2. Кружки 1830-х годов
Одним из самых значительных явлений общественной жизни в России 1830-х гг. стали дружеские кружки. В отличие от салонов, кружки объединяли единомышленников: здесь не было посторонних, случайных людей, что позволяло более откровенно вести разговор, обсуждая свои заветные мысли. В то же время участники кружков были далеки от революционных устремлений, связанных с организацией переворота, захватов власти, коренным преобразованием страны. В них обсуждали не конкретные меры по изменению действительности, а новые идеи и учения.
Они выглядели еще достаточно далекими, оторванными от насущных проблем России. Однако, как показало будущее, эти кружки несли в себе огромную преобразующую силу.
Особую роль в истории русской общественной мысли сыграли кружки А.И. Герцена и Н.В. Станкевича, возникшие в начале 1830-х гг. в среде студентов Московского университета. В первом из них, кроме Герцена, выделялся его ближайший друг — Н.П. Огарёв.
Герцена и Огарёва, которые подружились еще в детские годы, отличала удивительная общность мыслей и чувств, определяющей среди которых была, по словам самого Герцена, "ненависть к любым проявлениям произвола". В юности они поклялись на Воробьёвых горах продолжить дело декабристов. Оба друга принадлежали к богатым и знатным дворянским семьям; однако детство у обоих проходило таким образом, что они оказывались в значительной степени предоставленными самим себе, избегая влияния светской дворянской жизни; Герцен, к тому же, был незаконнорожденным — отсюда и его необычная искусственного происхождения фамилия: отец Герцена, И.А. Яковлев придумал её, отталкиваясь от немецкого “херц” — сердце (дитя сердечной любви).
Остальные члены кружка: Н.Х. Кетчер, Н.М. Сатин, В.В. Пассек, Н.И. Сазонов оставили менее заметный след в русском общественном движении.
В кружке внимательно следили за событиями, происходящими в Европе. Самое сильное впечатление на его членов произвела Французская революция 1830-го года; сочувствовали вспыхнувшему в том же году восстанию в Царстве Польском. Но особенно члены кружка увлекались утопическим социализмом. Кумиром Герцена и его друзей стал один из основателей этого учения, французский мыслитель А. Сен-Симон.
В своих произведениях Сен-Симон увлекательно рисовал будущее социалистическое общество, в котором восторжествует справедливость, будет уничтожено угнетение и каждый человек сможет раскрыть свои возможности и проявить себя в жизни. Он надеялся, что к социализму человечество придет мирным путем, без насилия и крови. Сен-Симон рассчитывал на бурно развивающуюся науку и промышленность, которые позволят решить материальные проблемы, искоренить нужду. В таких условиях лучшие стороны человеческой натуры возьмут верх: появится возможность решать все проблемы путем убеждения, соглашений и разумного сотрудничества между бедными и богатыми вместо постоянной и ожесточенной борьбы.
Идеи социального равенства, пропагандировавшиеся Сен- Симоном, были бесконечно далеки от русской самодержавно- крепостнической действительности, и их поклонники выглядели в то время безнадежными мечтателями. К тому же члены кружка ограничивались чтением и обсуждением произведений Сен-Симона и его последователей, пытаясь пропагандировать его идеи лишь в самом близком, студенческом кругу.
Однако власть, боровшаяся с любыми проявлениями инакомыслия, предельно резко отреагировала на этот прекраснодушный социализм. Летом 1834 года члены кружка были заключены в тюрьму или отправлены в ссылку.
Кружок Н.В. Станкевича собрал замечательную молодежь; многим его членам — В.Г. Белинскому, В.П. Боткину, М.А. Бакунину,
К.С. Аксакову, М.Н. Каткову, Т.Н. Грановскому — суждено было впоследствии сыграть большую роль в общественном движении. В кружке они обсуждали прежде всего немецкую классическую философию: труды И. Канта, И. Фихте, Ф. Шеллинга и,
главным образом, Г. Гегеля.
Увлечение идеями немецких мыслителей в это время все шире охватывает русское общество. Многие тогда разочаровались в идеях XVIII в., века Просвещения, с его оптимистичным, но упрощенным объяснением истории как постоянного движения от худшего к лучшему, из тьмы к свету. Бурные события конца XVIII — начала XIX в. — Французская революция, наполеоновские войны, выступление и поражение декабристов — все это не укладывалось в столь примитивную схему и требовало новых объяснений. Их и находили в немецкой философии, для которой характерна глубина, логика, подчеркнутая научность. Особенно захватила русскую молодежь гегелевская диалектика — учение о развитии. Указывая, что весь мир, сам человек, его мышление — словом, все сущее находится в постоянном развитии, Гегель считал, что все это развитие подчиняется одним и тем же законам, которые он четко формулировал. Русские поклонники Гегеля пытались составить объективное представление об окружающем их мире, понять, в каком направлении он развивается. В этом мире они стремились занять разумную и достойную жизненную позицию. Духовные поиски такого рода носили, казалось бы, совершенно личный характер и ничем не угрожали существующему строю. Недаром III отделение осталось равнодушным к кружку Н.В. Станкевича, беспрепятственно просуществовавшему до смерти его создателя в 1839 г. Однако добросовестное познание диалектики почти неизбежно вело к сомнениям в правомерности теории “официальной народности”, которая отказывала России в возможности какого бы то ни было политического развития. Диалектический же подход заставлял изучать действительность, относиться к ней критически, выяснять, что мешает нормальному движению страны вперед. Недаром именно из этого кружка вышли такие бескомпромиссные борцы с самодержавно-крепостническим строем, как В.Г. Белинский и М.А. Бакунин.
А.И. Герцен характеризовал гегелевскую философию, как “алгебру революции”.