§ 20. Результаты

Выводы, к которым мы приходим на основании всего изложенного выше, могут

быть, в коротких словах, сформулированы следующим образом.

Требование необходимости имущественной ценности действия, как существенного

условия действительности обязательства, не может быть основано ни на природе

гражданского права ни на природе обязательства.

В источниках римского права такого требования мы не встречаем.

В ordo judiciorum privatorum, condemnatio pecuniaria формулярного процесса

классического права никоим образом не служила препятствием к возможности защиты

как соглашений, лишенных имущественного характера, не входящих в состав договора

имущественного, так и обязательств, вовсе имущественным характером не обладающих.

В первом отношении, вопрос яснее всего может быть прослежен на договорах купли-продажи

и найма, но более или менее точной картины исторического развития признания

возможности таких соглашений при имущественных договорах мы, за отсутствием

сколько-нибудь подробных сведений, составить себе не можем. Для действительности

мандата характер действия, составлявшего содержание обязательства, был безразличен.

Для действительности стипуляции - также; при этом в классическом праве и стипуляции

в пользу третьих лиц давали стипулятору право иска, правило "alteri stipulari

nemo potest" относилось к приобретению иска третьему лицу, в пользу которого

была заключена стипуляция. В этом отношении позднейшее развитие права внесло

изменение: стипуляции (но не другие договоры) в пользу третьих лиц были объявлены

недействительными; от стипулятора стали, во всяком случае, требовать доказательства

собственного интереса, но нет достаточных оснований утверждать, что для стипуляций

на свое имя интерес этот должен был быть непременно имущественным. В обязательствах

по деликтам вопрос об имущественном характере нарушенного интереса не играет

никакой роли.

Везде, где обсуждению суда подлежит интерес неимущественный, в формулярном

процессе приговор направлен на денежную сумму, величина которой могла быть

или определена законом, или предоставлена усмотрению судьи, или, наконец,

при известных условиях и с известными ограничениями, самому истцу (посредством

juramentum in litem, применявшимся во всех judicia bonae fidei).

В cognitio extraordinaria вопрос об имущественном характере интереса

значения не имел никогда. Защита давалась здесь всякому интересу, который

признавался ее достойным; руководящим для магистрата признаком в большинстве

случаев был общественный характер интереса, общественная польза.

С уничтожением различия между ordo judiciorum privatorum и cognitio extra

ordinem все отношения, которые прежде защищались последним путем, стали предметом

обыкновенного производства. Для права Юстиниана общим принципом, вследствие

этого, должна быть поставлена действительность обязательства и возможность

защиты его вполне независимо оттого, обладает ли или не обладает действие,

составляющее предмет обязательства, имущественным характером.

Из этого не следует, однако, чтобы всякое действие, каково бы оно ни

было, могло быть предметом обязательства. Каждое право берет под свою защиту

определенный круг интересов, в зависимости от потребностей данного народа

в данное время. Установить отвлеченным путем признаки, по которым можно было

бы отличить действие, могущее быть предметом обязательства, от действия юридически

безразличного, как мы уже имели случай заметить, невозможно. Признаки эти

должны быть извлечены из подробного рассмотрения каждого отдельного законодательства,

что и составляет задачу юридической науки. От судебной практики, в свою очередь,

можно было бы желать, чтобы эта последняя не отказывала, из заранее предвзятых

мнений, в своей защите там, где она и могла бы и должна была бы ее давать.

Организация гражданского процесса, какова бы она ни была, сама по себе препятствием

к этому никогда служить не может.

------------------------------

*(1) Koppen Die Erbschaft, стр. 14. Deme1ius. Untersuchunge N 1. Nr.

II, стр. 158 сл. Schott. Der obligatorische Vertrag unter Abwesende N стр.

45 сл. Hartman N Die Obligation, стр. 20 сл. 119 сл. Brinz. Pandecte 2 изд.

II. стр. 1 сл.

*(2) Римское право, усматривая сущность обязательства в том, чтобы оно

"alium nobis adstringat ad dandum aliquid, vel faciendum, vel praestandum"

и подразделяя, таким образом, возможные объекты обязательства на dare, facere,

praestare со стороны должника,- подводит, однако, под выражение "facere",

понимаемое в широком смысле слова, всякий объект обязательства: "verbum facere

omnem omnino faciendi causam complectitur dandi, solvendi, numerandi, judicandi,

ambulandi" (L. 218 D. de V. S. 50. 16. Papinia 1° 27° quaestio N cf. Lenel.

Palingenes. I. 868 Nr. 332).

*(3) Savigny. Obligat. R. I § 2, стр. 6 Hege1. Philosophie des Rechts.

§ 67.

*(4) Количественным - так как обязательства, ограничивающие личную свободу

должника лишь в отдельных отношениях, признаются недействительными еще на

другом основании: по безнравственности содержания.

*(5) Другой вопрос, конечно,- могут ли обязательства, направленные на

такие действия, влечь за собой вообще какие-нибудь юридические последствия.

Утвердительный ответ на это возможен без всякого противоречия основному правилу

о недействительности самого обязательства. Так, напр., из обязательств подобного

рода легко, при известных условиях, может вытекать ответственность одной стороны

за вред и убытки понесенные другой от вступления в обязательство.

*(6) Следует заметить, что выражение "интерес", ставшее, по замечанию

Перниса, модным термином современной юридической литературы, само по себе

страдает некоторой неопределенностью. Pernice. Parerga (Ztschr. Sav. Stift.

V, 1884 г.) II, стр. 45 (ср. Labeo III, стр. 173), со ссылкой на Gneist. Verwaltung,

Justiz, Rechtsweg, стр. 52 сл. - Какой смысл ему придается по отношению к

данному вопросу - видно из дальнейшего изложения; о техническом значении понятия

ср. Fr. Mommse N Beitrage zum Oblig. R. Abth. II. Zur Lehre von dem Interesse

§ 1, 2.

*(7) Имущество рассматривается как одно целое в силу принадлежности своей

одному субъекту. Определение, данное в тексте, отмечает только одну сторону

имущественной сферы лица - совокупность правомочий, которая точнее может быть

названа активным имуществом. Понятие имущества нередко определяется, однако,

как совокупность всех имущественных правоотношений субъекта; при таком определении

понятие это охватывает не только имущественные права, но и имущественные обязанности,

"commoda et incommoda" по выражению Ульпиана в L 1. 3 pr. D. de bo N poss.

37. 1. В источниках выражение "bona" употребляется большей частью в смысле

или активного имущества или чистого остатка, за вычетом обязательств (bona

deducto aere alieno; ср. L. 39 § 1 D. de V. S. 50. 16. L. 83 eod.), иногда,

однако, это выражение охватывает совокупность activa и passiva (так напр.,

и в L. 1. 3 pr. cit.). При этом не следует упускать из вида, что римские юристы,

говоря о bona, ближайшим образом имели в виду толкование смысла, в каком это

выражение понималось в эдикте (bonorum possessio, missio in bona и т. п. Ср.

Lene1. Edict. Perpet. стр. 331 сл.). Выяснение юридического понятия имущества

и в частности значения и развития этого понятия в римском праве, составляет

содержание труда Birkmeyer'a. Ueber das Vermцgen im juristischen Sinne. О

том же ср. Savigny. System d. heut. R. R. I. стр. 339, 340 пр. b. Neuner.

Wesen und Arten der Privatrechtsverhдltnisse. § 13 (стр. 90 сл.). Windscheid.

Pandect. I. § 42 в нач. Brinz. Pand. 1 изд. § 150. стр. 651. 2-е изд. I. §

124. стр. 445 сл. Pernice. Labeo. I. стр. 310 сл.

*(8) Ценность обязательства на известную денежную сумму равняется таким

образом, самой денежной сумме; на передачу в собственность недвижимого именья,

дома, вещи - ценности их и т. д.

*(9) В пример обязательства такого рода Виндшейд (Pand. II. § 250 пр.

3) приводит договор, заключенный между двумя соседями по квартире о прекращении

одним из них игры на фортепьяно, неудобной другому. Целый ряд примеров такого

рода можно, далее, найти в Gutachten Иеринга; нетрудно увеличить число их

до какой угодно цифры.

*(10) Исключения подобного рода оправдываются тем соображением, что в

отдельных случаях отдельные имущественные объекты могут удовлетворять потребностям

обладателей не теми своими свойствами, в силу которых эти объекты являются

предметами гражданского оборота, а сверх того, еще и другими, имеющими значение

только для данного лица (напр., портреты близких людей, подаренные ими вещи

и. т. д.). Субъективные чувства лица не могут приниматься врасчет всегда,

но возможны случаи, в которых не обращать на них внимания было бы несправедливо.-

Употребленный в тексте русский термин "ценность особого пристрастия" можно

находить не вполне удачным, но термина точно соответствующего выражению pretium

affectionis в нашем юридическом языке не существует. (Победоносцев. Курс гражд.

пр. III, стр. 186) пользуется выражением "особливая ценность"; оттенок "affectio"

при этом теряется.

*(11) Эти выражения совпадают, таким образом, с теми, которые употребляются

для обозначения ценности особого пристрастия в применении к материальным объектам

(pretium affectionis). Об отношении авторов к тому и другому речь будет ниже,

но мы заметим уже здесь, что многие из них склонны придавать термину Affectionsinteresse

смысл пристрастия ни на чем, кроме каприза данного лица не основанного и ничем

не мотивированного. Можно утверждать, что такая склонность в значительной

степени отражается и на отношении данных авторов к вопросу о защите неимущественных

интересов - защищать капризы и ни на чем не основанное пристрастие они считают

излишним, в чем, конечно, и правы, но при этом упускается из вида, что и в

области имущественных отношений особое пристрастие далеко не всегда неосновательно,

не говоря уже о том, что в области отвлеченных благ неимущественная ценность

и неосновательное пристрастие два понятия совершенно различные.- Если мы проследим

смысл, в котором термины affectus, affectio употребляются в источниках, то

получим следующий результат. Под ним понимаются: дружба (L. 8 D. de castr.

pecul.. 49. 17); супружеская любовь (L. 32 § 13 D. de aliment. 34, 1.); родительская

любовь (affectio paterna в L. 71 D. de evictio N 21. 2.; naturalis affectus

patris в L. 28 § 3 D. de lib. leg. 34. 3; привязанность родителей к liberi

naturales - L. 33 pr. D. de leg. Aquil. 9.2, L. 63 pr. D. ad leg Falcid. 35.2,

L. 54 pr. D. mandat. 17.1). В L. 1 § 3 D. de injur. 47. 10 affectus признается

основанием для права предъявления actio injuriarum и ставится наравне с potestas

(в этом тексте можно подозревать интерполяцию affeсtus вместо "manu mancipiove",

но и в таком случае остается характерным самый выбор этого слова). Иногда

affectus обозначает родственную связь (так НАПР., в Lex Pompeja de parricidiis