4. Родовая община «Геван»

В свете концепции правового плюрализма и соотношения государственного регулирования и традиционной нормативной системы интересным представляется опыт организации общин у читинских эвенков. По официальным данным, на территории северных районов Читинской области было зарегистрировано несколько оленеводческих, охотопромысловых, коневодческих хозяйств¹¹, которые к 2000 году постепенно распались. На сегодняшний день в Каларском районе (пос. Чапо-Олого) была зарегистрирована¹² и начала функционировать первая в истории района община, председателем которой является эвенк Спиридон Николаевич Габышев. Община «Геван» (русс. «Радуга») основана по кровно-родственному (семья, род) и территориально-соседскому признакам. Согласно уставу основная деятельность общины направлена на развитие традиционного хозяйства, культуры и экологического туризма, а также вовлечение молодого поколения, в том числе детей коренных народов, в процесс возрождения и развития культуры эвенков. Так, в задачи общины входит защита исконной среды обитания и восстановление основ традиционного хозяйства с целью обеспечения занятости коренного населения, повышения социально-экономического уровня жизни эвенков, воспитания и обучения молодежи на основе традиций и обычаев народа.

В состав общины вошло 17 человек — родственники, соседи-односельчане, знакомые, большинство из которых эвенки, занимающиеся охотой и оленеводством и проживающие в основном в поселке Чапо-Олого Каларского района. Еще около десятка человек из числа коренного населения, также проживающих в поселке, записано в очередь на вступление в общину.

За короткий срок существования общины была создана определенная инфраструктура и материально-техническая база, позволяющая облегчить занятие основными видами деятельности: на территории района было построено 6 заготовительных пунктов, в границах промысловых угодий начали действовать оленеводческие комплексы. Кроме того, для обеспечения проведения охотничьего промысла предприятие располагает необходимым количеством оружия, автотранспортом, вездеходной техникой. В дальнейшем планируется расширение инфраструктуры путем постройки туристических комплексов с целью приобщения эвенкийской молодежи к традиционному укладу жизни и для развития экологического туризма.

История возникновения общины связана с историей жизни ее настоящего председателя. С. Н. Габышев проживает в поселке Чапо-Олого (Каларский район) с конца 1980-х годов. Здесь после распада совхозов он начал заниматься оленеводством. Начав с разведения небольшого личного стада (15 голов), он добился максимального прироста оленьего поголовья и стал владельцем стада более чем в 150 голов. Сегодня общинное стадо, находящееся под присмотром С. Габышева, является самым крупным в районе и насчитывает около 200 голов.

В настоящее время в связи с нерешенностью земельного спора, о котором будет идти речь ниже, выпас стада производится на территории Республики Саха (в районе рек Эвонокит и Ат-Бастых). Сам председатель общины из-за бюрократических процедур по оформлению уставных документов и закрепления земель за общиной значительную часть времени вынужден оставаться в поселке. Со стадом постоянно кочуют и живут родственники Спиридона Николаевича и другие опытные члены общины, самостоятельно планирующие маршруты кочевания и выполняющие основные оленеводческие мероприятия (кастрация, отел и т. д.), связь с которыми поддерживается по рации.

На основе существующего стада планируется развивать общинное оленеводство путем закупки оленей в соседних областях (например, в Амурской обл.). Объяснением этому является растущая потребность в транспортных оленях. Члены общины из числа охотников считают, что для успеха в охотничьем промысле оленьи упряжки требуются как средство транспортировки добытых животных и облегчения перемещений по тайге: «На оленях лучше охотиться. Вездеход не пройдет, олень пройдет» [См. сообщение С. Н. Габышева: ПМА, 2003].

Другое важное направление хозяйства в рамках общины — охотничий промысел. Для охотников, состоящих в общине, предусмотрена выдача оружия, снаряжения и продуктов питания с расчетом на охотничий сезон. Основной доход приносит охота на соболя, при этом расценки на шкурки зверей, установленные предприятиями по приему пушнины, значительно рознятся. Так, например, МУП «Промысловик» (пос. Новая Чара) производит закупку соболей по цене от 400 рублей за 1 штуку, в то время как предприятия в Чите («Охот-пром» и др.) закупают соболей по цене от 1000 рублей и выше. Также в последнее время ведется добыча и продажа мяса домашних и диких оленей, преимущественно частным лицам, по предварительным заказам в поселке Новая Чара и селе Старая Чара. Сам Габышев говорит: «Сейчас мясо продаем, раньше не умел, а сейчас научился».

Кроме оленеводства и охоты, членами общины попутно осуществляются такие виды деятельности, как рыболовство, сбор дикоросов и лекарственных трав, изготовление промысловых изделий, культура и туризм (ознакомление с культовыми местами, традициями, обычаями, фольклором)¹³. Также планируется организация пошива традиционной одежды и изделий из шкур домашних и диких оленей и других промысловых животных.

Члены общины, ведущие кочевой (оленеводы) и полуоседлый (охотники) образ жизни, продолжают придерживаться в своей повседневной деятельности культурных традиций и обычаев своего народа.

Основополагающими для них были и остаются экологические нормы и обычаи ресурсосберегающего характера. Так, например, отмечается сакральное отношение к оленю как символу культуры. Домашний олень может быть забит лишь в честь большого праздника, в качестве угощения для дорогих гостей либо в случае крайней необходимости, при отсутствии других видов пищи. Дикий северный олень (так же, как и изюбрь, лось) утилизируются полностью, оставшиеся от животных кости никогда не выкидывают, а складывают на специально построенный лабаз¹⁴.

Сохраняется бережное отношение ко всем промысловым животным — действует принцип: бери от природы ровно столько, сколько необходимо. «Много зверей стрелять не надо, пришел — я должен убить его… А так просто не стреляем» [Сообщение Габышева С. Н.: ПМА, 2003].

Как элемент традиционного мировосприятия, регулирующий распределение территорий и пути передвижения, у эвенков, временно или постоянно кочующих с общинным стадом в тайге, действует система условных обозначений — затески на деревьях, показывающие места стоянок, маршруты кочевания или сакральную территорию. Эти затески наносятся на деревья с помощью обычного топора (традиционно для этих целей служила пальма) во время кочевания или охоты. Маркерами территории, занятой какой-либо семьей, также служат поселения с оставленными на них вещами, постройками и жердями от чумов. Эти стоянки могут быть временно использованы, как правило, родственниками или друзьями с разрешения хозяев [ПМА, 1998—2000].

Информация о культовых местах является сакральной, доступ к ней посторонних лиц, не имеющих родственного отношения к членам общины, ограничен. По полученным нами отрывочным сообщениям информантов можно заключить, что до сих пор сохраняется система территорий особого режима пользования культовых и священных мест. К последним чаще всего относятся культовые лабазы, посвященные медведю, на которые помещаются когти, голова, глаза убитого животного, деревья обо, посвященные божеству местности, земли — Барелаку/Барелаке, места захоронений, кладбища [ПМА, 1998—2000].

В сознании эвенков, особенно ведущих кочевой/полукочевой образ жизни, до сих пор отсутствует четкое представление о собственности на землю. Зачастую понятия владение и пользование землей относятся ими в одну категорию. Однако у каждого кочующего коллектива, в том числе и у членов общины, существует концепция «своей земли», территории, с которой связаны происхождение и традиционные промыслы эвенков и границы которой определяются ими вне зависимости от административных границ.

На настоящем этапе основной проблемой общины является территориальный спор. Земли, необходимые для ведения традиционного хозяйства общины, включают территории ранневесеннего и раннеосеннего выпаса оленей (урочища рек Хаара-Юрях, Селемкун, Конда), проходные территории (по рекам Эбгах, Курунг-Юрях, Икабьякан и др.), летние пастбища (верховья реки Икабьякан, урочище реки Читканда) и граничат с Республикой Саха-Якутия и Амурской областью. Официально запрашиваемая территория входит в состав Удоканского лесничества Каларского района.

Из угодий общей площадью 668 625 га, заявленных в отвод общиной, по согласованию с районной администрацией Каларского района (глава Е. И. Иващенко) и Чарским лесхозом (директор В. И. Русаков) в аренду сроком на 5 лет выделяется территория размером 287 205 га, которая включает земли, непригодные для оленеводства. Судьба остальных угодий, более богатых по ресурсному потенциалу и пригодных для традиционного природопользования, остается нерешенной. Если год назад на эти территории претендовало одно охотничье предприятие (А. А. Савченко), то в настоящее время эти угодья оспариваются уже другим предпринимателем (В. В. Парфентьев, директор МУП «Промысловик»). При этом муниципалитет ничем официально не мотивирует отказ общине в выделении всей изначально запрашиваемой территории.

Существенные препятствия в закреплении территорий, по словам председателя общины КМНС «Геван» С. Н. Габышева, уже возникают на местном и районном уровне: так администрация Чапо-Ологского сельского округа, в котором зарегистрированы члены общины, не может ускорить урегулирование спора, а районная администрация, ввиду сложившейся кризисной социально-экономической ситуации¹⁵, не считает этот вопрос первоочередной проблемой. В результате спор, длящийся на протяжении более 2 лет, рискует затянуться на неопределенный срок.

В качестве примера положительного отношения властей к нуждам коренных жителей председатель общины приводит правовую ситуацию в соседней Республике Саха, где он родился и вынужден в настоящее время пасти своих оленей: «Вот в Якутии как живут — уважают коренных жителей и законы, потому что они понимают, что развиваться надо». Нежелание Габышева отказаться от запрашиваемой территории основано на одном из традиционных представлений эвенков — концепции земли предков: «Я вырос в этом районе. Я там местный. Раньше у эвенков-то границы не было. Начали делиться... Тогда наши кочевали туда-сюда с оленями» [Сообщение Габышева С. Н. в ПМА, 2002]. Это представление свидетельствует, на наш взгляд, о том, что у каларских эвенков не существовало жестко закрепленных границ территорий природопользования. В начале XX века, с установлением административного деления и вхождением Каларского района в состав Витимо-Олекминского национального округа, а затем в состав Читинской области, распределение оленьих пастбищ и охотничье-промысловых угодий между эвенками продолжало регламентироваться сложившимися обычно-правовыми нормами, передаваемыми от поколения к поколению.

Принципы обычного права в отношении традиционных территорий, на которые претендует община, поддерживаются большинством эвенкийского населения. Общественное мнение в поселке Чапо-Олого находится на стороне С. Н. Габышева, сам он подтверждает моральное право на территорию следующими словами: «У него [Савченко] оленей нет, только одна пушнина. А мы кочуем на этих местах, на этих территориях наши предки кочевали, и мы должны кочевать» [Сообщение Габышева С. Н.: ПМА, 2003].

Несмотря на существующие проблемы в закреплении территорий, большинство эвенков в поселке настроено оптимистично по отношению к общине: «...чем больше народу, тем больше выделят [земли], а потом уже будут деньги, выделят на оружие, продукты, покупку оленей» [Сообщение Мальчакитовой Л. В.: ПМА, 2002]. Подобные положительные отзывы обосновываются, прежде всего, перспективами создания новых рабочих мест, возможностями выгодной реализации охотниками добытой пушнины и т.п.

Немаловажную роль играет и этническая принадлежность директора общины — эвенки считают С. Н. Габышева «своим человеком», который, в отличие от других предпринимателей, не может обмануть. Доверие членов общины к «своему» председателю проявляется и в процессе организации производства, выделения промысловых угодий охотникам, сбыта продукции и распределения полученных доходов [ПМА, 2002]. Сам Габышев с осуждением относится к предпринимателям, наживающимся на трудном положении коренного населения, и противопоставляет им свою общину: «Мне хочется, чтобы в поселке хорошо жилось. А они этого не понимают. Хочу взять землю, чтобы все было законно, чтобы не было браконьерства, и спокойно заниматься охотой, оленеводством…» [Сообщение Габышева С. Н.: ПМА, 2003].

Некоторые информанты и сами члены общины связывают общину с идеей самоуправления: «Когда общину создадим, это, наверное, уже и будет самоуправление» [Сообщение Габышевой А. И.: ПМА, 2002]. В возрождении своего хозяйства и культуры многие эвенки теперь надеются только на свои силы. Разовая помощь и субсидии правительства, деятельность региональной АКМНС, по словам эвенков, также не играют решающей роли: «Лучше надо рабочие места предоставлять, чтобы люди были заняты» [Сообщение Кузьмина Г. С.: ПМА, 2002]. И одна из таких возможностей получения работы — организация общины.

Таким образом, организация общин у эвенков и осуществление ими традиционной хозяйственной деятельности и промыслов на основе традиций и обычаев в нынешних условиях многими информантами расценивается как необходимость и как один из выходов из кризисной социально-экономической ситуации.