Предложения, в которых выражаются наши знания относительно духа

Сложность многих из понятий психологии дает повод для потребления словесных или аналитических предложений. Так, ввиду того, что дух определяется как совокупность трех различных и несводимых один на другой отделов явлений, в психологии есть ряд предложений, указывающих на сопутствие друг другу явлений этих трех групп: чувство сопровождается хотением и умственной деятельностью и т. д. Точно так же, когда мы, например, говорим, что дух (как целое) чувствует, желает, вспоминает, мы даем, конечно, аналитическое или реальное предложение. То же и относительно многих других по­нятий. Простые чувствования (страх, любовь, гнев и т. п.) определяются целым рядом признаков. Утверждение того, что все эти признаки соединяются в данном чувствовании, есть реальное предложение. Когда же мы прилагаем к названию чувствования какой-либо один из них, предложение будет словесным: например, «гнев ведет к мести». Наши обычные рассуждения о духе полны словесных пред­ложений: мы осуждаем нравственные недостатки, хвалим добро­детели; мы говорим, что «благоразумие избавляет нас от опасно­стей», что «наиболее сильный из мотивов определяет поступок» и т. д.

Что дух различает, — это предложение словесное; однако, для полного разъяснения различения (относительности или кон­траста) нужно много предложений, значительная часть которых будет реальными. Не говоря уже о двусторонности всякого духов­ного явления, условия, обстоятельства и пределы каждой из ос­новных умственных способностей выражаются предложениями, никоим образом не словесными.

а) Так, если мы определяем относительность как возникно­вение сознания при перемене впечатления, то это общее предло­жение будет соединять два различных факта: изменение впечатления, (факт в большей своей части физичес­кий) с возникновением сознания (фактом чисто духовным).

б) Удержание в памяти, ассоциация по смежности — все эти выражения обозначают одну и ту же основ­ную способность духа, которую можно выразить в форме закона: раз нам дано известное условие (а именно, факт восприятия тех или других впечатлений), с ним связывается возможность для него удерживаться в памя­ти, восстанавливаться, вспоминаться. Влияние побочных обстоя­тельств (внимания, состояния организма и т. п.) выражается ре­альными предложениями, подчиняющимися основному закону. Этот закон есть обширное обобщение, резюмирующее, объясня­ющее и придающее точность менее широким предложениям (axiomata media) относительно развития ума, чувства и воли: на нем основано множество положений касательно происхождения сложных духовных явлений из более простых, развития мышле­ния и чувства и эволюции зрелого духа из его первичных зачат­ков. В изучении этого и состоит так называемый «анализ духа». Правильность этого анализа опирается частью на непосредствен­ное сознание того, кто с ним знакомится, частью на косвенную очевидность, или «умозаключение». Так, доказательством слож­ности чувства красоты служит то, что мы можем сознавать про­цесс объединения элементов этого чувства; то же надо сказать и относительно нравственного чувства. Косвенным подтверждени­ем этого может служить также отсутствие этих чувств до тех пор, пока нет необходимых для их образования сочета­ний.

в) Закон сходства (или нахождения тождества среди разли­чий) надо признать общим предложением индуктивного характера. «Наличные в данный момент состояния сознания стремятся восстановить в духе сход­ные с ними из числа пережитых, хотя бы некоторые черты пос­ледних и были отличны от первых», — вот его формула. Как уже было сказано, для того, чтобы описать все случаи приложения этого чрезвычайно широкого закона, необходимо много других дополнительных предложений.

Есть еще один важный закон духа, иногда называемый зако­ном навязчивой идеи. Оно состоит в следующем: идеи стремятся осуществляться; так, например, вид зевоты заставляет и нас зе­вать — просто через посредство идеи этого действия.

г) Можно указать законы возникновения, течения и пре­кращения чувства.

В понятие о каждом отдельном виде чувств — как ощуще­ний, так и эмоций — входит, с одной стороны, его содержание как чувства, с другой — предшествующее ему духовное состоя­ние. Законы связи духа с телом указывают на физические условия чувства; они дополняются законами относительности и запоми­нания, а также индукциями относительно возникновения, тече­ния и прекращения чувств. Эти последние законы, подобно всем другим, касаются и телесных проявлений эмоций, и быть может, эту их сторону можно подвести под еще более широкие законы.

Как и во всех науках, в которых из сочетаний элементов возникают сложные целые, в психологии есть законы сложения чувств и других духовных состояний. Так, уже было указано, что, например, эстетическое чувство, совесть, воображение и т. п. суть не простые духовные состояния, а результаты сложения несколь­ких элементов.

О живых существах высказывают то, что у них различные способности переходят в действия. Это же можно сказать и относительно духа: я хожу, я говорю, рас­суждаю, удивляюсь, желаю и т. д.— все такого рода предложе­ния будут реальными.

ЛОГИЧЕСКИЕ МЕТОДЫ В ПСИХОЛОГИИ

1. В психологии особенную важность имеет анализ, разло­жение явлений на элементы.

Во всех науках мы добиваемся точного и исчерпывающего анализа явлений, так как только такой анализ может вести к ус­тановлению наиболее общих предложений.

Ценность всякого анализа пропорциональна той трудности, с какой приходится находить и доказывать состав явления. Благо­даря такому анализу, число несводимых одно на другое научных положений сводится до минимума. Зная составные элементы ка­кой-либо эмоции, например, эстетического или нравственного чувства, благоговения и т. п., мы можем на основании знания этих элементов исправлять и пополнять то, что мы знаем о це­лом.

Подтверждением правильности психологического анали­за служит, во-первых, наше сознание тождества сложного явле­ния с совокупностью его слагаемых; это дело индивидуального самосознания. Например, тот факт, что в состав нравственного чувствова­ния входит чувство подчинения авторитету под страхом наказа­ния, доказывается тем, что каждый находит у себя этот элемент в составе своего нравственного чувства.

Психологический анализ подтверждается, во-вторых, со­впадением следствий данного состояния сознания и сопровожда­ющих его обстоятельств с тем, чего можно было ожидать на ос­новании анализа. В этом состоит объективная проверка этого ана­лиза. Что религиозное чувствование, например, содержит в себе элемент страха, доказывается сходством внешнего выражения и поступков, вызываемых этими двумя чувствованиями.

Труднее всего доказать, что анализ полон и ис­черпывает предмет. Эта трудность встречается при анализе всех очень сложных явлений: здесь недостаточно указать на присутствие тех или дру­гих элементов, — надо доказать еще, что кроме них нет никаких других. Там, где количество элементов может быть точно опреде­лено (как, например, в химии), мы можем подтвердить анализ обратным синтезом; но где этого точно определить нельзя, как во многих биологических и почти во всех психических явлениях, там такой способ проверки невозможен. Так, например, некото­рые психологи защищали взгляд, что благожелательность слага­ется исключительно из эгоистических элементов; другие, напро­тив, хотя и допускали присутствие этих элементов, не соглаша­лись, чтобы все можно было свести к ним одним. Вследствие невозможности для психологии вполне точно перечислить все элементы духовного явления, таких споров нельзя решить психологическим синтезом, т. е. составлением целого из частей. Приходится видоизменять обстоятельства, отыскивать такие слу­чаи, в которых эгоистических элементов или вовсе нет, или они настолько мало заметны в общем результате, что, очевидно, нельзя приписать все им одним. Пример последнего можно ви­деть в сострадании, какое вызывают в нас тяжелые наказания преступников.

2. Индукции психологии опираются на «эксперименталь­ные методы». Великий закон сосуществования духа и тела доказывается по методу сходства: мы должны доказать, что все ду­ховные явления — чувства, хотения, мысли — сопровождаются процессами в теле. В некоторых отношениях сосуществование имеет здесь сходство с причинностью. Мы можем доказать параллельность явлений в очень большом количестве случаев; но во многих духовных процессах — например, при сосредоточенном размышлении — физические явления по своей тонкости совершенно ускользают от наблюдения. Однако, хотя эти случаи и не подтверждают нашего закона, они не опровергают его и не уничтожают силы остальных несомненных случаев.

Мы можем не только установить в общей форме закон сосуществования духа и тела, но и указать в точности (путем исключения), какие именно телесные процессы связаны с духовными, при этом мы будем пользоваться всеми экспериментальными методами.

Закон относительности устанавливается по методу сходства и в значительной степени также по методу сопутствующих изменений. Умственные законы удержания (сохранения в памяти) устанавливаются — как в их общих формулах, так и в применении к специальным условиям — всеми экспериментальными методами.

3. Ввиду того, что в психологии открыты чрезвычайно общие законы, в ней есть широкое поле для приложения дедуктивных методов.

Из каждого из перечисленных выше важнейших психологических законов можно вывести множество других положений. Но лучше всего, может быть, значение дедукции как восполнения индукции видно на законе сохранения энергии в его приложении к духу. Согласно этому закону всякое психическое действие представляет собой некоторую строго определенную, хотя и недоступную точному вычислению, затрату физической силы, вырабатываемой телом. Из этого положения вытекает бесчисленное множество следствий, и я сейчас укажу для примера некоторые из них. Большая умственная работа или сильная эмоция сопровождаются соответствующей затратой физической силы, которая, таким образом, отнимается от удовлетворения других жизненных потребностей организма. Точно также сильное напряжение той или другой из духовных способностей влечет за собой ослабление если не собственно телесных, то, по крайней мере, остальных духовных функций, и т. д. В таких случаях мы можем прилагать дедуктивное рассуждение во всех его фазисах: мы здесь имеем предварительную индукцию; имеем и вычисление (насколько его допускает данный случай); наконец, здесь должна иметь место и проверка, как единичными фактами, так и эмпирическими обобщениями или законами.

Такого рода «дедуктивные» приложения представляют собой важное предохранительное средство против голого эмпиризма, столь обычного в сочинениях по психологии, и служат лучшим доказательством полезности психологической науки, несмотря на ее несовершенства. В психологии есть ряд обобщений относительно того, что значительная затрата силы в одном из направлений совершается за счёт других проявлений духа, а закон сохранения силы превращает эти эмпирические обобщения в строго общие положения и вполне объясняет исключения из них.

4. Связь духа с телом долго считали загадочной, и преобладало мнение, что эта связь навсегда останется таковой, никогда не поддастся объяснению; Научное отношение к этому вопросу состоит в том, чтобы представить себе материальные и духовные свойства соответственно особой природе тех и других: первые — при помощи ощущений, вторые — посредством самосознания. Затем мы должны до пределов возможного обобщать каждый из этих классов свойств, соединяя материальные свойства в группы инерции, тяжести, молекулярных сил и т. д., а духовные — в группы удовольствий и страданий, хотений и различных факторов умственного порядка, и стараясь подняться до наиболее общих законов соединения этих двух классов свойств в организме человека и животного. И когда нам удастся довести этот процесс обобщения до высшей точки, какую он, по-видимому, допускает, мы, тем самым, дадим научное объяснение отношению духа и тела. Всякое же дальнейшее объяснение будет несамостоятельным, ненужным и не имеющим содержания.

Надо признать ненаучным такой, например, способ выражения: «сознательное ощущение есть факт нашей телесной и духовной природы, абсолютно не допускающий объяснения». Единственный возможный смысл такого выражения— тот, что телесные и духовные явления коренным образом различны одни от других, хотя и тесно связаны друг с другом. Точно также ненаучно будет сказать: «до сих пор мы совершенно не знаем, каким образом материя и дух воздействуют друг на друга». В сущности мы ничего и не можем узнать кроме самого этого факта, обобщенного до пределов возможного. Есть ли - говорит Юм, — в целой природе принцип более таинственный, чем связь души с телом, в силу которой предполагаемая духовная субстанция приобретает такое влияние над субстанцией материальной, что наиболее тонкая мысль становится способною направлять самую грубую материю?