Вопросы

1. Что такое тоталитаризм?

2. Охарактеризуйте политику большевиков в отношении культуры в первое послереволюционное десятилетие.

3. Раскройте понятие «социалистический реализм».

4. Какой период в развитии культуры назван словом «оттепель» и почему?

5. Каковы особенности и проявления молодежной субкультуры?

6. Назовите основные проблемы современного этапа развития культуры.

Литература

1. Голомшток И. Тоталитарное искусство. – М., 1994.

2. Машковская Т.О. История отечественной художественной культуры в новейшее время / Т.О. Машковская, В.Г. Машковский. – Кемерово, 1993.

3. Конев В.П. Советская художественная культура. – Новосибирск, 2001.

4. Паперный В. Культура II. – М., 1996.

5. Рапацкая Л.А. Русская художественная культура. – М., 1998.

6. Скворцова Е.М. Теория и история культуры. – М., 1999.

Заключение

Место и роль России в мировой цивилизации

Когда мы говорим о роли и месте какого-либо этноса или цивилизации в мировой культуре, мировом историческом процессе, мы должны учитывать, что это весьма относительные понятия. Цивилизация может вырваться по каким-либо параметрам на авансцену мировой истории в определенный исторический отрезок времени и может уйти в тень, замкнувшись в самоизоляции, как Древний Китай, или исчезнуть вовсе как цивилизация Древнего Египта. Роль с чьей точки зрения? – местных жителей или соседей? Свою уникальность и сверхзначимость для мира не единожды в истории человечества заявляли многие – от Древнего Китая до Великого Рейха. Где они?

Таким образом, и роль и место цивилизации в мировом историческом процессе, с одной стороны, – величина постоянная, однажды заявленная, она фиксируется в анналах истории, а с другой стороны, – дискретная: она может прерваться, измениться, возникнуть в новом качестве, в иное время.

Вопрос о месте и роли России в мире, как мы видели, интересовал и самих россиян, и их соседей. На разных этапах отечественной и мировой истории народ и его правители по-разному отвечали на этот вопрос. Пожалуй, впервые вопрос о роли России поставил инок Псковского Елиазаровского монастыря Филофей в ХVI веке и сам же на него ответил: «Вся христианская царства спидошася в твое едино: яко два Рима падоша, а третий стоит, а четвертому не быти». Однако этот взлет национально-религиозного сознания обернулся торжеством Московского Самодержавия, а в нем были не только византийские черты, но и черты азиатские, татарские.¹

Эта бинарность российской культуры пронизывает всю историю. И наиболее кратко и содержательно осветил вопрос о историческом самоопределении россиян И.В. Кондаков.

Причастность России и русской культуры к «всеедству» мира (Вл. Соловьев) не однозначна, не одномерна – ни в национально-цивилизационном, ни в космополитическом смысле. Русская культура и «вненаходима» по отношению к миру (выступая как «третья сила» наряду с Западом и Востоком, по Вл. Соловьеву), и одновременно включает в себя все человечество («всемирная отзывчивость», по Достоевскому). Не случайно Г. Федотов рисовал схему «русскости» (т.е. менталитета русской культуры) в виде эллипса, обладающего «двоецентрием». В своих ментальных основаниях Россия, в равной мере принадлежащая и Западу и Востоку, непосредственно «встроена» в мировое человеческое сообщество со всем присущим ему противоречивым социокультурным многообразием, являя собой образец «цветущей сложности» (К. Леонтьев). Тем самым она оказывается изоморфной тому мировому целому, которое складывается из Востока и Запада, и в то же время по смыслу больше простой суммы восточных и западных начал. Россия, по выражению М. Гефтера, является «миром миров», подобно целому, называемому человечеством, и в этом отношении представляет собой «всеединство противоположностей».

По степени своей структурной и смысловой сложности русская культура (а еще в большей степени – многонациональная культура России) сопоставима с мировой культурой. Осмысливая собственную культуру, отечественные культурологи были склонны видеть в ней феномен всемирно-исторического масштаба и значения, способный не только отразить и укрупнить универсалии общечеловеческого культурного опыта, но и открыть новые пути для всего человечества (Н. Гоголь, В. Белинский, А. Герцен, Л. Толстой, Ф. Достоевский, Н. Данилевский, Вл. Соловьев, Д. Мережковский, Н. Бердяев и др.). С другой стороны, они полагали, что исключительность русского культурного и социального опыта состоит в поразительном выпадении России из традиций как Запада, так и Востока (различно у Н. Ка-рамзина, П. Чаадаева, Н. Чернышевского, К. Леонтьева, Д. Писарева, В. Ключевского, В. Розанова, В. Ленина, Л. Шестова).

Множество подобных рефлексивных отображений русской культуры свидетельствует о том, что она постоянно соотносит себя со всей мировой (или, по крайней мере, с европейской) культурой как с равновеликим себе универсумом; именно с этим своим «собеседником» она вступает в различные диалогические отношения (согласие, спор, подражание, отчуждение, конфронтация, союз и т.п.), представляет мировую культуру своим контекстом, предметом, зеркалом, антиподом, судьбой. Составляя с мировой культурой как целым единую смысловую конструкцию, «надцивилизационный узел», русская культура реализует принцип «взаимоупора» в предельно возможном, глобальном отношении (русское и всемирное, родное и вселенское начала составляют взаимосоотнесенные и конфликтующие части космического целого – ср.: Л. Толстой и Ф. Достоевский, Вл. Соловьев и К. Леонтьев, Д. Мережковский и В. Розанов, Вяч. Иванов и А. Блок, «русские космисты» и русские марксисты, рефлексии русского авангарда, начиная с В. Хлебникова и кончая Д. Хармсом).¹