруженного противостояния. Подобные туманные декларации в какой-то мере выдают соглашательскую сущность данной политической организации, во всяком случае, радикализм её весьма сомнителен³⁴.

Бездумная и откровенная спекулятивная политическая платформа не всегда (а, скорее всего, никогда) не приводили ее создателей к искомому результату. Советские исследователи, пристально наблюдавшие за развитием обстановки в Северном Курдистане в 70-80 годы, расценивали большинство курдских партий и организаций, включая СПТК и АРПК, как имеющие ярко выраженные мелкобуржуазные социальные ориентиры. И были абсолютно правы. Анализ программ этих организаций только подтверждает эти их выводы³⁵.

Так, в частности, в той части программы, где АРПК излагает свои мысли насчет постреволюционного развития свободного Курдистана, мы наблюдаем стандартный, уже не раз встречаемый нами, набор буржуазно- демократических преобразований, как то: создание Национального меджлиса Курдистана, свобода печати, взглядов, собраний, вероисповедания; всеобщее избирательное право; тайна переписки и т. д., и т.п³⁶. Экономический раздел программы АРПК, также не изобилует оригинальными идеями. Помим

о-38-

привлечения необходимого «для развития экономики страны» иностранного капитала, разумеется под жестким государственным контролем, дальше стандартных обещаний национализировать предприятия и банки, принадлежащие колониальному капиталу, и коллаборационистам дело не

3 7

идет . Вообще, после прочтения совокупного числа «левацких» программных документов, создается впечатление, что все курдские «социалисты» находились под весьма сильным влиянием экономических концепций сталинизма. Их, видимо, особенно прельщала в них проповедь возможности молниеносной переориентации экономики страны от традиционного сельскохозяйственного уклада к развитию национальной промышленности. При этом, чрезмерно увлекшись этими идеями, «социалисты» не вполне адекватно представляли себе последствия подобного рывка, а также те методы, которыми данный рывок пришлось бы осуществлять. Тем более, что Курдистан - страна аграрная - и без предварительных мер в области сельского хозяйства и землепользования обойтись было просто невозможно. В этой связи программа АРПК наряду с положением о подъеме промышленности подчеркивает необходимость

1 о

проведения аграрной революции . Однако, так и не понятным остается, что за чем должно следовать. То ли аграрная реформа должна предварять развитие промышленного сектора, то ли - наоборот. Из контекста программы выходит как раз «наоборот», что, разумеется, противоречит здравому смыслу и законам экономического развития. Спишем этот недочет на невнимательность составителей программы и перейдем к описанию перспективных мер АРПК в аграрном секторе. Реформу предполагалось провести в два этапа. На первом - вакуфные земли и земли крупных землевладельцев конфисковывались и распределялись между малоземельными и безземельными крестьянами, на втором сельскохозяйственная деятельность в Курдистане организовывалась при помощи аграрной кооперации. Однако, составители программы АРПК

-39-

оставили нераскрытым термин «кооперация»³⁹. Что же они имели в виду? Прообраз сталинских колхозов, или же сельскохозяйственное кооперирование по ленинской схеме? Принимая во внимание увлеченность АРПК организацией государственного строительства «по Сталину», можно предположить, что и здесь они руководствовались именно идеями коллективизации, что вполне вяжется и с теорией ускоренного индустриального развития.

Третьей и последней политической организацией курдского национально- освободительного движения, заслуживающей нашего внимания, является партия Национальных освободителей Курдистана - социалистическая ориентация (КУК-СО). Программа КУК - СО представляет собой практически идентичный сколок с программ АРПК и СПТК. Все та же двухуровневая программная система, те же заявления о достижение победы путем консолидации всех патриотических сил страны и объединении всех борющихся организаций под эгидой Национально-демократического фронта⁴⁰. В экономической области - славословие об индустриализации и сельскохозяйственной кооперации, в общем - ничего нового. Отличительным признаком программы КУК-СО являются лишь пункты, указывающие на те силы в курдском обществе, на которые партия рассчитывает опереться. В случае с КУК-СО это, как ни странно национальные промышленники, которым «революционная» «социалистическая» партия обещает покровительство в случае своей победы. Покровительство предполагается осуществить при помощи государственного контроля над свободной торговлей и путем развития высоких технологий. По всей видимости, такая любовь к крупным и средним национальным буржуа со стороны КУК-СО обусловлена, опять-таки, необходимостью финансовой поддержки⁴¹.

Проанализировав основные программные документы курдских политических организаций, провозгласивших ориентацию на «марксизм- ленинизм» мы можем сделать следующие выводы. Во-первых, вс

е-40-

вышеперечисленные организации марксистскими отнюдь не являются. Их настоящие требования, имеющие ярко выраженный буржуазно- демократический характер, лишь завуалированы социалистической риторикой. Во-вторых, «рабоче-крестьянский» фасад движений создан руководством этих политических организаций с четко очерченными прагматическими целями, в частности, влившись в мировое «антиколониальное» движение, получать таким образом помощь от СССР и социалистического блока вообще или расширить свою социальную базу в слоях беднейшего населения Северного Курдистана. В-третьих, необходимо поставить под сомнение радикализм этих движений. Неопределенность в выборе средств и методов борьбы, которую мы имели возможность наблюдать в программных документах СПТК, АРПК и КУК-СО, однозначно говорит об их нежелании окончательно злить Анкару, вставая на тернистый путь вооруженной и идеологической борьбы. Если предположить, что руководители данных политических организаций не отдавали в то время предпочтения экстремизму как единственно возможному методу достижения национальной независимости, то в программе наверняка имелась бы хоть какая-нибудь оговорка по данному поводу. Однако отсутствуют даже намеки на попытки определиться с генеральной линией партийной политики. Совсем отмалчиваться «социалистам» тоже не годилось, тем паче, что идея достижения национальной независимости своей страны являлась в курдском обществе в те времена некоей идеологической доминантой, отодвинувшей на второй план даже постулаты исламской религии. Из этого и проистекает пресловутая «половинчатость», занятой левыми позиции, - с одной стороны - опасность турецких репрессий, с другой - стремление снискать как можно больше популярности у курдской и мировой общественности в целом. Все вышесказанное относится в большей степени к СПТК, в меньшей - к АРПК и КУК-СО, которые ,в последствии, примкнули к движению возглавляемому КРП. В-четвертых, бросается в глаза практически полная идентичность

-41 -

программных установок вышеперечисленных организацийм (включая отчасти и РГПС, как мы это дальше увидим), что позволяет говорить на наш взгляд о существовании некоей «марксистской традиции» уложившейся в рамки национально-освободительного движения курдов Турции в 70-е годы. То есть любая новая партия, рассчитывающая занять хоть какое-нибудь место в движении должна была провозгласить себя «социалистической», ориентируясь при этом в первую очередь на настроения, бытовавшие в Курдистане, которые были, в свою очередь, спровоцированы развитием геополитической ситуацией в регионе. Однако, разительные расхождения, имеющие место между пылкими фразами «социалистов» и их реальными делами , выдвинуло на главенствующие позиции в движении курдов за достижение своих национальных прав именно РПК, которая первая после восстаний 20-х - 30-х годов предложила реальную схему действий по достижению национальной независимости, и решительно приступила к ее реализации на практике.

1.3. Создание РПК и ее борьба за национальные права курдского народа в период с 1975 по 1984 г.г.

Кратко проанализировав программные документы основных политических организаций Северного Курдистана, мы попытались воссоздать картину партийного движения в этом районе Ближнего Востока в 70-е - 80-е г.г. Это было сделано нами для того, чтобы, хотя бы приблизительно, представить себе политические тенденции и идеологические течения, которые превалировали в среде курдской интеллигенции в тот период. Как мы видим, чрезвычайной популярностью пользовались там левацкие убеждения и ,связанные с ними, радикальные высказывания

.-42-

Период начала - середины 70-х годов знаменуется возрастанием организационной активности курдской интеллектуальной элиты. «Разброд и шатание», характерный для государственной системы Турецкой республики в тот период времени, в определенной степени способствовали активизации деятельности национальной курдской интеллигенции в борьбе за права своего народа. Властные структуры, больше озабоченные удержанием своих внутриполитических позиций, нежели борьбой с вызревающими сепаратистскими тенденциями в Северном Курдистане, вынуждены были волей-неволей ослаблять идеологический и административный прессинг на этот слой курдистанского общества¹. Интеллигенция твердо становится во главе национального движения, отодвинув на второй план феодалов, ранее, в начале XX века, возглавлявших борьбу курдов против Анкары, и местную буржуазию. Сразу следует оговориться, что под термином «курдская интеллигенция» мы подразумеваем не только лишь людей «умственного труда» - квалифицированных специалистов с высшим образованием, профессуру, творческую интеллигенцию и т. д. С учетом реалий развития Северного Курдистана данный термин нуждается в серьезной корректировке. Дело в том, что на фоне общего, весьма, прямо скажем невысокого уровня грамотности и культуры в Турецком Курдистане любой его житель ,пусть и с незаконченным высшим образованием (или просто сумевший поступить когда-то в университет ), считался культурными «сливками» общества. В этой связи следует принимать в расчет этнический фактор. Для рядового курда путь в высшую школу Турции лежал через суровые испытания жизненными «университетами»: сельские учебные заведения, ремесленное училище, работу в госаппарате на низших ступенях должностной иерархии. Добавим к этому, что при всех прочих равны, этническому турку поступить в университет было несравнимо проще, чем «турку горному», коим был объявлен любой курд еще со времен Ататюрка, и мы получим ретроспективную картину тех причин, по которым высшее образование ( и

-43-

образование вообще ) в Курдистане ценилось очень высоко. Исходя из вышеизложенного, понятие «курдская национальная интеллигенция» в нашей трактовке охватывает следующие прослойки курдистанского общества: во- первых, студенчество, во-вторых, незначительную часть курдской профессуры, в-третьих, студентов,которые были отчислены из университетов за свои убеждения или же за деятельность, которая была напрямую расценена турецкими властями как «курдский сепаратизм». Выходцы из этих слоев общества создали АРПК, СПТК, КУК и КУК-СО. Они же стояли и у истоков основания РПК, точнее даже будет сказать, что создавала РПК наиболее радикальная, революционно настроенная их часть.

Итак, как мы уже сказали, 70-е годы являлись периодом организационного созревания курдской национальной интеллигенции. Показателем этого созревания стало появление в ее среде различных, организованных на общественных началах, культурных ассоциаций и объединений. При этом поначалу, они действовали вполне легально, не представляя особой опасности для Анкары, поскольку являлись некоей новой разновидностью дискуссионных клубов «по интересам». Тогда эти ассоциации организовывались практически во всех учебных заведениях. Существовали объединения учителей, студентов, писателей и даже учеников средних школ. Под эгидой этих организаций проводились научные семинары, конференции, или просто беседы, в ходе которых их участники обменивались мнениями по злободневным проблемам истории развития курдистанского и турецкого обществ, обсуждали вопросы мировой геополитики . Именно в рамках их деятельности многие будущие активные участники РПК получали первые уроки ведения идеологических дискуссий, внесшие огромный вклад в формирование их мировоззрения. Здесь же завязывались первые контакты между единомышленниками³.

Показательна в этом смысле биография члена ЦК РПК Мазлума Догана, бывшего некоторое время (до своего ареста в 1979 году) достаточно видны

м-44-

деятелем партии. С момента образования РПК Доган возглавлял в ней отдел прессы и информации, принимал активнейшее участие в создании руководящего ядра РПК, а на примере его пути в партийную верхушку можно отследить каким образом многие молодые курды оказывались втянутыми в орбиту влияния нового национального движения. Поступив в середине 70-х в университет «Хаджи Тапе» (точную дату поступления установить достаточно сложно, она располагается где-то на рубеже 1974 и 1975 годов) он, будучи общительным и эрудированным молодым человеком, достаточно быстро включился в общественную жизнь студенчества. Принимал участие в работе «Демократической ассоциации студентов университета в Анкаре» и «Революционного союза молодежи», в связи с чем, изучал в большом объеме левую периодику и литературу⁴. Попав в круговорот молодежного левачества, Доган скоро нашел тех людей, которые, как ему казалось, были с ним близки по духу и убеждениям. Многие из новых товарищей молодого студента поддерживали регулярные контакты с левыми турецкими организациями в частности с «Партией рабочих и крестьян Турции» и «Социалистической партией Турции». Наиболее яркой личностью среди них был турок по происхождению Хаки Карер. Доган, познакомившись с ним и с его друзьями поближе, понял, что именно их взгляды наиболее полно соответствовали его личным убеждениям. Безусловно, что не последнюю роль в привлечении в ряды организации такого талантливого молодого члена, каким являлся Доган, сыграл пропагандистский талант Хаки Карера, бывшего долгое время одним из основных пропагандистов и идеологических работников новой организации⁵.

Повествуя о принятии в ряды членов организации Мазлума Догана, следует отвлечься и обратить внимание на тот факт, что в период между 1975 и 1978 годами в Северном Курдистане уже действовала вполне зрелая организация, являвшаяся во многом прообразом будущей Рабочей партии Курдистана. Источники, применительно к данному временному промежутку, для

-45-

обозначения деятельности этого объединения содержат достаточно расплывчатые термины, как «организация» или «движение», полностью, однако, не раскрывая их сущности. Конечно же, документы отождествляют эту организацию с будущей РПК, но не называют ее таковой напрямую. Участники процесса 1981 года в своих показаниях проводят временную параллель, указывая на то, что РПК непосредственно стала продолжательницей и наследницей движения, работавшего в Юго-Восточной Анатолии до 1978 года и вывела его деятельность на более высокую ступень организации⁶. Следы деятельности данного движения мы находим в работах Оджалана. Подобные утверждения лишь подтверждают тезис о том, что магистральные направления деятельности будущей партии уже были определены его руководством задолго до появления на политической арене Турецкого Курдистана непосредственно самой РПК⁷.

Итак, в начале 70-х в Северном Курдистане действовала организация, сделавшая основной целью своей деятельности борьбу за национальные права курдского народа. Что же представляла собой эта организация? По началу объединение состояло из относительно разобщенных политические групп и идеологические течений, имеющие достаточно непрочные связи с центром. Интенсификация контактов этих групп друг с другом и руководством непосредственно пришлись именно на время с 1973 по 1978 годы и происходила, по всей видимости, в рамках работы студенческих объединений и ассоциаций. (Кстати сказать, вышеупомянутые группы продолжали существовать после создания РПК как ее составные части. Теперь связи с центром были установлены гораздо более прочно, а порядок отношений между ними был строго регламентирован программой и уставными документами.) Группы подразделялись в первую очередь по территориальному признаку и носили названия по имени тех городов и местностей, где в основном концентрировалась их пропагандистская активность. Точную год или дату появления идеологического течения

,-46-

ставшего основным в перечне организаций, составивших костяк будущей РПК, установить достаточно трудно. Дело в том ,что различные документы датируют это событие разными годами с погрешностью примерно в год-два. Назовем это течение условно Группой Оджалана для того чтобы отличать его от других объединений, которые затем оформятся в партию под единым руководством, и попытаемся определиться с точкой отсчета начала ее деятельности. Дурмуш, давая показания на процессе 1981 года, определил

о

1970-й год в качестве отправного пункта работы организации . Почему он выбрал именно 1970-й ,а не предположим 1971 или 1972 г.г.? Видимо член ЦК РПК , называя эту дату, имел ввиду, следующий факт. В 1970 году будущий основатель течения Оджалан поступил в Анкарский университет, где достаточно быстро нашел общий язык с представителями радикально настроенного турецкого и курдского студенчества, среди которых в частности, были члены Народно-освободительной партии Турции⁹. Таким образом было положено начало созданию организации. Однако Кемаль Пир на том же самом процессе заявил, что «партия» была создана в 1972 году и отметил ,что в этом году была создана именно РПК ,а не ее идеологическая предшественница, с той лишь оговоркой, что представляла она пока еще «политическое и идеологическое течение»¹⁰. Пир, указывая на 1972, отталкивался от иного факта из биографии своего вождя. В 1972 году Оджалан за участие в антиправительственном митинге в Кызылдере был заключен в тюрьму Мамак, где установил контакты с боевиками-членами Народно-освободительного фронта Турции, а после освобождения оттуда, примерно через полгода, возглавил это радикальное движение¹¹.

Каждый из членов РПК, называя тот или иной год - годом создания организации, к которой он принадлежал, пытался по возможности доказать суду и всем присутствующим на процессе, что именно его партия является наиболее старой и наиболее значимой во всем курдском национально- освободительном движении, а также внесла в него самый весомый и

-47 -

значительный вклад. Мужеству этих людей необходимо отдать должное. Даже перед лицом смертельной опасности, исходящей от военного трибунала, они продолжали агитировать и работать, как им казалось, на благо общего дела.

Принимая во внимание данные обстоятельства нам необходимо все же попытаться хотя бы приблизительно определить год создания группы Оджалана, чтобы внести относительную ясность в дальнейший ход событий. Поскольку, как утверждение Догана, так и утверждение Пира имеют право на существование, мы позволим себе обобщить их данные, и, опираясь на сведения, приведенные самим уже лидером РПК, выдвинуть собственную гипотезу. Безусловно - создание РПК и «идеологического течения», прямой наследницей которого явилась Рабочая партия Курдистана, неразрывно связаны с именем генерального секретаря движения Абдуллы Оджалана. Основные вехи его политической деятельности на начальном этапе возникновения курдского движения сопротивления новейшего времени и явились основными вехами истории РПК в начале 70-х. Дело в том, что процесс организационного оформления группы Оджалана был растянут во времени с 1970 по 1973 годы. Сначала к будущему лидеру РПК примкнули интеллектуалы из среды курдской и турецкой интеллигенции, затем он сумел привлечь на свою сторону и часть экстремистов-представителей разного рода региональных, радикальных организаций. Около года ушло у Оджалана на налаживание взаимодействия внутри организации и отрабатывание схемы действий на начальном этапе ее деятельности. И только к 1973 году представляется возможным говорить о наличии «организации-движения», когда предварительный этап работы был завершен. Об этом свидетельствует тот факт, что сам Оджалан в одной из работ, написанных им в период с начала до середины 80-х, говорил, что именно с 1973 года его организация

1 'У

начинает активную, полномасштабную деятельность . С 1973 года, вновь появившееся, идеологическое течение начинает работу по расширени

ю-48-

своего состава, усовершенствованию структуры управления, выработке единой идеологической платформы. 1974 - 1976 годы стали для группы Оджалана достаточно плодотворными в плане реализации своей кадровой политики. К организации примкнули люди ,которые на долгое время станут ее лицом, ее визитной пропагандистской карточкой - Хейри Дурмуш, Мазлум Доган ,Кемаль Пир.

Первым шагом группы было налаживание работы в высших учебных заведениях, в среде курдского студенчества и патриотически-настроенной профессуры. В университет «Хаджи Тапе», вокруг которого традиционно кооперировались курдские студенты и молодые турецкие радикалы, были направлены для ведения идеологической работы лучшие силы - Шахин Донмез ( Хачи Тана) и Хаки Карер, после к ним присоединился и Мазлум Доган, первый выходец из университета, ставший под знамена будущей РПК¹³.

Одновременно с работой в крупных учебных заведениях страны, группа развивала свою деятельность в городах и деревнях компактного проживания турецких курдов. Здесь также основным объектом пропагандистской работы организации являлась местная молодежь, которая, как казалось членам группы Оджалана, была наиболее восприимчива к идеям национального освобождения¹⁴. И расчет активистов организации в этом плане оказался как нельзя более верен. Молодые интеллектуалы особо активно пополняли собой ряды группы. Чем же объясняется такой интерес к идеям движения, проявляемый молодежью и интеллигенцией вообще ? На наш взгляд, в основе этого лежал целый комплекс причин. Мировоззрение человека образованного (то есть, получающего, или получившего сколько-нибудь современное образование) в корне отличается от мировоззрения простого жителя Северного Курдистана, будь он сезонным рабочим, или же мелким сельским буржуа. В период начала 70-х в среде интеллектуальной элиты Курдистана и Турции чрезвычайно возрос интерес к политическим наукам. Кстати, сам

-49-

Оджалан и другие члены его организации обучались именно на политологических факультетах, что также можно отнести в разряд доказательств вышеприведенного утверждения. Наиболее активная часть курдов, мыслящая и рассуждающая, занимаясь политической наукой, проникалась передовыми идеями мировой политики, знакомилась с зарубежной прессой, выезжала за пределы страны. Расширяя свой кругозор, эти люди невольно задавались вопросами о причинах такой ужасающей современного человека, отсталости своего края, о том почему в современном мире, начинающем стирать национальные и расовые барьеры, продолжает существовать угнетение одного этноса другим. Отсутствие в те времена в турецком законодательстве юридически закрепленного статуса курдов воспринималось передовой частью общества как проявление национального угнетения. В этих условиях радикальные интеллектуалы поднялись на борьбу против угнетения и попытались поднять за собой весь курдский народ. Этап, на котором национальное движение курдов возглавлялось феодалами, отстаивающими свой локальный экономический интерес, безвозвратно канул в лету. Во главе движения теперь стояли люди, призванные вдохнуть в него новую жизнь и подготовить свой народ к длительной, хорошо организованной борьбе. Однако возникает вопрос - почему именно интеллигенция, а не какой-нибудь другой слой курдистанского общества возглавил борьбу своего народа? Ведь были же в Юго-Восточной Анатолии и буржуазия, и крестьянство, и рабочий класс. К сожалению ни один из этих слоев курдистанского общества не оказался способен возглавить движение народного протеста. В этом повинна в данном случае общая отсталость, в которой прибывала страна, а, следовательно, и каждая из прослоек традиционного общества, сохранившего во многом феодальные устои не только в экономике, но и в мировоззренческой области. Старинная мелкая сельская буржуазия, состоявшая из выходцев из среды того же темного курдского крестьянства, недоразвитая в экономическо

й-50-

области, проявила неспособность к социальному лидерству. Она, как выяснилось в последствии, могла подняться на борьбу, но вдохновить кого- либо, разработать стройную идеологическую платформу и приступить к созданию организации, оказалась не в состоянии. Средняя буржуазия находилась под сильным влиянием турецкого капитала. Выражая недовольство этим обстоятельством, она делала попытки освободиться от него. Однако время средних буржуа наступит несколько позже. Ближе к началу 90-х экономическое и политическое влияние этого слоя курдистанского общества значительно усилится в связи с расширением доли национального курдского капитала в сфере туристического бизнеса, ставшего с недавнего времени приоритетной отраслью турецкой экономики. Что в свою очередь обеспечит дополнительную финансовую поддержку действиям РПК с их стороны. Кстати сказать, дорогу экономическому усилению курдского среднего бизнеса открыли реформы первого гражданского кабинета министров под председательством Т. Озала. Что касается рабочего класса, то нам мало что есть добавить к сказанному в первом и во втором параграфах данной работы. Крупных буржуа было мало, поэтому они вообще не в счет. Пролетариат, в большинстве своем состоявший из сезонных рабочих, недалеко ушел в своем развитии от крестьянства и мелкой буржуазии.

Интеллигенция занимала в курдистанском обществе свою особую политическую нишу. В нашем случае, как представляется, можно говорить о некоем феномене курдской интеллигенции. Дело в том ,что лидерство именно интеллектуальной курдской элиты в национальной борьбе обусловлено было , если так можно выразиться, «интерсоциальностью» данной прослойки общества и ее особой восприимчивостью в силу своего положения ко всему новому, что происходило в ту пору в Курдистане и на Ближнем Востоке в целом. Интеллигенция впитывала в себя лучшие умственные резервы традиционного общества, абсорбируя их в своей среде и насыщая

- 51 -

передовыми идеями, ведущей из которых была идея национальной независимости. В питательную интеллектуальную среду попадали выходцы из абсолютно разных общественных слоев и прослоек, представители многочисленных этносов, населяющих Турцию. Цементировала эту, на первый взгляд разнородную, массу, как мы же сказали, одна всеобщая идеологическая доминанта - идея освобождения и, неразрывно связанного с освобождением, прогресса. Кроме того, революционная интеллигенция, налаживая пропагандистскую работу, выполняла еще и просветительскую функцию, донося до простого населения Курдистана в достаточно доступной форме причины, побудившие ее подняться на защиту национальных прав своего народа. Это предполагало, что активисты РПК, занимаясь разъяснением малограмотной части населения причин бедственного положения Курдистана, доводили до сведения крестьян и ремесленников азы знаний по истории, политологии, социологии и других гуманитарных наук, необходимых для лучшего понимания идей движения. Особое распространение метод «пропаганды-просвящения» получил в период между 1973 и 1975 годами¹⁵. В это время основная энергия лучших сил организации была сосредоточена именно на агитации. Поскольку для вооруженной борьбы группа еще не созрела и вынуждена была: во-первых, расширять свой состав, а, во-вторых, укреплять социальную опору организации в массах.

Достаточно разросшись к середине 70-х, группа Оджалана вышла на качественно иной уровень работы, расширив территориальный масштаб своих акций. Вся территория Северного Курдистана была поделена на секторы. В каждый из секторов руководство направило агитационные бригады, получившие свои названия по наименованиям тех областей и городов, где они работали¹⁶. Однако, как в скоре выяснилось, организация оказалось не готова к массовой работе во всей Юго-Восточной Анатолии. В этом, по всей видимости, был повинен в первую очередь серьезный недостаток в квалифицированных кадрах. Поставить идеологическую работ

у-52-

на должный уровень не удается до 1978 года¹⁷. Молодым агитаторам приходилось переезжать из города в город, чтобы охватить в своей работе как можно большее количество населения, терпя лишения, живя где придется и питаясь чем придется. Хейри Дурмуш работал в городах Урфа, Диярбакыр, Мардин, потом объехал районы Вераншахр, Кизилтапе и Нисебин, и все это за один 1977 год! В городах агитаторы участвовали в митингах и семинарах, распространяли листовки, просто затевали политические дискуссии в кафе или в транспорте. Одним словом, пытались не упустить ни единой возможности для пропагандистской работы. При этом следует отметить, что все же основное внимание бойцов идеологического фронта было сосредоточено на городах. Там, по мнению руководства движения, располагался основной пласт населения, который являлся наиболее восприимчивым к идеям национальной независимости - молодежь и интеллигенция¹⁸.

Серьезно в те годы перед организацией стояла проблема централизованного финансирования. Достаточно денег руководство нового молодого движения просто не имело. Так пропагандисты не имели порой средств для покупки необходимой в работе литературы, или даже для проезда до места работы. Доган, например, достаточно живописно обрисовывает те пути, которыми он пополнял партийную казну. Мазлум посещал своих родственников и просил у них денег на покупку необходимых ему вещей - костюма, одежды и т. д. Получив сумму в 1000, 800 или 900 лир, он отдавал ее своим руководителям или же покупал на них книги¹⁹. Вообще личность Мазлума Догана является в какой-то степени ключевой для деятельности движения в 70-е годы. Он являет собой классический пример курдского агитатора той поры - преданный делу, искренний в своих убеждениях, отважный молодой человек. Наиболее полно его пропагандистский талант раскрылся во время работы в Батмане. Батман - крупный город и политический центр. Каждая организация, намеревавшаяся добиться доминирующего положения в

-53-

Курдистане, должна была иметь сильные позиции в этом городе. РПК получила их благодаря усилиям Догана. Как следует из источников, Доган сменил в этом городе Хаки Карера, который будучи этническим турком, не нашел общего языка с местной интеллектуальной элитой. Став ответственным за идеологическую работу в Батмане, Доган активно принялся налаживать контакты среди местного населения, выходить на учебные заведения, вести работу по нейтрализации «контрреволюционных» сил. В результате этого в Батмане к 1977 году уже действовала вполне крепкая революционная группа, способная к конструктивной деятельности. Вскоре эта группа стала настолько сильной и организованной, что начала подготовку к вооруженному выступлению. Получив такую поддержку в крупном городе Северного Курдистана, группа Оджалана стала развивать успех, и к 1979 году (всего через год после создания непосредственно РПК) добилась доминирующего положения во всем районе города Батман²⁰.

Таким образом, основным результатом деятельности активистов группы Оджалана к 1978 году было создание обширной конспиративной сети на территории Северного Курдистана. Расширив локальную базу движения, руководство организации занялось укреплением внутренних связей между первичками. Тот же Доган определяет осень 1978 года, как некий рубеж в деятельности группы. С этого момента работа на местах стала более или менее сносно финансироваться, поскольку теперь с появлением на свет единого центра в лице ЦК партии внутриорганизационные связи стали гораздо прочнее.

Однако картина деятельности группы Оджалана в 70-е годы будет неполной если мы не коснемся другой ее стороны, мы имеем в виду попыток вооруженного сопротивления и применение на практике насильственных методов борьбы. Видимо до появления на свет в 1978 году программного документа РПК, провозгласившего насилие основным методом достижения окончательной победы, в среде руководства организации уже бытовали иде

и- 54 -

о насильственном свержении колониального строя²¹. Основа доктрины группы Оджалана заключалась в подготовке вооруженной борьбы посредством агитации, что позже и нашло отражение в Программе партии и Манифесте РПК. Пропаганде, несмотря на ее выдающееся значение для организации работы партии вообще, уделялось в доктрине вспомогательное место. Доган в своих показаниях, на которых мы во многом основывались, описывая деятельность группы Оджалана в 70-е годы, указывал, что важнейшей частью борьбы РПК были именно «акции насилия» и сочетание этих акций с пропагандистскими методами. Такой способ борьбы именовался

в среде членов РПК «вооруженной пропагандой» и широко применялся ими в

22

70-е годы . В вооруженной борьбе активисты РПК осваивали тактику партизанских вылазок, которые на первых порах применялись исключительно против отрядов местных земельных ara и беев . В последствии Оджалан попытается развить тезис о вооруженной борьбе и придать ему теоретическое завершение в своих работах. Рассуждая на эту тему, лидер РПК особо активно апеллировал к опыту Вьетнама, Анголы, Мозамбика и т. д²⁴. Данные действия организации вскоре приобрели достаточно широкую поддержку у местного населения, так как многие крестьяне тоже часто выступали против произвола крупных землевладельцев. Методы «вооруженной пропаганды» оказались наиболее действенными для курдской деревни. Широкие народные массы приветствовали конкретные действия, не особенно разбираясь в хитросплетениях мировой геополитики. Кроме того, организация пыталась добиться дополнительной поддержки у населения, применяя метод конфискации земель у местных феодалов, которые согласно доктрине, были включены в список врагов Курдистана №1. Так в частности, этот метод

25

широко применялся широко в Батмане и Джилан -Тапе .

К концу 70-х рост популярности движения в массах стал вызывать тревогу у центральной власти. В широких слоях курдской и турецкой общественности группа стала известна, как «апочисты» или просто «Апочи» (от Ano - - 55 -

«дядюшка», партийной кличке Абдуллы Оджалана). Под этим же названием движение узнали и турецкие власти. Видимо, на первых порах, полицейские и службы турецкой безопасности не особенно заботились социальной идентификацией движения, отождествляя его деятельность с деятельностью различного рода радикальных исламистских группировок, которыми тогда изобиловала Турция и Курдистан, что в последствии и породит миф о «курдском терроризме»²⁶.

С 1977 года турецкие власти, озабоченные ростом сепаратистских тенденций в Юго-Восточной Анатолии, предпринимают контрмеры, имеющие своей целью погасить новый очаг социальной и этнической напряженности. Методы, которыми стали действовать турецкие власти, представляли собой типичный образчик слепого бездумного применения вооруженной силы, такой характерный для многих государств и правительств Ближнего Востока. Не особенно задумываясь о последствиях, власти приступили к подавлению движения. Первым ощутимым ударом по организации явилось убийство Хаки Карера 18 мая 1977 года. Затем, во время столкновений в Хилване с «феодально-компрадорскими силами» погибла

27

целая группа активистов во главе с Халилом Човгуном . Сам Оджалан в своей работе «Проблема личности в Курдистане и особенности революционного борца» характеризовал тот период истории партии как «беспощадный натиск и заговоры со стороны колонизаторского турецкого правительства и феодально-племенных сил»²⁸. Это достаточно эмоциональное высказывание, как нельзя более красочно описывает то положение, в котором организация оказалась в период между 1977 и 1979 годами. Месяц от месяца, день ото дня административное и политическое давление на группу Оджалана продолжает неуклонно возрастать. К 1978 году появилась настоятельная необходимость создать единое руководство движением, дабы оно помогло первичкам выдержать натиск служб безопасности. Таким образом, руководство группой желало создать едины

й- 56-

организованный монолит, способный долгое время и с достаточной степенью эффективности бороться за достижение своих целей. Этот монолит должен был ,по мысли его создателей, быть спаян единой дисциплиной и единой идеологией.

Подготовка к созданию партии группа начала еще задолго до 1978 года, видимо прогнозируя последующие события. Подтверждением этому может служить тот факт, что с конца 1977 года в недрах организации велась интенсивная работа по разработке проекта программы, который будет принят уже в качестве основного документа партии на первом учредительном съезде РПК в 1978 году²⁹.

«Закручивание гаек» со стороны Анкары дало совершенно обратный эффект, нежели то ожидалось в Турции. Недооценка политической живучести течения привело к плачевным для правительства результатам. Борьба в Юго- Восточной Анатолии грозила разрастись с новой силой.

27 ноября 1978 года в деревне Фиш уезда Лидже состоялся, уже упоминаемый ранее, I учредительный съезд новой курдской политической организации Рабочей партии Курдистана³⁰. Вместе с программой на съезде был принят устав организации и избран генеральный секретарь, которым стал основатель движения Абдулла Оджалан. С этой поры деятельность активистов на местах переходит на качественно более высокий уровень. Подтверждением этому стали массовые акции партии в Сюрке, где отряды РПК нанесли ряд ощутимых ударов бандам местного феодала Ахмеда Боджака, уже упоминавшегося нами в других параграфах данной работы³¹. Но не стоит думать, что для партии эти акции обошлись без потерь. Во время столкновений в Сюрке, во главе отрядов РПК там стояли Салих Кандал и Джума Так, погибли несколько десятков активистов партии и сочувствующих движению³². Однако роль сюркского выступления оказалось неоценима для дальнейшей деятельности организации. Эти события наглядно продемонстрировали населению Курдистана, что новая партия не погибла, а,

- 57 -

напротив - только усилилась и готова к тяжелой борьбе. Кроме того, масштаб и результаты сюркского выступления, а также пример активистов РПК, невероятно популяризировал идеи партии в массах. Даже Оджалан оценивал сюркское выступление, как поворотный момент в «революционной практике» РПК. После завершения событий в Сюрке и Хильване в партию начинается приток новых членов. Приток этот, однако, на первых порах не был массовым. Здесь это наше утверждение вступает в определенное противоречие со сведениями, содержащимися в книге Оджалана «Проблема личности в Курдистане», где лидер РПК пишет, что именно в период с 1978 по 1980 годы в партию начался массовый приток новых членов³³.

Как представляется нам, массовый характер вступление в РПК приобрело уже в период с 1984 по 1998 годы, то есть после начала вооруженного восстания под руководством РПК. В подтверждение этого нашего предположения мы можем сослаться на некоторые статистические данные. Согласно сведениям ИТАР-ТАСС, к началу 1984 года РПК располагала отрядом не более чем в 150 человек, который и начал вооруженное восстание в Курдистане. 150 бойцов - цифра более чем скромная и отнюдь не говорит о массовости движения. При этом следует отметить, что мы говорим о 1984 годе, а не о 1978-м. То есть в промежуток времени между этими двумя датами численность боевых формирований РПК колебалась в пределах 100 - 150 человек³⁴. Где же тут массовость? А вот к 1998 году, напротив - количество бойцов партии по разным сведениям возросло со 150 до 10-22 тысяч человек³⁵. Согласитесь, прогресс ощутимый.

Чем же объясняется подобная «погрешность» Оджалана при оценке численности своей организации на 1978 год? Уж кто-кто, а он не мог не знать досконально сколькими боеспособными членами располагала на тот момент его организация. Как представляется, дело тут не только в пропагандистском характере книги лидера РПК. Видимо на тот период времени, который имел ввиду Оджалан, в партию не вступили новые члены

,- 58-

но, вследствие своих активных действий, она приобрела много сочувствующих среди населения Курдистана.( Устав РПК даже определяет некую иерархию союзных партии общественных сил : член партии - патриот - сторонник - сочувствующий. ) Без массовой поддержки у населения и без надежды всемерно ее расширить вряд ли бы в 1984 году маленький отряд РПК решился бросить вызов одной из сильнейших армий мира. А если бы и решился, то результат этого оказался, скорее всего, плачевным. Однако вернемся в 1981 год. Как следует из показаний Хейри Дурмуша, к 1979 году, то есть ко времени его ареста, РПК уже имела доминирующее влияние в ряде районов Юго-Восточной Анатолии: Слудж, Батман, Дерик, Кизилтапе³⁶. Имея такую опору, партия попыталась легализовать свою деятельность и стала готовиться к выборам в местные муниципалитеты в Дерсиме, Бингеле и Газиантапе. Однако неприодолимым препятствием стали действия официальных властей³⁷. С 1978 года на территории Северного Курдистана было введено турецкой администрацией так называемое «осадное

л о

положение» . Совместно с этой мерой полиция и силы безопасности стали эскалировать карательные акции против курдских сепаратистов и членов Рабочей партии Курдистана. В 1979 году проходят повальные облавы и аресты, жертвой которых стала наиболее влиятельная краевая организация РПК - Батманская группа³⁹. Под следствием оказываются Мазлум Доган, Хейри Дурмуш и Кемаль Пир. А в мае 1979 года страну вынужден покинуть и сам Оджалан. Генеральный секретарь РПК нашел приют в Сирийской Арабской Республике, под опекой ныне покойного президента Хафеза Асада⁴⁰. Сирийское руководство приняло решение предоставить убежище Оджалану на территории соседнего Ливана, который, будучи с 1978 года связанным с Сирией договором о дружбе, попал к тому времени под ее безраздельное влияние. В Ливане лидер РПК и часть его сподвижников, разделивших судьбу изгнанника со своим вождем, обосновываются в знаменитой долине Бекаа, где помимо курдов, проходили подготовку также и

- 59 -

палестинские экстремисты⁴¹. Отныне Оджалан руководит своей партией из эмиграции, осуществляя всеобщее руководство по все магистральным направлениям деятельности организации. В Турции же в качестве главнокомандующего отрядами РПК остается Джамиль Байик⁴².

Сирия, разумеется, приютила Оджалана не из сострадания, которое проявляло ее руководство к судьбам турецких курдов. В основе подобной политики Дамаска лежали исключительно прагматические мотивы. Сирия и Турция долгое время являлись, да и являются по сей день, геополитическими конкурентами. В перечне спорных вопросов, которые не удается решить по сей день, особо остро стоит проблема распределения и перераспределения водных ресурсов реки Евфрат⁴³. В ближневосточном регионе, крайне небогатом водой, она ценится на вес золота. Крупнейшие водные источники - реки Евфрат, Ярмук, Тивериадское озеро, из покон веков были важнейшими объектами со стратегической точки зрения. Тот, кто обладал ими, становился на некоторое время хозяином положения и играл доминирующее роль на субконтиненте. Анкара с 1979 года вынашивала проект строительства, на принадлежащей ей, части Евфрата плотины имени Ататюрка. Появление этого объекта однозначно перераспределяло бы водные ресурсы реки в пользу турок, что, разумеется, не устраивало ни Дамаск, ни соседний с ним Багдад. Получая в свою политическую колоду такую карту, как курдские сепаратисты, Хафез Асад планировал оказывать при помощи нее давление на Турцию в вопросах гидростратигических взаимоотношений, а также продумывал перспективы ее использования в будущем. Кстати сказать, расчет «дамасского льва» оказался верен - строительство плотины Ататюрка началось вместо 1979 года лишь в 1984-м⁴⁴.

Однако и лидер РПК смог извлечь из своего положения определенные выгоды. Сирия стала оказывать партии серьезную финансовую поддержку, а также предоставлять курдам военные базы, инструкторов и вооружения

.-60-

Через территорию Сирии и при посредстве официального Дамаска РПК приобрела необходимую ей связь с внешним миром⁴⁵.

Благодаря этим событиям борьба партии в юго-восточных районах Турции приобретает все больший и больший масштаб. Одновременно с борьбой курдов, в Турции разрастается исламистская угроза, и правительство вынуждено судорожно перебрасывать свои силы с одного горячего внутриполитического участка на другой. Несостоятельность центральной власти и неспособность руководства страны навести порядок в республике проявляются все более и более отчетливо. Показательна в этом смысле «кабинетная чехарда», царившая в турецком правительстве в 70-е годы. Тогдашний президент республики Ф. Корутюрк менял свои правительства с частотой пулеметной очереди. Кабинет С. Демиреля сменялся кабинетом Б. Эджевита, затем к власти вновь приходил Демирель⁴⁶. Но ни один из кабинетов так и не смог выработать приемлемую концепцию выхода государства из политического и экономического кризиса. Следствием неэффективности руководства стал военный переворот в Турции, произошедший в ночь с 11 на 12 сентября 1980 года. К власти в стране пришло военное руководство во главе с генералом Кенаном Эвреном. Сулейман Демирель, бывший в то время в очередной раз премьером страны, и лидер оппозиции Бюлент Эджевит были взяты под стражу, деятельность всех партий и общественных организаций была приостановлена⁴⁷. Советские газеты отслеживают хронику тех событий в Турции, хотя и кратко, но достаточно детально. По ним можно отследить всю историю переворота в хронологическом порядке вплоть до начала октября. Утром 13 сентября

48

Эврен выступил с обращением к нации , 15-ого - принял на себя полномочия главы государства⁴⁹, 16-ого - военные более или менее полно озвучивают свою новую политическую платформу⁵⁰. Базовой основой нового курса стали принципы, заложенные еще Мустафой Кемалем: «мир в стране - мир во всем мире» и «одно государство - одна нация»⁵¹. Стремление к миру в стране не

- 61 -

замедлило себя проявить. Военные власти проводят повальные аресты «главарей и активистов неофашистских и левоэкстремистских

52

организаций.» Кого имели в виду «Известия», говоря о неофашистах, не совсем понятно, однако термин «левоэкстремисты» более конкретен. В это понятие советские журналисты, не особенно вдаваясь в подробности внутриполитической ситуации в Турции, включили и курдских повстанцев из числа членов РПК⁵³.

Само собой разумеется, что военные власти предприняли все попытки для того, чтобы в кратчайшие сроки подавить и очаг курдского сепаратизма. На сколько эта проблема являлась актуальной для обновленной Анкары говорит тот факт, что сам генерал Кенан Эврен среди причин, побудивших военных совершить путч, на первое место ставил «нестабильность в стране, сопровождающуюся террором, развязанным экстремистами.»⁵⁴ Военное руководство, с присущей ему энергией, взялось за подавление сепаратистских тенденций в Юго-Восточной Анатолии, а также любых проявлений общественной непокорности. 20 сентября - закрываются все профсоюзы, а 22 -ого числа - сформировано «милитаризированное» правительство Бюлента Улусу, где пост министра обороны занял Хайлюк Байюлькен, а внутренние дела стал курировать, известный своими консервативными взглядами, отставной генерал Ильтер Тюркмен⁵⁵. Параллельно с этим идет процесс всемерного расширения полномочий военных властей и военных трибуналов, в особенности в районах действия курдских повстанцев. Учреждается Суд государственной безопасности, рассматривавший и рассматривающий по сей день исключительно политические дела. 15 октября советские газеты сообщают о крупном успехе турецких служб безопасности и армейских подразделений в борьбе с «террористами»⁵⁶. Накануне ими была обезврежена крупная группа сепаратистов⁵⁷. Этот момент во многом знаменателен для истории противостояния курдских повстанцев и новой власти - впервые армия в массовом порядке подключается к борьбе с РПК. Раньше эт

а-62-

сомнительная прерогатива касалась исключительно турецкой полиции. Вскоре данная тенденция приобрела определенную завершенность - решение курдского вопроса полностью переходит в ведение военных ведомств:

с О

генерального штаба и военной разведки (МИТ) .

Однако кавалерийским наскоком подавить курдское национальное движение не удалось даже хорошо организованным (не в пример штатским) военным властям. Давнишние стереотипы, которыми руководствовались в том числе и генералы, формируя свое отношение к курдской проблеме, оказались невероятно живучи. Память о силовом подавлении восстаний начала века в Юго-Восточной Анатолии создала иллюзию о целесообразности подобных действий в современных условиях. Но ситуация оказалась не вполне адекватна взглядам на нее обновленной Анкары. Повторимся еще раз - курдское движение вышло отныне на иной, качественно новый уровень деятельности. Стихийные порывы масс населения были взяты отныне под жесткий контроль и скованы стальными обручами единой идеологии и общей организации. Неправильная оценка новым турецким руководством событий и привела к плачевным результатам, повлекшим за собой кровопролитные войны, развернувшиеся в Курдистане на рубеже 80-х и 90-х годов.

В ответ на жесткие действия правительства РПК начинает подготовку к новому, всеобщему этапу вооруженной борьбы. Благо теперь для этого у нее имелись вполне веские основания - партия имела поддержку в массах курдского населения и пользовалась определенным влиянием на международной арене. Курс на всеобщее вооруженное восстание был взят на II съезде партии августе 1982 года⁵⁹. Центральный комитет РПК обратился с призывом ко всем курдским патриотам вооружаться и готовиться к выступлению. Окончательно подготовка к восстанию была завершена к началу 1984 года. И в августе этого же года началось новое великое противостояние двух великих народов - курдов и турок⁶⁰.

-63 -