I. Что такое „порядок» (социальный аспект „порядка знания«)

Существует два главных значения слова „порядок«: может быть тоталитарный или демократический порядок. „По этому поводу Карл Поппер писал: „Я не сомневаюсь в том, что демократия, в которую верят на Западе, является ничем иным как государством, в котором власть в этом смысле ограничена и контролируется. Тогда демократия, которая нам нужна, не является государственным идеалом«. Но „существуют только две формы правления: такая, при которой возможно для управляемых смещать носителей власти бескровно, и такая, при которой это невозможно или только с помощью кровопролития. Первую из этих форм правления обычно называют демократией, а вторую – тиранией или диктатурой. Однако важно не название, а лишь суть дела«.⁴

Альтернативой порядку является беспорядок. Если мы обозначим сталинское время как тотальный порядок и современное западное общество как демократический порядок, тогда Восточная Европа (прежде всего бывшие республики СССР) находится в настоящее время еще в переходной стадии между тоталитарным и демократическим порядком (а некоторые из них – от тоталитарного порядка коммунистического типа к тоталитарному порядку националистического типа), т.е. в стадии беспорядка. Эта стадия часто обозначается в качестве переходного периода от жестко централизованной системы к системе рыночного хозяйства.

Профессор Шпиннер различает три основные вида „порядка» для всех областей общественной жизни:

• правовой порядок, состоящий из возведенных в закон постановлений, носящих по большей части уже де-юре императивный характер, за которыми стоит властная монополия государства и территориально распределенная инфраструктура судоустройства, необходимые для проведения этих постановлений в жизнь;

• экономический порядок, заключающийся в экзистенциальном значении экономических условий жизни и запросов, придерживаться которых для большинства людей де-факто является насущным делом, под страхом ухудшения уровня жизни или вообще под угрозой самому существованию;

• порядок знания, к которому принадлежит функционирование научно-технического прогресса как важной производительной силы, а также средств массовой информации как вненаучной информации, т.е. как средств развлечения и административного управления.⁵

Если мы примем в качестве исходного трехчастное деление, принятое Х. Шпиннером – правовой порядок, экономический порядок и порядок знания – , это дает нам основание для сравнения обеих основных стадий.

Тоталитарный порядок

1. Правовой порядок – социальная сфера – тоталитарная политическая система, где вместо законности господствуют классовые, партийные, групповые или личные интересы, как, например, во времена Ленина и Сталина господствовал произвол партий, групп и отдельных персон. Конституция и законы были только словами, не имеющими социального значения. В постсталинское время уже говорят о восстановлении социалистической законности. Но, точнее говоря, это было не восстановлением, а попыткой построить псевдодемократическую правовую систему на ложном социальном фундаменте. „Централизованное авторитарное государство исходит из того, что большинство его граждан не в состоянии ответственно думать и действовать, самим заботиться о себе и быть полезными сообществу. Оно создает из привилегированного меньшинства управляющий круг людей, который с помощью возможно более обширного регулирования всех относящихся к „данному сообществу» процессов пытается исключить персональные решения. ... Свободное общество видит в своих гражданах достойных и совершеннолетних людей, совместную жизнь которых оно регулирует с помощью законов и предписаний лишь в том случае, если отдельные индивиды не в состоянии регулировать их отношения в сообществе. Оно заботится с помощью принятия на себя властных задач об окружении, чтобы защитить свободу каждого в отдельности и дать способностям индивида по возможности развиваться свободно. По отношению к слабым и неработоспособным оно берет на себя ответственность, если помощь с другой стороны невозможна.

Демократическое государство само не занимается хозяйственной деятельностью, а лишь создает условия для справедливой конкуренции. Оно воздерживается от мешающего развитию регулирования и пытается повсюду и в себе самом исключить концентрацию власти в любой форме.«⁶

2. Экономический порядок – хозяйственная сфера – так называемое социалистическое, или централистское плановое хозяйство. Оно является зеркальным отражением тоталитарной политической системы в экономической области, а не наоборот. Планирование само по себе – важная часть любой системы хозяйства, однако тоталитарное плановое хозяйство означает, как это не парадоксально, произвол в сфере экономики. Первый опыт так называемого пятилетнего планирования был связан с применением насилия в экономике России. Это было принудительное развитие тяжелой промышленности, главным образом военно-промышленного комплекса, за счет сельского хозяйства и с многочисленными человеческими жертвами. Это делалось без какого-либо предварительного разумного прогноза, подобно реализации в жизни злой идеологической сказки. Однако сами эти пятилетние планы никогда не были полностью выполненными в действительности, а только – на бумаге. Жесткое тотальное планирование „сверху вниз» отнюдь не служит на благо общества и образующих его индивидов, оно ведет к диктату производителя над потребителем.

„Знаменитый инженер человеческих душ» и „гениальный инженер социалистического строительства» Иосиф Сталин был главным (хотя и не единственным) создателем командно-административной системы в СССР⁷, которая эксплуатировала страну с помощью иерархической организации тотального планирования и централизованной, неконтролируемой манипуляции огромными ресурсами. Она пыталась контролировать даже мысли людей – и все это во имя социалистического строительства. Сталинское правительство сформулировало новую идеологически-экономическую политику к концу двадцатых годов. Речь шла о „перековке» или переделке человеческого сознания с помощью принудительного труда в концентрационных лагерях. Первым гигантским „социальным экспериментом» в этом направлении было строительство Беломоро-Балтийского канала, которое дало „образцовый» пример бесполезной работы с большим количеством жертв (там погибло более 100 000 человек). Стройка была прежде всего хозяйственным предприятием под руководством ОГПУ, с жестким планированием и с „новым сознанием«, но без всякой современной техники (там применялись в качестве орудий труда главным образом лопата, кирка и тачка). Как сказал революционный поэт: „Здесь символ сталинской заботы«. Строительство Беломоро-Балтийского канала с помощью заключенных было идеей Сталина. „Перековка» должна была помочь преодолеть „условные рефлексы инженера капиталистической эпохи«. Данный процесс осуществлялся „под высоким социальным давлением«, стимулирующим быстрый стиль работы и достигавшимся за счет планирования и решений коммунистической партии, которые в действительности были лишь помехой инженерной работе. Российские инженеры и все пригнанные на принудительные работы должны были действовать и жить в нечеловеческих условиях, в заключении, при минимальном количестве оборудования и материалов, отсутствии квалифицированной рабочей силы и „сколько-нибудь законченного рабочего проекта«. Для долгих размышлений просто не было времени. Утвержденный коммунистической партией план был высшим законом для всех сначала на Беломоро-Балтийском канале, а затем и для всего Советского Союза.⁸ Такой насильственный технический и социальный прогресс был в своей основе антигуманным и губительным для окружающей среды. Это фальшивое представление о прогрессе господствует в Советском Союзе с начала тридцатых и до пятидесятых годов 20 столетия, что и было реализацией социалистической идеи в действительности. К. Поппер замечает по этому поводу следующее: „Марксистский коммунизм является самым ужасным примером такой попытки осуществить рай на Земле: это – эксперимент, на котором мы учимся, как легко, если берешь на себя осуществление земного рая, превратить его в ад«.⁹

Чтобы лучше понять сегодняшнюю ситуацию в России, необходимо не забывать нашу недавнюю историю.

„Путь России оказался весьма отличным от пути других государств с централизованной системой. ... капитализм для создания современной промышленности был получен, как и в обычной рыночной системе, путем ограбления населения. Производители отчуждались от средств производства, объявлявшихся „общенародным» достоянием, а на деле ставших достоянием капитализированного государства, где все решения принимал узкий круг „вождей«.

В период индустриализации привлекались самые передовые технологии, специалисты из СССР обучались в Германии и США. Базовые предприятия строились в основном в старых промышленных районах, где природа уже была сильно деформирована. Новыми районами освоения обычно оказывались бывшие окраины Российской империи, а теперь новые социалистические республики. Основной задачей был экономический рост (догнать и перегнать), а отдаленной целью – строительство коммунизма, но более близкой и реальной – создание мощной военной машины, что диктовалось идеей мировой революции и фактором внешнего враждебного окружения. Вторая мировая война привела к сдвигу промышленности на Урал и в Западную Сибирь в старые промышленные районы, а также в Среднюю Азию и Казахстан.

После войны начался новый этап обновления технологий, которые вывозили из поверженной Германии целыми заводами. Вместе с тем огромные средства вкладывались в создание новых видов оружия – началась новая гонка вооружений: быстрое развитие военных технологий и гипертрофированное возрастание военно-промышленного комплекса. И на этом этапе развития капитал получали за счет удержания жизни людей на уровне, близком к прожиточному минимуму. Однако подобная ситуация не могла продолжаться долго в условиях мирного сосуществования, на которое были обречены великие державы после накопления ядерного оружия. Мирное сосуществование предполагало и конкурентное взаимодействие. Поэтому руководители СССР, начиная с Н.С. Хрущева, были вынуждены принимать меры по повышению жизненного уровня населения и одновременно – по изысканию средств для поддержания военной машины. Эта задача дополнялась за счет разграбления природных ресурсов ...

Первым шагом стала эпопея для выращивания хлопка, а одним из последних – крупномасштабная добыча нефти и газа в Западной Сибири. Но все эти усилия не оказались достаточно эффективными в конкурентном взаимодействии с рыночными системами, и централизованные системы были вытеснены. На их обломках возникли государства с переходной экономикой – от централизованной к рыночной«¹⁰.

История наглядно показывает, что „сверху» просто невозможно предусмотреть все до мельчайших деталей. Централизованная и фактически бесконтрольная манипуляция огромными ресурсами (не обращая внимания на общественное мнение и не заручившись независимой экспертизой) является не преимуществом, а недостатком и приносит огромный вред природе, обществу и человеку.

В социалистическом (или лучше сказать коммунистическом) экономическом порядке нет места частной собственности. Все принадлежит всем, что означает никому, т.е. государству. В постсталинское время появляется понятие „личная собственность» (например, дом или квартира принадлежит какому-либо человеку лично и он может эту собственность передать по наследству и даже продать, но земля, на которой стоит дом принадлежит государству). Без развитого права на частную собственность, при низкой заработной плате люди не имеют никакого интереса работать лучше. Если все принадлежит всем, тогда воровство на заводе уже перестает в сознании работающих на нем быть воровством. А если люди получают одинаковую зарплату независимо от того, как они работают, бессмысленно утруждаться. В сталинское время эта система держалась за счет принуждения и страха. Однако несвободный (практически рабский) труд является не только аморальным, но и неэффективным. Без страха и принуждения такая хозяйственная система вообще не может функционировать, что наглядно продемонстрировало брежневская эпоха.

3. Порядок знания – духовная сфера – господство марксистско-ленинской идеологии во всех областях духовной жизни. Тотальный контроль средств массовой информации и частной жизни, что означает отсутствие свободного доступа к информации и монологическое мышление. Все, что противоречит этой идеологии должно быть уничтожено или запрещено. В постсталинскую эпоху последовало некоторое ослабление этого строго правила, что и взорвало социалистическую систему изнутри. Для такой системы плюрализм мнений является убийственным.

В такого рода тоталитарных обществах именно идеология определяет экономический порядок. „Коммунизм вырастает из фундаментального противоречия: он воодушевляет людей идеей универсального преобразования мира, стимулирует сверхчеловеческую энергию и пробуждает энтузиазм; в то же время он реализует, однако, серенький и скучный земной рай, бюрократическое царство, в котором вся жизнь рационализирована до самых мелочей, уничтожена любая тайна и всякая перспектива бесконечности. Экономизм оказывается конечной судьбой человека и вне его не существует никакой иной жизни, никакого более бытия. Великие идеи Бога и Человека полностью искореняются; вместе с ними исчезает общее духовное содержание человеческой жизни, остается лишь экономика и техника.

Коммунизм невозможно понять, если его рассматривать только в качестве социальной системы. Жизнеспособность антирелигиозной пропаганды и религиозных преследований в Советской России можно понять лишь тогда, если рассматривать коммунизм в качестве религии, которая стремится подменить христианство. Только религия, а не какое-либо политическое или экономическое учение может притязать на право быть единственным носителем абсолютной истины«.¹¹

Естественно, что тоталитарное система может иметь не только марксистский, но и иной, например, националистический фундамент. „Нет необходимости придерживаться теории тоталитаризма«, чтобы понять не только „структурно-историческое дифференцирование авторитарного, фашистского, националистического, сталинистского и после сталинистского способа господства«, но и „распознать в зеркале западной массовой демократии также и общность различных тоталитарных форм господства«.¹²

Демократический порядок

1. Правовой порядок означает в этом случае законность во всех областях жизни. „Правовой принцип основного закона объединяет в себе при этом как основной принцип правовой защиты, так и правосудие. ... Демократия ... не рассматривается как идентичность правящих и управляемых; гомогенность желаний народа не соответствует реальности. Напротив, понимание демократии исходит из того, что в плюралистическом обществе имеют место и необходимы различные, в равной степени законные интересы. Оппозиция считается, следовательно, фундаментальной составной частью демократии. ... Ядром обороноспособной демократии является прежде всего защита свободного демократического порядка. ... Определение „свободного демократического порядка» не носит чисто академического значения: если имеет место нарушение основных признаков свободного демократического порядка, партии и союзы могут быть запрещены и кандидаты должны получить больший доступ к общественным службам. ... Демократии требуются совершеннолетние граждане, демонстрирующие свою ангажированность и активность, принимающие непосредственное участие в процессах принятия решений с целью достичь самоопределения и разрушить преддемократические, во многих случаях еще авторитарные и существующие в завуалированной форме властные структуры – прежде всего в том случае, если необходимо иметь в виду принцип непосредственного участия в принятии решения тех, кого это решение затрагивает. Господство должно быть устранено настолько, насколько это возможно.«¹³ Законность не должна нарушаться ни отдельными руководящими личностями, ни группами, ни партиями. „В качестве принципа демократии основной принцип правовой государственности имеет целью достижение формы рационализации общественной жизни посредством норм. На основе разделения власти государственное всевластие ограничивается. Действует принцип примата права, его непартийности«.¹⁴

2. Экономический порядок предполагает в демократическом обществе экономический плюрализм. Каждый может делать то, что он хочет, однако и другие могут предпринимать тоже самое. Если кто-нибудь делает это лучше и быстрее и ему сопутствует счастье, то он получает прибыль. Но кто-то может иметь и убытки. Свободная конкуренция – это естественный закон и регулятор демократической системы хозяйства, который ограничивает и стимулирует производство. Без действующей конкуренции не существует и рыночное хозяйство. „Рынок – это, прежде всего, система, обеспечивающая свободу в хозяйственных действиях. Потребитель свободен в выборе товара, производителя, форм приобретения и т.п. Производитель свободен в выборе вида деятельности, объема, форм его реализации и т.д. Эти свободы обеспечены фактически: например, товар, удовлетворяющий конкретную потребность, существует в различных вариантах, каждому соответствует свой набор качественных признаков, цена, условия поставки, оплаты, послепродажного обслуживания, гарантий и пр.«¹⁵

Однако демократический экономический порядок предполагает социальное рыночное хозяйство. „Социальное рыночное хозяйство имеет постоянное обязательство при изменяющихся условиях ставить экономику на службу людям и предотвратить возможность того, чтобы люди превратились в простую функцию хозяйственных процессов. Оно предоставляет также возможность эти обязательства исполнить. Оно осознает себя также как требующее постоянного совершенствования и в прошлом показало себя способным к совершенствованию«.¹⁶ Рыночная экономика означает разделение труда между государством и системой хозяйства. Правительство обязано обеспечить экономическую и налоговую политику, поддержку хозяйственным структурам, правила конкуренции, контроль за хозяйственными структурами и выдает также предприятиям важнейшие для государства заказы. Все остальное в рыночной экономике регулируется спросом и предложением. Каждый может иметь собственность, но каждый должен об этой собственности заботиться. „Собственность обязывает. Ее использование должно одновременно служить благополучию общества«.¹⁷ „Социальное рыночное хозяйство ... базируется, с одной стороны, на частной собственности на средства производства и свободной конкуренции. Цены должны устанавливаться „рынком» и регулируется спросом и предложением. С другой стороны, свободная игра этих сил не должна абсолютизироваться. В определенном объеме общественное вмешательство в экономику является необходимым, чтобы не поставить под угрозу цели социальной справедливости«.¹⁸ В демократической рыночной экономике все регулируется посредством хозяйственного правового порядка.

3. Порядок знания в современном демократическом обществе означает реально существующий плюрализм мнений на основе политических свобод, которые должны быть закреплены в правовом виде, свободный доступ к информации и действительную независимость и свободу средств массовой информации часто называемых „четвертой властью» и выражающих общественное мнение, „демократически нормированную организацию человеческого общежития. Демократия понимается не только как голосование большинства, но прежде всего как теория разрешения общественных конфликтов с помощью нахождения решения, контролируемого общественностью«.¹⁹ К. Поппер следующим образом характеризует плюрализм: „Я знаю многих людей, которые рассматривают в качестве слабости Запада то, что мы на Западе не имеем несущей, единой идеи, не имеет единой веры, которую мы могли бы с гордостью противопоставить коммунистической религии Востока. ... Но я считаю это фундаментальным заблуждением. Нашей гордостью является то, что у нас нет одной идеи, а существует множество идей, хороших и плохих; что у нас нет одной веры, одной религии, а много разных хороших и плохих. Это знак выдающейся силы Запада, что мы можем это себе позволить. Объединение Запада одной идеей, одной верой, одной религией было бы концом Запада, нашей капитуляцией, нашим безусловным подчинением тоталитарной идее«.²⁰

Демократический порядок знания должен быть законодательно защищен. Например, патентное право призвано защитить собственность изобретателей на их изобретения. В демократическом обществе изобретатель является собственником своего изобретения, а в тоталитарном – таким собственником будет государство. В качестве другого примера можно назвать закон о защите информации. „К государственным правовым принципам принадлежит также защита данных, которая с некоторых пор находится в центре многих дискуссий. На основе прогрессирующего развития компьютерной техники информация о гражданах может собираться и запоминаться. Уполномоченные по защите информации на федеральном и земельном уровнях следят за соблюдением установленных законом правил. В конституционном суде в связи с обсуждением переписи населения говорилось даже о праве на „информационное самоопределение«. Между потребностями государства (например, при борьбе с преступностью) и интересами граждан защитить свою интимную сферу существует соотношение напряжения. Это требует соответствующего взвешивания данных интересов«.²¹

Переходный период

Переходный период – это процесс преобразования экономики с централизованным управлением в социальное рыночное хозяйство. Если мы сравним обе вышеназванные системы, то легко увидеть, что переход от бюрократического государственного социализма во всех трех областях (правового, экономического и знаниевого порядка) не может быть простым и безболезненным. „Если мы развитие последних двух лет (написано в 1993 г. – В.Г.) будем оценивать как дающее повод к осторожному оптимизму, все же внимательное наблюдение за общественным мнением показывает нам противоречивую картину. Продолжение того, что суммарно можно было бы назвать „коллективной психологией«, которая произвела на свет "Homo sovieticus", но имеет корни в глубине российской истории, тормозит безоговорочное принятие плюралистической демократии и рыночной экономики с ее особенностями. Связанные с демократическим идеалом ценности (права человека, ограничение государственной власти, свобода мнений, прессы и предпринимательства и т.д.) хотя и находят поддержку у большинства населения, но еще долго не станут действительно его внутренней потребностью. Особенно явно это выражается в хозяйственной сфере. Большинство общественного мнения высказывается за реформы, но немногие действительно готовы принять на себя трудности, связанные с введением рыночного хозяйства. Частная инициатива развивается, но лишь медленно, если принять во внимание огромные возможности страны«.²²

1. Правовой порядок в переходный период еще сильно связан со старой правовой (или лучше сказать не правовой) системой, но уже появляются новые правовые структуры. Начатый под руководством верхушки КПСС процесс реформ имел главной целью улучшение все хуже и хуже функционирующей социалистической системы народного хозяйства. Однако радикальная перестройка в сфере экономики была бы невозможной без перестройки государства на основе демократического правового порядка и порядка знания. „Конечно, децентрализация механизма принятия решений, лучшее административное управление, больше ноу-хау и гибкости и т.п. – все это важно. Но перестройка должна затрагивать прежде всего реформирование политической системы, что означает: ликвидировать корень зла, расположенный в господстве номенклатуры. Гласность же должна быть действительно хотя бы немного связана с транспарентностью и общественным мнением, в первую очередь в политическом плане, что значит: оживление общественности, плюрализм при формировании мнений, широкое участие в процессах принятия решений, короче говоря: освобождение продуктивных сил коммуникации«.²³ Это должен быть по сути дела слом старой правовой системы, а не ее простое улучшение или изменение. Именно этого как раз и не желала правящая верхушка КПСС, однако без такого уже переворота, а не перестройки было невозможно более народное хозяйство не только развивать, но даже держать на том же уровне. „Не существовало разделения между законодательной, исполнительной властями и правосудием. Юстиция была связана указаниями сверху. Не существовало независимых средств массовой информации. Была централизованная административная экономика с приматом политического над экономическими критериями. Аппарат господствующей партии, органы безопасности и государственная администрация работали параллельно, а часто друг против друга. Следствием был раздутый контрольный, административный и координирующий аппарат«.²⁴ Этот аппарат становился слишком большим и слишком дорогим для общества. Часть государственного аппарата, связанная с хозяйственным управлением (Совет министров) находился в полной зависимости от его политической части (Политбюро КПСС). Бюрократические структуры государственной партии должны быть упразднены (и были упразднены), если они тормозят новое хозяйственное развитие. Но парадоксально то, что когда эти партийные структуры действительно были разрушены, социалистические народное хозяйство и государство вообще не смогли нормально функционировать. Государственная партия поддерживала реальный правовой и экономический порядок, а также порядок знания²⁵ и равновесие между различными часто конкурирующими силовыми структурами бюрократического государственного социализма. Например, тоталитарный правовой порядок уже не функционирует, а новый демократический – еще не создан (или создан лишь частично). Сразу же растут как грибы криминальные структуры и организованная хозяйственная мафия, как это происходит во многих странах СНГ. Именно поэтому переходный период от тоталитарного к демократическому порядку следует обозначить как беспорядок. „Проблемы перехода, которые стоят перед нами, – от тоталитаризма к демократическому обществу, и от централизованной планово-распределительной системы (она же – командно-бюрократическая) к регулируемому рыночному хозяйству, и от донельзя деформированной, крайне инерционной структуры хозяйства с гипертрофированно разбухшим ресурсным основанием к гибкой постиндустриальной структуре – пока еще никем не решены, и возникли они во всей своей комплексности и ошеломляющей сложности впервые именно перед нами. И не у кого учиться как их решать, и нет опыта, который можно позаимствовать без размышлений и колебаний«.²⁶

2. Экономический порядок переходного периода может быть также назван беспорядком. Социалистическое народное хозяйство, ориентированное на развитие и поддержку главным образом больших государственных предприятий состояло в основном из государственных предприятий или кооперативных товариществ (в ремесленной сфере и сельском хозяйстве). Очень небольшую часть составляли мелкие частные предприятия, которые вообще можно не принимать в расчет. Кроме того промышленность была почти полностью милитаризована. „Государственный план был законом и политической программой. Требования эффективности при этом отходили на второй план. ... Для потребителей это означало возникновение доведенной до совершенства дефицитной экономики. ... Впрочем отношение между продуктивностью и доходом было нарушено. Бесплатное медицинское обслуживание, дешевые места в яслях и детских садах, недорогие квартиры, низкие тарифы на транспорт, а также энергию и воду, бесплатное повышение квалификации – все это представлялось многим как „социалистическое завоевание«, которое засчитывалось в актив в противоположность недостаткам системы. Как побочное следствие в отдельных областях жизни возникала экономика потерь (например, хлеба, энергии, воды) и бездумные претензии к „обществу«.«²⁷ Однако теперь все это внезапно перестало существовать. За воду и энергию нужно все больше и больше платить. Хлеб и проезд на транспорте становится все дороже. За высококачественное обучение и повышение квалификации также нужно платить. Появилось огромное множество товаров, но дорогих товаров. Собственное производство и доходы при этом сократились. Промышленные предприятия были ориентированы на государственную поддержку и военное производство и не в состоянии были принимать во внимание принцип экономической целесообразности, даже если и были хорошо технически оснащены. „Технические решения проваливались в силу никогда не исчезающего дефицита ресурсов, требуемых для производства и использования технических систем (материала, энергии, рабочей силы, средств производства и т.д.) в соответствии с принципом экономии«.²⁸ Такого рода гигантские предприятия никогда не принимают во внимание интересов потребителей и благосостояние населения. „Под благосостоянием в данной связи понимается материальное благополучие населения и означает по возможности широкое удовлетворение человеческих потребностей товарами и услугами«.²⁹ Кроме того, не все эти предприятия еще полностью приватизированы. Цель переходного периода – „провести приватизацию и реорганизацию народной собственности так быстро и широко, насколько это возможно, предоставить для хозяйственных предприятий земельные участки, чтобы обеспечить конкурентоспособность предприятий и создать возможность введения правового общественного механизма рыночной экономики для структурного приспособления и эффективного ведения хозяйства«.³⁰ Но эта цель на переходном периоде еще не достигнута. Рыночная экономика еще не существует, поскольку справедливая конкуренция на внутреннем рынке фактически отсутствует. В массовом производстве отдельных товаров на хозяйственном пространстве бывшего СССР господствуют один-два крупных предприятия. Средние и мелкие предприятия еще не в состоянии наполнить этот рынок, а само производство еще не стало надежным путем к устойчивой прибыли. На внешнем рынке наши продукты, как правило, не являются конкурентоспособными, поскольку закрытая хозяйственная система государственного социализма не позволяла предприятиям самостоятельно выходить на мировой рынок, а лишь с помощью государственных внешнеторговых организаций и поэтому они не имеют опыта работы в этой области. Если к этому добавить растущую безработицу, инфляцию и огромные проценты на банковские кредиты, то получится целостная картина экономического (бес)порядка переходного периода.

Следующая характеристика переходного периода в бывшей ГДР частично может пролить свет на ситуацию в странах СНГ. „Переходное время показало и четко показывает, что необходимы по крайней мере временно особые государственные рамочные условия для функционирования социального рыночного хозяйства. ... Многие предприятия развалились, поскольку они были брошены на мировой рынок без какой-либо возможности приспособления или переходной стадии. ... Кроме того, одним махом невозможно повысить ранее весьма низкую производительность труда. Развал предприятий или радикальное сокращение на них числа работающих ведет к увеличивающейся безработице. Попытка частично решить эту проблему за счет сокращения рабочего времени, не может продолжаться безгранично. Коммуны имеют все меньше доходов. ... Для большинства людей ... этот опыт является совершенно новым и они не в состоянии найти работу, даже если хотели бы работать ... Повышение цен на продукты питания, энергию, транспорт и ... жилье прежде всего затрагивает людей с низким уровнем доходов, безработных и пенсионеров ... Неясные отношения собственности затрудняют создание новых предприятий или вхождение в существующие«.³¹

При тоталитарном экономическом порядке бюрократического социализма господствовала командно-административная система, а в переходный период на сцену выходит „экономическая система, управляемая через посредство денег«. Современные общества с демократическим экономическим порядком „разводят на одном и том же уровне управляемую через посредство денег экономическую систему от административной системы – и каждая из них, выполняя различные функции, дополняется другой; но ни одна из них не должна подчинить другую«.³² Нижеследующая цитата особенно хорошо, на наш взгляд, описывает существующую сегодня в России ситуацию. „Процесс замены централизованных систем в целом идет мирным путем, и есть надежда, что он и далее останется мирным. Процесс этот естественный, так как рынок не придуман человеком или какой-то группой людей. Рыночные системы – это лишь приспособление основных принципов жизни к существующей цивилизации. Никакие математические модели и компьютерные системы не могут с такой точностью определять цены и сводить балансы, как свободный рынок. Отказ от свободного рынка приводит к потере точности и росту непроизводительных расходов. В известном смысле биосфера устроена на принципах аналогичных свободному рынку. ... К переходному периоду Россия пришла со структурно деформированной промышленностью, большим числом предприятий с устаревшей технологией, производящих товары низкого качества. Переход к свободным ценам и уменьшение субсидий нерентабельным предприятиям, а также сокращение армии и производства оружия вызвали экономический спад. Для нового подъема на базе передовых технологий необходим капитал, который сейчас создается в России по обычной схеме – снижение уровня жизни через рост цен, торговые операции и финансовые манипуляции. Такой способ накопления может использоваться, пока основная часть населения не опустилась до прожиточного минимума, так как дальнейшее снижение уровня жизни чревато политическими осложнениями и невыгодно в финансовом отношении, ибо до предела сужает внутренний рынок. Поэтому здесь важны два условия для руководства страны: не дать возможности и далее снижать уровень жизни и провести процесс возможно быстрее (всякое замедление грозит рецидивом централизации). ... Чем быстрее пройдет этот процесс, тем скорее начнется инвестирование в производство и, следовательно, подъем жизненного уровня. Этот процесс постоянно притормаживался ... необходимо прекратить субсидирование из бюджета нерентабельных и ненужных производств (сизифова труда). Затягивание процесса не только опасно политически, но подхлестывает инфляцию ...«³³

3. Порядок знания переходного периода также можно назвать информационным беспорядком. В Восточную Европу постепенно приходит новый стиль мышления:

• содействие развитию прав человека и личной свободы;

• понимание необходимости обеспечения свободного доступа к информации и независимости средств массовой информации;

• плюрализм и диалогизм понятийных структур в науки, в особенности в философии, социологии и политических науках;

• развитие рыночного мышления в хозяйственной и инженерной сферах.

Карл Поппер отмечает, „что полная свобода мысли невозможна без политической свободы ... Но политическая свобода может быть обеспечена только традицией, через традиционную готовность ее защитить и ради нее жертвовать«.³⁴

В советское время были созданы античеловеческие социально-экономические структуры. Поэтому основной проблемой остается изменение или, лучше сказать, замена этих структур. Однако без новой основополагающей идеи (или точнее новых идей), без изменения стиля мышления это невозможно. Ошибка марксизма заключается в том, что в нем утверждается приоритет материального над идеальным. Однако в данном случае обстоит все как раз наоборот – без изменения в коллективном сознании народа невозможно произвести изменение в хозяйственной сфере.

Больше не существует идеологического давления. Самой коммунистической партии больше нет. Однако переход к рыночной экономике проходит не так уж легко. Люди не могут так быстро изменить свое мышление. Само правительство ищет основополагающую идею для новой ситуации. Старая марксистская идеология и сопутствующая ей, ставшая привычной понятийная структура не является больше для всех обязательной и господствующей. Но люди не знают никакой иной. Какова же может быть эта идеологическая поддержка взамен коммунистической идеи?

Русская национальная идея и православие не могут стать такими объединяющими идеями в многонациональном и мультирелигиозном государстве, каким является Россия. „Не рациональные, объективно-научные элементы марксизма, а его мистические и религиозные силы действуют в российском коммунизме«. – Пишет в 1931 году в эмиграции знаменитый русский философ Николай Бердяев. – „Решающее значение, которое сохранила техника в строительстве коммунистической России, заимствовано из индустриально-капиталистической цивилизации и является подражанием Америке. В коммунизме, однако, воодушевление техникой приобретает зловеще эсхатологический характер«.³⁵

В новой дорыночной ситуации мы сохранили сегодня почти во всех социальных и ментальных структурах рецидивы технократического мышления. „Технократия предполагает между прочим административо-авторитарно сформированную и понимаемую структуру политической системы, в которой почти мистически „принудительно» приравниваются управление и узаконение. ... Тоталитарность технократического государства воспринимает ценность права только функционально в плане оптимизационных социально-экономических моделей«.³⁶

Как традиционная инженерная деятельность, так и техническое образование в значительной степени было и остаются ориентированным на технократическую установку по отношению к окружающей среде и другим людям. Все вышесказанное отнюдь не означает отказа от технической деятельности, без которой человеческая цивилизация просто невозможна, а лишь поиск новых, более гуманных форм этой деятельности. Это возможно с помощью переориентации инженерного мышления и прежде всего за счет изменения системы инженерного образования. Наши инженеры, весьма квалифицированно работая в собственно технической сфере, плохо представляют себе как реализовать их изобретения и разработки в хозяйственных структурах. Недостаточно «разрушить старые стереотипы или выступить против существующих правил, хотя очевидно, что ни экономические „правила» ... , ни социальные „правила» ... не соответствуют новым реалиям. Необходимо сформулировать новые правила, сформировать (не просто провозгласить) новое мышление. Это самая трудная задача, так как прежние доктрины, мифы, религии, которые когда-то способствовали устойчивости общества и окружающей среды, все еще владеют умами большинства людей, хотя уже давно перешли в разряд неверной информации. К сожалению, человек отличается от других крупных млекопитающих не только тем, что он способен мыслить, но и тем, что способен воспринимать, создавать и воспроизводить неверную информацию, верить в мифы и иллюзии, а главное действовать в соответствии с неверной информацией. Одна из таких иллюзий – наша техногенная цивилизация, где считается, что человек может все. Еще одна иллюзия – это выдвижение на самое приоритетное место личной свободы ... Этот замечательный лозунг тоже представляет собой красивую иллюзию, особенно если она трактуется в духе „свободы от«, а не „свободы для«, если он и будет находиться в согласии с ответственностью не только перед современным обществом, но и перед будущими поколениями, перед всей жизнью, которая материализована в биоте нашей планеты«.³⁷

Прежде всего, однако, важно и необходимо изменить само представление о научно-техническом прогрессе. Речь должна идти не о ультрареволюционных изменениях, а о достижении и поддержании стабильного равновесия (например, общества и человека с природой), более острожной, продуманной и осмотрительной деятельности, органическом встраивании технического прогресса в культурные традиции человечества и естественное жизненное пространство. Известный русский философ Сергей Булгаков еще в 1912 году в своей книге „Философия хозяйства» писал с горечью и озабоченностью: „... у нашего поколения, особенно сильно захваченного этим творческим порывом, теряются уже всякие границы при определении возможного. „Мир пластичен«, он может быть пересоздан, и даже на разные лады. ... Мы живем под впечатлением нарастающей мощи хозяйства, открывающей безбрежные перспективы для „творчества культуры«.«³⁸ Эта установка современного инженера или проектировщика в своей основе отличается от установки средневекового ремесленника, который в своей технической деятельности чувствовал себя связанным со всем мирозданием. Он ставил свои действия в соответствие со всем культурным и природным макрокосмосом. Современным инженерам часто не хватает подобного чувства заботы и ответственности за окружающую его среду и людей.

Однако, важно иметь в виду, что за более, чем семидесятилетнюю социалистическую историю у нас было многое не только разрушено, но и построено. Нельзя повторять ошибки Октябрьской революции: важно сохранить все хорошее, что было создано за эти годы, возродить старые российские традиции, критически использовать западный опыт и на этой основе создавать новое. Мы „все вместе и по отдельности ответственны за то, что» мы „служили неэффективной экономической системе: тот, кто сам виноват в своем положении, обязан сам себя из этого положения высвободить«.³⁹

П. „Порядок знания» в информационный век (методологический аспект)

Что такое информационный век? Что принесет нам информационное общество, в чем его плюсы и минусы? Ведет ли этот путь к демократизации общества или поддержке тоталитарного режима? Эти и другие им подобные вопросы находятся в центре дискуссии об информационном обществе. „Нам пророчат информационное и компьютерное общество, которое благодаря микроэлектронной революции принуждается к драматическим социальным изменениям и даже к преобразованию ценностей«.⁴⁰ Однако в этом разделе мы хотели бы обсудить уже не социальные, а методологические аспекты порядка знания в информационный век.

Компьютеризация беспорядка невозможна. Это означает, что в информационный век можно говорить лишь о двух альтернативах – тоталитарном и демократическом порядке знания. Оба они отражаются в духовной сфере. Но мы надеемся, что основная тенденция общественного развития ведет к демократии. „Мы верим в демократию лишь в этом рассудительном смысле – как государственную форму с наименьшими недостатками. Именно таким образом ее охарактеризовал человек, спасший демократию и Запад. „Демократия – самая плохая из всех форм правления«, – сказал однажды Уинстон Черчиль, – „за исключением всех остальных форм«.⁴¹

Основные области нового порядка знания

Из всех возможных, по Шпиннеру, областей нового порядка знания (академической, архивно-библиотечной, конституционно-правовой, экономической, технологической, бюрократической и т.п.)⁴² мы выберем для рассмотрения только два – главным образом академический и технологический порядок знания. Что касается экономического порядка знания, то в этом случае мы сделаем лишь несколько замечаний.

1. Академический порядок знания связан с переработкой и созданием, теоретизацией и производством знаний.⁴³ При тоталитарном порядке научное исследование и система образования сильно идеологически регламентированы. При демократическом порядке речь идет о свободном научном исследовании и обучении. В современной сфере исследования и обучения существует два основных способа организации теоретических знаний: первый ориентирован более на монологическое мышление и фактически соответствует тоталитарной организации знаний, а второй – плюралистическому, диалогическому стилю мышления и демократической организации знаний.

В этой связи важно отметить, что дисциплинарность является важным достижением науки и техники 19 – 20 столетий. Античная и средневековая наука и техника не были дисциплинарными, как, впрочем, и наука Нового времени, хотя и стремившаяся уже к дисциплинарности. Наука в древности не только была не специализированной и не дисциплинарной наукой, но и неотделимой от практики и техники. Важнейшим шагом в этом направлении была античная революция, приведшая к выделению теоретической формы познания и освоения мира как самостоятельной сферы человеческой деятельности. Но античная наука не была дисциплинарной, хотя и была достаточной развитой наукой. Она была комплексной в смысле ее стремления к максимально полному охвату теоретически схваченных в понятиях и философски осмысленных предметов научного исследования. Специализация была еще незначительной и во всяком случае не имела дисциплинарной формы организации. Это стремление к возможно более полному комплексному рассмотрению предмета исследования, стремление к получению всестороннего знания о нем даже в ущерб гомогенности и систематичности были также характерными для средневековой науки и техники. В эпоху Возрождения эта интенция вылилась в идеал энциклопедически развитых личностей ученых и инженеров, отлично разбиравшихся в самых различных областях науки и техники.

В науке Нового времени можно уже обнаружить устойчивую тенденция к специализации и отчленению отдельных аспектов и сторон предмета исследования. Одновременно развивается идеал „новой науки«, предназначенной для решения технических задач теоретическими средствами и новой, основанной на науке техники. Она сначала существовала лишь как идеал, но этот идеал привел, в конечном счете, к развитию дисциплинарной организации науки и техники. В социальном плане это было связано со становлением профессий ученого и инженера и повышением их статуса в обществе. Специализация и профессионализация науки и техники с одновременной технизацией науки и сциентификацией техники имели в качестве результата возникновение многочисленных научных и технических дисциплин в 19 – 20 столетиях, что в той или иной мере способствовало построению развитой дисциплинарной организации науки и техники. Этот процесс был самым тесным образом связан с развитием системы специального научного образования и основанного на науке инженерного образования.

Дисциплинарная наука имеет сегодня глубоко дифференцированную структуру, содержащую множество дисциплин, исследовательских направлений и областей исследования, в которых главным образом и проводятся конкретные исследования и разработки. Инженерная деятельность, давшая импульс к развитию дисциплинарной науки, позднее сама начинает строится по образцу дисциплинарной науки. Это связано прежде всего с появлением технических наук, развившихся сегодня в особые научно-технические дисциплины. Сначала технические науки развиваются как приложения различных естественных наук к определенным классам инженерных задач. Однако к середине 20 столетия они формируют свою особую, независимую от естествознания дисциплинарную структуру. Но в течение последних десятилетий в сфере науки и техники произошли существенные изменения, приведшие к появлению нового неклассического этапа в их развитии. Стали развиваться новые формы организации науки и научных исследований, имеющие целью повышение эффективности научной деятельности за счет привлечения к ним специалистов из самых различных областей науки и техники. Особенность этого неклассического этапа заключается в том, что для решения научно-технических (или, лучше сказать, практических проблем) используются самые различные теории, знания и методы. Отдельные теории, методы и дисциплины естественно при этом соответственно перерабатываются и приспособляются под решение той или иной комплексной задачи. Это означает большую ориентацию современной науки на решение острых практических проблем, в первую очередь инженерных и хозяйственных проблем. Одновременно инженерные методы, проектные установки и методики работы все глубже проникают в сферу „чистой» науки и изменяют традиционные ценности и нормы научного исследования. Это привело к формированию целого блока новых научно-технических дисциплин, которые используют для решения стоящих перед ними специфических проблем системные представления, методы и понятия. Такие новые дисциплины часто не укладываются в методологические стандарты классического порядка знания, что отнюдь не означает, что они не могут претендовать на статус научных дисциплин. Как раз, наоборот, перед лицом новых явлений в реальной научной и инженерной деятельности необходимо менять устаревшие методологические представления. „Для этого необходима поддержка междисциплинарных инженерно ориентированных научных исследований«.⁴⁴

Современный этап научно-технического развития характеризуется тем, что наряду со специализацией науки и техники новые продуктивные идеи и направления появляются прежде всего на границе различных научных и технических областей или, другими словами, важнейшей отличительной чертой последнего времени стало стремление к междисциплинарности. Постоянные дискуссии о правомерности той или иной точки зрения, стремление определить и переопределить проблему, обращение к истории науки, искусства и культуры за образцами и обсуждение методологических оснований комплексного исследования не являются знаком его недостаточной развитости. Это не означает недостижимости идеала естественнонаучного исследования, или, иными словами, монологического порядка знания, а нормальным и даже необходимым состоянием, одна из важнейших черт которого и заключается в стремлении к демократизации и плюрализации порядка знания в исследовании и обучении.

2. Технологический порядок знания. Системное проектирование, например, имеет своим предметом уже не технический объект как таковой, а систему человеческой деятельности, т.е. организационную систему, скажем систему управления. Конструирование, изобретательство и само промышленное производство в классическом смысле теряет свое значение. Вместо этого речь идет о разработке и реализации проекта и о проектировании как реорганизации деятельности. Современная инженерная деятельность связана не столько с созданием нового инженерного объекта, сколько с проектированием целостной системы деятельности (обслуживания, управления, эксплуатации проектируемого технического устройства), в которую включается этот объект. Поэтому предметом исследования здесь становится не традиционный технический объект только потому, что он сложный, а качественно новый объект. Этот объект состоит из двух взаимосвязанных частей. Во-первых, важное место в нем начинает занимать организация самой проектировочной деятельности („проектирование проектирования«) и, во-вторых, при создании собственно технической системы она должна не только быть включена в определенное социальное окружение, но и заместить определенный фрагмент человеческой деятельности.

Инженерная деятельность, ориентированная на создание „человеко-машинных» систем, представляет собой деятельность по проектированию эволюционирующих систем, что означает, что проектирование не заканчивается после того, как система построена. А чтобы проектируемая система не устарела еще до того, как она создана, ее проект должен прогнозировать возможные будущие модификации этой системы. Поскольку же проект такой „человеко-машинной системы» не может точно предсказать все параметры и особенности функционирования, а только с определенной степенью вероятности, необходима особая деятельность по коррекции проектных решений в процессе ее приспособления к изменяющимся социальными, экономическими, природными, техническими и другими условиями. Проектироваться должна при этом не просто человеко-машинная система, а система „человек-машина-окружающая среда«, в которой окружающая среда рассматривается в качестве особого элемента проектируемой системы, а не только как ее внешние окружение. В этом случае речь идет скорее не о проектировании, а о развитии, совершенствовании такой системы, поэтапному доведению ее до заложенного в проекте состояния. Системное проектирование представляет собой проектирование без прототипов, ориентированное на реализации определенной идеи, взятой из теоретической или методологической сферы. Оно основывается на обсуждении и сравнительном анализе альтернативных программ, проектов и планов, а не ориентируется на какую-либо одну отдельную теорию.

В настоящее время развивается новый стиль научно-технического мышления в связи со все увеличивающимся влиянием науки на все сферы общественной жизни. Старые ценности научной и инженерной деятельности часто приходят в противоречие с гуманистическими тенденциями социального прогресса (например, генетические последствия биотехнологического изменения продуктов питания, отрицательно влияющие на здоровье человека, попытки клонирования, развитие химического, биологического и атомного оружия и т.д.). Системное проектирование выходит за границы традиционной схемы „наука – техника – производство» и связано с самыми различными областями социальной практики (например, сферой образования, потребления и т.п.), где классическая инженерная установка уже недостаточна, а иногда имеет и негативное значение. Перенесение этой установки на новые области (скажем, социотехники или биотехнологии) может породить множество социальных, социально-психологических, экологических, научно-технических и других проблем. Сюда примыкает также проблема прогнозирования социальных и психологических последствий научной и инженерной деятельности, которые могут стать необратимыми. С одной стороны, это ведет к преобразованию системного проектирования в социотехническое проектирование. С другой стороны, из этого вытекает необходимость социально-экологической экспертизы технических и хозяйственных проектов, которая не должна больше выноситься за пределы процесса создания новой техники и осуществляться только после того, как она уже создана, а становится составной частью комплексного исследования и системного проектирования.

Речь идет, с одной стороны, о демократизации современного проектирования в направлении плюрализма мнений, с другой – о „демократическом способе применения» проектирования. Очень важно исключить технологии, поддерживающие авторитарные социальные структуры. В то же время речь идет о так называемом „проектировании с участием (потребителя)«, что ведет к демократизации процесса принятия решений в рамках социотехнического проектирования.⁴⁵

3. Экономический порядок знания означает управление, распределение и обеспечение доступа к знанию или, другими словами, коммерциализация, приватизация и потребление знаний. Это особенно важно для создания демократического порядка знания. В тоталитарном обществе знания (или информация) распределяются сверху вниз и строго дозировано. В демократической системе рыночного хозяйства знания рассматриваются как товар. Поэтому большое значение приобретает организация рекламы, сбыта инноваций, анализ рынка и т.п. Недостаточно только продуцировать новые знания и применять их лишь в технике. Необходимо коммерционализировать распространение изобретений, открытий, инноваций, сделать их доступными для населения. Именно в этом – конечная цель производства знаний в условиях демократического порядка знания – сделать их полезными обществу и доступными его членам, а не только узкому кругу носителей власти. „В сфере экономического порядка знания проводится различие между познанием и собственностью (на знания), чтобы наполнить рынок или плановое хозяйство идеями, которые представляют собой товар, как и любой другой товар, но только информационный товар. Побудителем этому является коммерциализация „знаниевого товара» с определенными и приспособленными к его экономическому использованию правами собственности«.⁴⁶ Этот вопрос в России в настоящее время вообще не прояснен. Старая система государственного владения „знаниевым товаром» перестала функционировать, а новая еще не создана.

Информатика и родственные ей информационные науки как представительный пример современной техники знания

Профессор Шпиннер обозначает эту область следующим образом: „В сети связанных с проблематикой порядка знания – но не непосредственно с ним самим – науками информатика образует сегодня отдельный узел с разветвлением на множество дальнейших дисциплин от когнитивных наук с преимущественно психологическим направлением, но и все увеличивающейся ориентацией на аспекты техники знания до системно ориентированной кибернетики, от наук о мозге и нейронауки до технических наук, от синтаксически-статистических, семантических прагматических информационных теорий до библиотечной науки с ее буквалистским „порядком знания» для книжной классификации.

Сюда входят информационные науки с жестким ядром, образуемым информатикой ...

Информационная техника представляет собой первую, дающую имя и прокладывающую путь к информационному веку техникой ... Исходным пунктом такого преобразования в ранжированный порядок дисциплин и техник была электронная революция (называемая компьютерной революцией). Она инициировала в значительной степени не только продолжение уже начавшейся технизации посредством знания, но и обширную технизацию самих знаний«.⁴⁷

В России методологическим проблемам информатики, определению предмета информатики и исследований искусственного интеллекта как ее важной части уделяется традиционно большое внимание. Проблема определения предмета информатики как особой дисциплины привлекала уже давно внимание как философов, так и специалистов. По этому поводу в нашей литературе существует широкий спектр различных мнений. Одни обозначают ее как фундаментальную естественную науку, другие – как комплексную научную и инженерно-техническую или же как современную комплексную научно-техническую дисциплину, в то время как третьи считают, что в данном случае речь идет о новом названии для кибернетики, причем это название употребляется лишь с той целью, чтобы выделить здоровое научно-техническое ядро и отмежеваться от околонаучной болтовни по этому поводу. Во всяком случае, все сходятся на том, что она является комплексной областью знания, в которой принимают непосредственное участие кибернетики и логики, психологи и лингвисты, математики и т.д. Причем в ней обсуждаются не только технические и связанные с программным обеспечением проблемы, но и возникающие при этом лингвистические, психологические, методические, социальные и моральные проблемы. Центр тяжести в информатике приходится на исследования программных и алгоритмических аспектов (софтвэр) компьютеризации в отличие от технического обеспечения (хардвэр). Предмет информатики образуют следующие компьютерные области:

• информационные системы и коммуникационные средства, включая средства информационного поиска, запоминания и хранения, передачи в реальном масштабе времени и распределения информации прежде всего в хозяйственной, образовательной и культурной сферах,

• средства автоматизации управления (автоматизированные системы управления и контроля, автоматизированного проектирования и производства, компьютерные системы в гибких системах производства и в робототехнике),

• средства математического моделирования и поддерживаемые компьютером эксперименты (автоматизация эксперимента).

Предлагается также проводить различие между информатикой как наукой об информации и информатикой как технической дисциплиной, а также между кибернетикой и информатикой. Кибернетика имеет целью фундаментальное исследование процессов обработки информации, в то время как информатика рассматривается как прикладная наука об использовании компьютеров (в США она называется компьютерной наукой – computer science). Обе науки близки между собой, поскольку в них обеих идет речь об использовании компьютерной техники для обработки данных, однако в информатике отсутствует важная для кибернетики концепция управления. В кибернетике компьютеры играют примерно ту же роль, что и физические приборы в физике.

Информатика оказывает сегодня большое влияние на другие научные и технические дисциплины – природу математического доказательства, например, и предмет математики в целом, а также современную формальную логику, лингвистику, психологию, системотехнику, другие технические науки, технологию, проектирование и т.д.

Профессор Шпиннер различает следующие ведущие науки о знании и техники знания в рамках информатики:

• хардвэрную информатику,

• софтвэрную информатику,

• информатику искусственного интеллекта,

• организационную информатику (он образует для обозначения этой области от английских понятий софтвэр и хардвэр еще одно новое понятие „оргвэр«),

• военная информатика.

„В информатике искусственного интеллекта интенсивно тематизируется расположение знаний в искусственном интеллекте в дальнейшей связи с экспертными системами и поддержанными компьютерами процедурами принятия решений. В аспекте результатов исследования мозга как естественного интеллекта происходит заметный отход от „классического» исследования искусственного интеллекта к его „неклассической» форме коннекционизма«.⁴⁸

Проблема исследования искусственного интеллекта ранее привлекала большое внимание ученых различных областей науки и техники. Ей интересовались не только инженеры и кибернетики, но и философы, лингвисты, логики, психологи, социологи и экономисты. Интенсивная разработка проблем в этой сравнительно новой области науки и техники происходила в семидесятые годы. В это время лавинообразно растет число публикаций по данной проблематике, а также число национальных и международных конференций, глобальных и частных проектов. До середины шестидесятых годов исследования по искусственному интеллекту еще не имели твердого научного фундамента и привлекали внимание лишь профессиональных кибернетиков. Сегодня же они имеют уже солидный теоретический базис и, что еще важнее, множество прикладных результатов как в научной, так в инженерно-технической области, в космических исследованиях, в экономике, медицине и промышленной сфере.

Основная цель исследований в области искусственного интеллекта не заменить человека машиной, а имитация человеческой мыслительной деятельности для передачи все большего количества рутинной работы компьютерным устройствам с помощью алгоритмизации и формализации отдельных фрагментов этой деятельности, а человеку оставить решение действительно творческих задач, обеспечив компьютерную поддержку принимаемых человеком решений. В этой связи возникает и множество философских проблем, например, исследования человеческой мыслительной деятельности с целью алгоритмизации отдельных ее фрагментов. Время, когда некоторые философы и кибернетики обсуждали возможность и даже необходимость полной формализации и автоматизации человеческой деятельности, безвозвратно ушло в прошлое. Практика показывает, что формализация и автоматизация деятельности не всегда возможна независимо от уровня развития техники, а часто бессмысленна и экономически неэффективна. Компьютер представляет собой всего лишь инструмент для облегчения интеллектуальной деятельности человека, а исследования в области искусственного интеллекта придают этому инструменту новое качество и новый способ его применения. Само же выражение „искусственный интеллект» представляет собой метафорическое обозначение данного научного направления, которое объединяет философов, лингвистов, психологов, инженеров и других специалистов. Суть этого направления состоит в усилении интеллектуальной деятельности человека с помощью вычислительных машин, и поэтому попытки сравнения искусственного и естественного интеллектов не имеют никакого конструктивного смысла.

Исследования в области искусственного интеллекта представляют собой одно из важнейших направлений информатики, связанное с поддержанным компьютером моделированием отдельных творческих процессов. В них можно выделить два основные направления исследований: во-первых, связанное с попытками моделирования работы головного мозга, его психических функций для воспроизведения их в новых вычислительных устройствах; во-вторых, прагматическое направление, связанное с постройкой компьютеров и разработкой программного обеспечения для них, чтобы можно было поддерживать с помощью компьютера отдельные творческие процессы. Это последнее направление является доминирующим и имеет многочисленные прикладные результаты. В этой области можно выделить следующий круг проблем: имитация творческой деятельности человека, машинное распознавание текстов и разработка вопросно-ответных систем на естественном языке, использование средств искусственного интеллекта в робототехнике.

Одной из центральных проблем искусственного интеллекта является проблема представления знаний для компьютерных систем; поскольку их пользователями являются специалисты из тех или иных областей науки и техники, а не профессиональные программисты, то возникает задача организации диалогового режима работы с компьютером на ограниченном естественном языке (языке деловой прозы). Согласно компьютерной лингвистике, которая специально занимается вопросами оптимизации коммуникации между человеком и вычислительной машиной, вопрос выработки такого языка является не таким простым, каким он может показаться неспециалистам в этой области. Язык – это не только форма выражения готовых мыслей, сколько в большей мере средство содержательной организации и представления знаний. Кибернетическое определение информации в области исследований искусственного интеллекта не применимо. Не существует знаний, которые не прошли через голову человека, а само знание представляет собой совместный продукт языка и мышления. И это – не просто философская установка, а техническая предпосылка. Для систем искусственного интеллекта является характерным то, что они имеют дело с „готовым» знанием и не могут его производить. Человек всегда использует понятия, которым невозможно дать точное научное определение, поскольку в них огромную роль играет также бессознательное. Отсюда вытекают большие сложности в проблеме представления знаний для компьютерных систем. Человеческие знания являются многомерными и кроме понятийной формы общения существуют также язык мнемонических изображений, жестов и т.д.

Таким образом, можно констатировать, что если в социальной сфере проблематика установления нового „порядка знания» в Восточной Европе и прежде всего в России, является сложной задачей, связанной с переходом от тоталитарного к демократическому порядку, то в методологической сфере, связанной с разработкой теоретических проблем компьютерной и информационной революции, информатики и информационной техники, а также исследований в области искусственного интеллекта ученые бывшего Советского Союза были и остаются не менее, а часто и более продвинутыми, чем западные специалисты.

Учитывая все возрастающую насыщенность России новейшей компьютерной техникой и быстрое развитие системы современных коммуникаций, в том числе и развитость у нас средств массовой информации, представляется весьма реалистичным, что именно в этой области Россия может сделать первый существенный прорыв в мировую систему рыночной экономики. Для этого не требуется слишком большое количество капитальных вложений и времени для развития необходимой инфраструктуры телекоммуникаций, как для развития системы железных и автомобильных дорог или подъема экономики предприятий, учитывая огромные расстояния России. Поэтому становление нового информационного порядка может стать тем ключевым звеном, которое вытянет всю страну из затянувшегося переходного периода.

Литература (Literatur)

Bekkermann/Technokratie: Jorg Bekkermann. Technokratie und verfassungsrechtliche Prinzipien (Einigen rechtspolitologische Anmerkungen), in: Hans Lenk, Hrsg., Technokratie als Ideologie. Sozialphilosophische Beitrдge zu einem politischen Dilemma, Stuttgart: Verlag V. Kahlhammer GmbH, 1973

Berdjaev/Kommunismus: Nikolai Berdjajew. Wahrheit und Lьge des Kommunismus, Wien: Edition Neue Mitte, 1977

Bulgakov/Philosophy: Sergei Bulgakov. The Philosophy of Economy, N.Y.: Chalidre Publication, 1982

DABEI/Erfinder: DABEI, Hrsg., DABEI – Handbuch fьr Erfinder und Unternehmer: von der Idee zum Produkt und zur Vollbeschдftigung, Dьsseldorf: VDI-Verlag, 1987

EKD/Gemeinwohl: Kirchenamt der EKD, Hrsg. Gemeinwohl und Eigennutz: Wirtschaftliches Handeln in Verantwortung fьr die Zukunft, Gьtersloh: Gьtersloherverlag – Haus Mohn, 1991

Euve/RuЯland: Francois Euve. RuЯland und Europa, in: Projekt Europa, Zeitschrift des OCIPE, N 24, 1993

Forrester/High-Tech: Tom Forrester, High-Tech Society. The Story of the Information Technology Revolution, Oxford: Basil Blackwell, 1989

Gorokhov/Engineering: V. Gorokhov, Engineering: Art and Science, Moscow: Mir Publishers, 1990

Gorokhov/Progress: Vitaly Gorokhov. Politics, Progress and Engineering: Technical Professionals in Russia, in: Langdon Winner, Hrsg., Democracy in a Technological society, Dordrecht: Kluwer Academic Publischers, 1992

Gorokhov/Technikforschung: Vitali G. Gorokhov. Technikforschung in der UdSSR, in: Arno Bamme, Peter Baumgartner, Wilhelm Berger, Ernst Kotzmann, Hrsg., Klagenfurter Beitrдge zur Technikdiskussion, Heft 39, Klagenfurt: Interuniversitдres Forschungsinstitut fьr Fernstudien der цsterreichischen Universitдten, 1990

Gorshkov/Environment: V.G. Gorshkov, K.Ya. Kondratyev, V.I. Danilov-Danilian, K.S. Losev. Environment: From New Technologies To New Thinking, Moscow: Federal Ecological Foundation of the Russian Federation, 1994

Habermas/Revolution: Jurgen Habermas. Die nachholende Revolution, Frankfurt a. M.: Suhrkamp Verlag, 1990

Jesse/Demokratie: Eckard Jesse. Die Demokratie der Bundesrepublik Deutschland, Berlin: Colloquium Verlag GmbH, 1986

Kahlew/Wirtschaftsbegriffe: Egbert Kahle, Lutz Kruschwitz, Rolf Merkel, Wilma Merkel. Wirtschaftsbegriffe in Markt– und Planwirtschaft. Deutsche Bank AG, 1990

Lenk/Informationstechniken: Hans Lenk. Geschдftliche Probleme und Chancen der neuen Informationstechniken, in: Deutsche Zeitschrift fьr Philosophie, Berlin, 1992, Heft 3

Popper/Woran: Karl R. Popper. Woran glaubt der Westen? in: Auf der Suche nach einer besseren Welt. Vortrдge und Aufsдtze aus dreiЯig Jahren, Mьnchen, Zьrich: Pipper, 1984

Sclove/Design: Richard E. Sclove. The Nuts and Bolts of Demokracy: Democratic Theory and Technological Design, in: Langdon Winner, Ed., Democracy in a Technological society, Dordrecht: Kluwer Academic Publishers, 1992

Spinner/Wissensordnung: Helmut F. Spinner. Die Wissensordnung, Band 1, Opladen: Leske + Budrich, 1994

VDI/Technikbewertung: Technikbewertung – Begriffe und Grundlagen. Erlдuterung und Hinweise zur VDI-Richtlinien. VDI Report 15, 1991

A. N. Lavroukhin

The role of the principle of structural and political pluralism in the formation of the information society

I

Dramatic changes brought about by the Information revolution touch upon all the sides of the social and private life including the fields of production, consumption and recreation. Intensive spread of recent information technologies is gradually washing off the former demarcation lines between countries, information sectors, social groups and individuals. At the international level the serious changes are under way that could not be foreseen even ten years ago: break-down of seemingly immovable «socialist camp», more or less peaceful transition of the former socialist countries to the market economy and reorganization of political and social life on the tradional principles developed in the course of human history.

These changes have resulted in a rather rapid transformation of conceptual, philosophic, economic and political views of the individuals and the society on the whole. It is the formation of structural and political pluralism that underlies these developments. The concept of structural and political pluralism helps to better understand the meaning and importance of structural and social consequences of informatization. It is a basic principle that determines the nature of approaches to the problem solving at different levels and presupposes acknowledgement of natural right of existence of not only similar but also essentually different conceptual, philosophic, scientific, religious and really existing as well as potential local, regional, governmental and international political and economic structures and systems.

In itself the acknowledgement of right of existence and development of concepts as well as political and economic systems doesn’t seem anything new. There is a rather long tradition in the world history related to declaration and juridical confirmation of such rights of countries, social and political organizations, professional groups and individuals. Suffice it to mention Holy Scriptures of many peoples including New Testament, Koran, Bhagavad-gita, many tenets of which, at least officially, had been supposed to serve as normative, juridical documents during rather long periods of history of different countries, Declaration of Human Rights (XVIII century), Declaration of Rights of Labour and Exploited People, and Helsinki Agreements (XX century). But practically up to now in the majority of cases these rights have remained only wishes and ideals which one should follow but which can hardly be translated into reality. But in real life among countries, regions, social groups and individuals such kind of relations would establish that it gave occasion to speak of «the war of all against all», struggle for existence and survival, right of the strong, intolerance and non-recognition of the rights of the «strangers» («who is not with us is against us»). As a rule, the establishing of some systems and structures in the theoretical and practical fields of human activity was considered and carried out as a victory, neutralization and annihilation of the others – false and alien. The history gives plenty of examples to prove it.

But under the global changes caused by the information revolution and the informatization process a new state of affairs is brought about when the recognition of rights of existence and development of different theories, social groups, political organizations and economic structures is becoming everyday reality and a norm of life. It is conditioned by the fact that the informatization by its nature is related to meeting the needs of individuals and groups who understand potentialities and advantages latent in applying recent information technologies and who are directly interested in the informatization of their activities. It is due to this fact that the governments in the former socialist countries failed to successfully carry out the informatization «from above». The successful development of the informatization needs democratic institutions, rights and liberties of citizens. As the experience of the last two decades has convincingly proved the informatization process cannot normally go in the totalitarian society. It is inevitably hindered by both ruling clique which has to impose its values, tasks and objectives on the society and limit the free circulation of information flows to retain its dominating position and other subordinate social strata which must fulfil orders of higher organs and which are not directly interested in the informatization results. Under dynamic development of informatization process and intensive spreading of information technologies that lead to the radical reorganization and pronounced increase of efficiency of economics in democratic countries, totalitarian regimes are lagging behind almost in all important fields and, as a result, are loosing their political influence in the world. Their break-up is becoming no more than a question of time that’s why carrying out democratic remaking that can open up the way to informatization process is vitally important for future technological development of the former socialist countries. In the first instance it is to these circumstances that the break-up of totalitarism is related on the threshold of the XXI century.

At the same time althogh structural and political pluralism is a basic principle ensuring the successful development of informatization and formation of information society it has not become firmly established yet and is not generally accepted as a norm of life. The process of new social stratification as a result of uneven development of informatization in different regions and practically class societies leading to the appearance of «information rich» and «information poor» countries, social groups and individuals does not favour the development of democratic lines and the strengthening of the principle of structural and political pluralism.

In this connection H.Spinner is right on the whole to note that under the circumstances the so-called world information order is «naturally developing force order which will be nothing else without the policy of reforms on a world scale...(p.3). The new world order mentioned in the press since the war in the Persian Gulf does not exist. And if it were, it would be an order based on force, and not on information and it would, of course, exert an important and most probably unfavourable influence on the information order. The report on the war in the Persian Gulf contains enough evidences that «new world order» has nothing in common with the new international information order the basis of which is a free circulation of information flows (p 17).

Thus at the given stage of the information revolution the structural and political pluralism remains in many respects no more than a potentiality, though without its translating into reality a successful development of informatization process and formation of new information society is hardly possible. But establishing the principle of structural and political pluralism as a norm of social life and international relations is predetermined technologically and is no more than a a question of time under the intensive spreading and wide applying of new information technologies.

II

The formation of information society is related to the essential reorganization of the contemporary society as a whole and its structures in particular. The very principles of organization of social and personal life are changing. Informatization which is the technical process by the nature, leading to development and wide application of new information and telecommunication technologies, touches upon social, spiritual and cultural fields as well. H.Spinner notes that under information revolution not only a new style of cognition, new type of knowledge is created and their place in scientific and extra-scientific areas is redetermined but also the system of knowledge itself radically changes (p. 1).

The complexity and ambiguity of this process is conditioned by the fact that «though applying recent technologies including biotechnology results in undermining foundations of the existing system of knowledge it nevertheless does not ensure creation of adequately organized new structure. Ever-increasing potentialities and undeniable achievements of recent technologies of knowledge themselves are not decisions but multifaceted problems yet to be solved» (p.3).

Under information revolution the system of knowledge is not less important than other social systems. To understand the processes that are under way in the system in question it must be taken into account that the system of knowledge is a separate system although closely related to other fields. It only «to a little extent is a component or an effluence of economic structure with the exception of ever-increasing completely commercialized mass media» (p. 4-5).

The old system of knowledge has formed and developed according to its own laws. Under the new circumstances it is gradually changing under the influence of such factors as technization of knowledge, commercialization of knowledge products, globalization of information flows on national and international levels, privatization of some types and subsystems of knowledge (personal data, commercial knowledge products). H Spinner thinks that the influence of the mentioned four factors leads to appearance and use of knowledge «liberated» from the criteria of scientific verity and proficiency. But it may hardly seem something new. Extra-scientific knowledge has always existed and if to except Europe beginning from the Modern Times, the field of its application has hardly been any narrower than that of the scientific knowledge.

H.Spinner is right to say that new fields of knowledge are involved in the process of informatization. I can add that it also applies to the fields which have often been considered non-scientific and even incompatible with traditional European academic science but which nevertheless help to find answers and decisions that seem satisfying and acceptable to some individuals and whole social groups.

As H.Spinner notes, the old traditional knowledge was determined by Greek-Eastern scientific programme and was limited by the field of academic education in the style of pure science and general education. Present-day decision taking makes it necessary to change inner structures of the individual fields of knowledge with regard for non-classical structural relations and specific features of commercialized knowledge of information products and markets.

The process of formation of new system of knowledge under informatization is developing gradually and unevenly. The question of how new system of knowledge will evolve and survive under dynamically changing conditions in the near and distant future is not raised by H.Spinner. At the same time he diagnoses the actual state of the system of knowledge and tackles its complicated problems.. Of much interest is his model of the new structure of knowledge which could meet the requirements of information age (p. 14). This model includes eight cognitive-information structures of which only academic structure of knowledge is examined in more detail in this paper (p. 19) because it is this field that is of special imterest to scientific community.

It is important that all eight structures that form the new knowledge structure of the information age are characterized by structural and political pluralism. In their dynamic unity cognitive-information structures,on the one hand, compete and on the other, partly complement each other. It ensures relatively sustainable development of the whole knowledge system which can adjust to changing conditions. Besides the important factor of the survival of the knowledge system in the information age is the structural and political pluralism which is a basic principle of the whole system.

А. Н. Лаврухин