2. Традиционная нормативная система и обычное право эвенков в области природопользования в конце XIX — начале XX века

Современный правовой статус коренных малочисленных народов России и взаимодействие их обычаев и традиций с официальными нормами в области традиционного природопользования могут быть продемонстрированы на примере эвенков Читинской области³.

Следует отметить, что обычное право в области земельных отношений как у эвенков в общем, так и у читинских эвенков особенно остается малоизученным. Вследствие того что оно подверглось многочисленным изменениям в процессе адаптации к новым условиям, а также ассимиляции культурой большинства, специалисты обращаются к архивным источникам — записям отдельных путешественников, документам судебного делопроизводства из фондов родовых туземных советов, сообщениям исследовательских экспедиций XVII—XX веков, специально организованных для сбора полевых материалов и фиксации норм обычного права коренных народов Севера. Именно благодаря анализу таких архивных источников создается представление о существовавших в прошлом у эвенков правовых обычаях в области природопользования, о принципах землепользования и видах использовавшихся земель.

Существовал ряд основанных на обычаях принципов использования территорий. Одной из важнейших этнических особенностей, отразившихся в обычном праве эвенков, является их отношение к территории обитания как к дому в широком смысле слова [Сирина А. А., 2002. С. 113]. Под территорией обитания подразумеваются те участки таежной территории, на которых располагались родовые промысловые угодья, временные стоянки и сезонные поселения. Идентификация себя с территорией кочевания происходила у эвенков в двух аспектах. Первый из них — психологический, выражавшийся в том, что кочевание на «чужой» территории не столько считалось неправомерным, сколько ощущалось не вполне комфортным; привязанность же к «своей» земле с практикующимися в эвенкийской культуре специфическими формами организации пространства, как правило, «передавалась» от поколения к поколению [Сирина А. А., 1992. С. 80]. Второй аспект, который условно можно назвать материально-хозяйственным, был связан с организацией среды жизнедеятельности в процессе хозяйственно-культурной деятельности кочующего коллектива (семьи, части рода). Таким образом, совокупность тех и других условий определяла формирование в традиционном и, в частности, в обычно-правовом сознании эвенков содержание понятия «своя земля».

У каларских эвенков земля отходила пользователю по праву первооткрывателя. Однако территория, на которой пролегали маршруты кочевания или в определенный момент находилось поселение кочующего коллектива, считалась занятой им на период ее освоения. Земля считалась занятой, если на покинутых стойбищах оставались какие-либо вещи, имелись специальные знаки, метки, были установлены ловушки. При этом земли, принадлежавшие какому-либо эвенкийскому роду, могли быть временно использованы (в качестве временных стоянок) всеми желающими (за исключением враждебных родов) без оповещения хозяина. Хотя освоенные уже кем-либо территории не были формально закреплены, их примерные границы соблюдались при условии постоянного освоения.

Особое отношение к тайге и ее ресурсам предполагало у эвенков бережное отношение к природе, что объяснялось характерным для их мировоззрения отождествлением человека с окружающей средой. Так, например, по представлениям эвенков, некоторые животные (медведь, волк, олень и др.) наделялись качествами человека, а следовательно, считались его собратьями. Поэтому существовали отдельные запреты и ограничения на промысел этих животных, а также определенные способы охоты на них, являвшиеся частью экологического мировоззрения и религиозных представлений эвенков. Например, нельзя было добывать животных более того количества, которое охотник мог доставить на стойбище. Также существовали строго установленные сроки охоты на определенные виды животных, птиц, вылов рыбы. Было запрещено убивать стельных важенок, хотя и делались исключения в безвыходных ситуациях. Существовал запрет на загрязнение территории отходами после разделывания животных и обработки рыбы [Увачан В. В., 2001. С. 91]. Эти и другие обычаи природоохранного характера основывались на разумности в использовании природных ресурсов территории. Их нарушение влекло за собой позор и порицание со стороны соплеменников.

Несмотря на то что эвенки обладали относительной свободой в выборе и освоении незанятых земель, существовала и категория неиспользовавшихся территорий. Земля не подлежала использованию в том случае, если она была связана в народной памяти с какими-либо знаменательными событиями либо на ней находились культовые места и захоронения. К таковым могли быть отнесены могилы предков, особенно шаманов, «худые» места, связанные с войнами между родами или с эпидемиями, и т.п. Территории с располагавшимися на них традиционными для эвенков воздушными захоронениями посещались ими крайне редко и только в течение трехлетнего срока со дня похорон. По прошествии этого периода эвенки избегали мест захоронений, боясь тревожить покойников, которые, по их представлениям, могли похитить души своих живых сородичей. К настоящему времени эвенки не практикуют воздушных захоронений, покойников хоронят на кладбищах современного типа, однако почтительное отношение к традиционным захоронениям у них сохраняется, и места расположения могил предков в настоящее время они также стараются обходить стороной [ПМА⁴, 2002—2003].

В целом современными исследователями подчеркивается, что у многих коренных народов, включая эвенков, не существовало представления о частной собственности на землю, по крайней мере в ее современном юридическом понимании. В то же время в работах конца XIX — начала XX века встречаются сведения о том, что у коренных народов Севера были некие границы земель, постоянные места кочевок [См. Традиционная нормативная культура... 2000]. Так, например, И. М. Суслов, изучавший культуру тунгусов бассейна Подкаменной Тунгуски в 1920-х годах, писал, что за каждой семьей у них закреплялись родовые угодья на основе фактического пользования ими в течение 1—2 лет. Такие угодья могли передаваться по наследству и даже продаваться по решению родового собрания. При этом, как отмечал автор, споры о родовых угодьях занимали первое место среди судебных разбирательств тунгусов [Суслов И. М., 2000. С. 186]. В отношении других групп, например приаянских эвенков, исследователи писали: «Если кому не нравится соседство другого, он не станет заявлять претензии и просто удалится в другое место… на захват не жалуются: считают, что прибывший стал соседом» [Пекарский Э. К. и Цветков В. П., 2000. С. 167].

Тот факт, что у эвенков никогда не было землевладения, а было землепользование, может также объясняться и тем, что, по представлениям эвенков, земля принадлежала высшему духу — Буга («место», «мир», «территория»). Поэтому, приезжая на новое поселение, эвенки прежде всего заботились о том, чтобы «хозяин» этого места остался доволен. Отсюда же происходят обычаи читинских эвенков кормления огня, украшения деревьев обо, посвященных верховному божеству — Барелаху (Барелаке) [ПМА, 1998—1999].

Таким образом, у эвенков права на использование территории носили скорее коллективный, нежели индивидуальный характер. При отсутствии как таковой собственности на землю допускалось наследование земель и изменение их границ на основе коллективных решений, принимаемых на регулярно собиравшихся сугланах. В результате всей этой практики у читинских эвенков сложилась особая устойчивая система землепользования с постоянными маршрутами кочевания и соответствующая ей соционормативная система, регулировавшая взаимоотношения людей в данной сфере и в сфере природопользования в целом.