Контрольные вопросы к теме

1. Дайте формулировки понятий «новация», «инновация», «инновационный процесс», «инновационная деятельность», «инновационный потенциал», «инновационная политика».

2. Охарактеризуйте этапы инновационного процесса.

3. Перечислите критерии классификации инноваций.

4. Назовите основных участников инновационного процесса.

2. Управление инновационными процессами

2.1. Управление инновациями

Взаимоотношения разработчиков и инвесторов

Попытаемся прояснить понятие «инвестор».

У российских разработчиков существуют два представления об «инвесторе». В глазах, точнее, в головах большинства инвестор — это «лопух», которому почему-то достались деньги. И задача состоит в том, чтобы быстренько уговорить его отдать деньги. Для этого нужно подсунуть ему бизнес-план, причем обязательно составленный по методике ЮНИДО (UNIDO). Тогда инвестор должен (просто обязан) поверить и дать денег. А что с деньгами делать, мы знаем гораздо лучше него.

Причины этого понятны. Раньше деньги давало государство. Потом оно отпустило всех (почти) на волю и перестало давать деньги. И все стали думать, кто же теперь вместо государства должен эти деньги давать. И когда появилось непонятное слово «инвестор», многие решили, вот он-то теперь и обязан вместо государства давать деньги. Отсюда идет очень горячее желание построить инвесторов строем и скомандовать им, куда складывать деньги.

Альтернативной моделью является также достаточно распространенное представление об инвесторе как о жулике, который обобрал весь мир и теперь добрался до меня.

А инвесторы не умеют ходить строем и предпочитают сами принимать решения. Да, у них есть деньги, и они хотят вложить их таким образом, чтобы заработать еще. Поэтому инвесторы гораздо более отзывчивы не тогда, когда у них просят денег, а тогда, когда им предлагают: у тебя есть деньги, у меня — технология, давай объединим наши ресурсы и вместе заработаем. И при этом долго говорят о возможных рисках проекта и способах их минимизации. Сердце инвестора тает, и он начинает скрупулезный due diligence, т. е. рассмотрение вашего проекта под экономическим микроскопом.

Все, о чем сказано выше, относится к частным инвесторам: венчурным фондам и компаниям и стратегическим инвесторам, которые вкладывают деньги непосредственно из своего кармана или из кармана людей, которые им доверили свои деньги.

Если говорить об инвестициях из государственных или об­щественных фондов, то у них могут быть не только экономические интересы. Поэтому прежде чем идти за деньгами в такой фонд, поинтересуйтесь, какая у него целевая функция, т. е. зачем он вкладывает деньги. И постарайтесь максимально подстроиться под эту целевую функцию.

Во что инвестор вкладывает деньги?

Инвестор не вкладывает деньги ни в технологии, ни в предприятия как таковые. Инвестор вкладывает деньги в бизнес, т. е. в создание механизма зарабатывания денег. Поэтому при анализе любого предложения он интересуется только тем, получится ли в результате его реализации построить механизм зарабатывания денег, насколько он будет надежным и эффективным.

В кого инвестор вкладывает деньги?

Как уже говорилось, инвестору нужны партнеры, обладающие недостающими ресурсами для построения эффективного бизнеса. Инвестор всегда предпочитает иметь дело с теми, кто умеет работать, умеет достигать результатов, решать проблемы, т. е. с сильными партнерами. Поэтому инвестору нужно рассказывать о ваших победах, достижениях, успехах, а не о проблемах и трудностях. Помогать «сирым и голодным» — это удел государства. Поэтому странно бывает видеть, когда разработчик после «плача Ярославны» в каком-нибудь министерстве продолжает ту же «песню» на переговорах с иностранной компанией.

Чего боится инвестор?

Больше всего инвестор боится не мало заработать, а потерять свои деньги, которые он собирается инвестировать. И потому, что жалко денег, и потому, что потерять деньги — это свидетельство его непрофессиональной работы, это удар по репутации, которая стоит дороже денег. Поэтому инвестор очень чувствителен к партнерам, которые аккуратно и внимательно относятся к его деньгам, заботятся о его прибыли. Нужно всегда помнить, что любой бизнес делается всегда конкретными людьми и от их взаимоотношений зависит очень многое.

Кому и зачем нужен проект (бизнес-план)?

В этом вопросе все зависит от того, с кем вы имеете дело. Для чиновника из министерства, государственного или общественного фонда форма бизнес-плана значит, по крайней мере, не меньше содержания, так как для него крайне важно иметь оправдание, что он дал вам деньги правильно. А получилось потом у вас или нет, это другой вопрос. Поэтому при подготовке бизнес-плана для такого инвестора нужно с самого начала точно узнать форму представления материалов и точно ей следовать, как бы вам ни хотелось ее улучшить.

Для частного инвестора ваш бизнес-план — это план бизнеса, в котором вы предлагаете ему участвовать. Поэтому форма такому инвестору никогда не заменит содержания. И ваши ссылки на то, что принято именно так представлять информацию, а не так, как удобно в данном конкретном случае, не вызовут у него положительных эмоций. Для частного инвестора важно понять, как будет построен механизм зарабатывания денег, какие риски существуют у этого бизнеса и как их можно вовремя распознать и предотвратить. Ключевой вопрос большинства бизнес-планов — это рынок, будут или нет покупать товар, с которым вы предлагаете инвестору вместе выйти на рынок.

Разница между государственными и частными инвесторами проявляется и в предпочтениях к формам описания рисков в бизнес-плане. Для государственного инвестора ключевым является интегральная численная оценка риска, поскольку у него где-то записано, что финансировать нужно проекты с уровнем риска не выше, например, 0,8. Для частного инвестора оценка уровня риска проекта 0,8 не говорит ни о чем. Инвестор является активным участником проекта, и для него важны конкретные составляющие факторов риска, чтобы он мог понять, как их можно уменьшить или обойти. Поэтому частный инвестор предпочитает сценарные варианты оценки рисков. А интегральные выводы он сделает сам.

Кроме того, для частного инвестора крайне важна ваша внутренняя уверенность в успешной реализации проекта, а не только и не столько ваше желание получить его деньги.

Однажды после продолжительного обсуждения бизнес-плана, предполагающего инвестиции в 1 миллион долларов, инвестор предложил разработчику вложить 20 тысяч долларов, пообещав тотчас же внести оставшиеся 980 тысяч. На вопрос, а где взять 20 тысяч, инвестор сказал: «Если ты так уверен в успехе, возьми кредит под залог своей квартиры». Немая сцена...

Конечно, это крайняя ситуация, но внутренняя уверенность в успехе должна не только передаться инвестору, но и стать основой действительного успеха в реализации проекта.

Существует много пособий, в которых анализируется, как нужно писать бизнес-планы, чтобы получить финансирование. Среди множества советов есть, например, такие. В бизнес-плане описание рынка должно быть больше по объему, чем описание технологии, чтобы инвестор понимал, что вы бизнесу уделяете большее значение, чем производству. Так что, оказывается, что частные инвесторы тоже люди.

Сегодня на рынке есть достаточно много компьютерных пособий по составлению бизнес-планов. Необходимо относиться к ним не как к волшебным палочкам, а как к умным калькуляторам, которые могут помочь посчитать то, что вы сочтете нужным.

Что такое инвестиционно привлекательное предприятие?

Привлекательность бизнеса, в который уговаривают инвестора вложить деньги, важнейшее, но не единственное условие его положительного решения.

Второй вопрос, на который он хочет получить ответ, — является ли данное предприятие инвестиционно привлекательным?

Наивно пытаться привлечь инвестиции, если конкретно не объяснить, на что пойдут средства, если бухгалтерия запутана, если есть проблемы с налоговой инспекцией и т. д.

Инвестиционно привлекательное предприятие — это компания прежде всего с прозрачной внутренней финансовой системой, у которой видно, из каких бизнесов она состоит, какова рента­бельность отдельных бизнесов и как можно увеличить их объемы.

Другой важный момент — компания должна обладать той отличитель­ной особенностью, по которой инвестор должен работать именно с вами, а не с вашим конкурентом. К сожалению, до сих пор у многих директоров предприятий осталось совершенно неадекват­ное представление о месте своего предприятия на рынке.

Крупное предприятие, переживающее трудные времена, имело не уникальное, но достаточно современное опытное производство, которым заинтересовалась зарубежная компания. Компания предложила контракт на проведение ряда работ и попросила директора посчитать, сколько это будет стоить. Директор решил, что наконец он дождался своего звездного часа и посчитал, сколько ему нужно для полного счастья. Полученная сумма оказалась на порядок больше стоимости выполнения аналогичного заказа на предприятиях Германии, где он в результате и был размещен. Российское же предприятие продолжает разваливаться, потеряв, возможно, свой последний шанс на спасение. К сожалению, зарубежная компания не попросила развернутую смету расходов, чтобы задать вопросы, из чего складывается стоимость работ. Возможно, дискуссия смогла бы привести к разумной цене. В свою очередь директор российского предприятия даже не пытался узнать о стоимости аналогичных работ в мире. Он исходил из того, что его предприятие лучшее в области, может быть, даже в регионе. А то, что есть компании в других странах, которые являются его прямыми конкурентами, ему в голову не приходило.

И эта ни на чем не основанная уверенность в собственной уникальности губит очень много проектов.

Вспомним известную историю с компанией Philips в Воронеже, когда компания вложила достаточно большие средства в местный завод по производству телевизоров. Но местная администрация решила, что знает лучше, чем Philips, как управлять заводом. Оказалось, как в известном анекдоте, Philips весь мир удовлетворяет, а Воронежскую администрацию нет. И Philips ушел, а завод развалился.

Очень много приходится слышать о привлекательности российских предприятий из-за низкой стоимости рабочей силы. Но стоимость рабочей силы неотрывно связана с производитель­ностью труда. По производительности наша страна отстает от очень многих. Причем основная причина низкой производительности труда состоит не в низкой квалификации рабочей силы, по этому показателю в России все в порядке (если не считать сферу строительства), но в крайне низком уровне организации производства.

Одна иностранная компания купила на действующем российском производстве технологию для постройки ана­логичного завода в своей стране. Компания построила за­вод, который в 4 раза превышает по мощности российское производство. Но на этом заводе работает в 6 раз меньше людей, чем на действующем в России. Если разделить среднюю месячную заработную плату в западных странах (около 2000 долларов) на производительность труда, нетрудно убедиться, что в России зарплата даже слишком высокая.

Только квалифицированный менеджмент в сочетании с квалифицированной рабочей силой может сделать российские предприятия действительно инвестиционно привлекательными.

Скептики утверждают, что уровень капитализации российских технологий на мировом рынке пока удручающе мал по сравнению со средствами, когда-то вложенными в их создание. После того, как зарубежные компании получили доступ к российским технологиям, многие ожидали бурного расцвета международного сотрудничества на основе объединения опыта мировою бизнеса и российских разработок. Но Клондайка не получилось. Это произошло по следующим причинам.

Большинство компаний интересовалось в первую очередь не поиском пригодных для коммерциализации технологий, но сравнением своего технологического уровня с российским. Поэтому, в частности, ответственными за Россию в большинстве компаний были, а во многих и остаются, исследовательские департаменты, а не департаменты развития бизнеса. То есть в Россию пришли ученые, но не бизнесмены. Убедившись, что их собственный уровень не ниже российского, либо поняв, в каком направлении следует двигаться, эти компании ушли из России.

Часть компаний была настроена на быстрый успех. Они искали готовые технологии, которые могут принести деньги прямо сегодня. Таких технологий оказалось очень мало. Во многом потому, что они разрабатывались для совершенно других целей, а адаптация требовала сил, времени, средств. Абсолютно разной оказалась экономическая культура российских специалистов и зарубежных менеджеров.

Эйфория сменилась разочарованием. Оказалось, что уникальная компетентность российской науки и наукоемкой промышленности состоит не в готовых технологиях и не в дешевой рабочей силе (особенно по сравнению со странами Юго-Восточной Азии), но прежде всего в мало реализованном научно-техническом заделе (полуфабрикатах и приспособлениях для разработок) и высокой квалификации среднего уровня научных сотрудников.

При капитализации такой уникальной компетентности более выигрышным оказывается не поиск технологий с последующей попыткой их продажи, но обратный подход: удовлетворение потребностей рынка с использованием российского научно-технического потенциала и российских специалистов.

Поэтому сейчас многие зарубежные компании перестраи­ваются с тактики быстрого успеха на стратегию долговременного высокотехнологичного бизнеса в России. Характерным свидетель­ством этого является то, что для компаний ключевыми фигурами на российском инновационном рынке все больше становятся не ученые, а менеджеры, которые могут организовать, нацелить российских специалистов на достижение нужных результатов и капитализировать их научный потенциал.