2.4.2 Речевое оформление гипнотических процедур

В рамках данной работы гипноз рассматривается в первую очередь как разновидность человеческого общения. Для нас гипноз неотделим от отношения, подразумевающего оказание помощи.

Единственно конструктивной исходной позицией при этом является принятие гипнотерапевтом того, что пациент несёт в себе, то есть его идеи, его заботы, его речь. Как только пациент почувствует это принятие, он сможет «обрести ориентацию на реальность и дать ей нужное направление» (2, с. 16). С этого момента становится возможным сопровождение пациента в его опыте и в его работе.

С психологической точки зрения, сопровождать кого-либо означает начать действовать вместе с ним (2, с. 16). Суть любого подхода в гипнозе и психотерапии заключается именно в умении сопровождать пациента. Сопровождение пациента осуществляется по пути в сокровищницу человеческих способностей, мир бессознательного, в котором есть ответ на любую идею, предложенную терапевтом. Практика нового гипноза постоянно свидетельствует о том, что человек располагает внутренними ресурсами, о которых он не подозревает.

В новой гипнотерапии существует предположение, что природа ориентирована позитивно, следовательно, наше бессознательное призвано защищать нас. Работа терапевта ограничивается тем, что он способствует процессам, благотворная природа которых не подлежит сомнению (2, с. 126).

В настоящее время насчитывается более ста различных методов гипнотизирования. В лечебной практике в рамках традиционного гипноза обычно применяют методы воздействия многократно повторяющимися монотонными раздражителями на различные анализаторы (сюда относится и вербальный метод) и шоковые методы, при которых гипноз вызывается действием сильного внезапного раздражителя (громкий звук, вспышка света и др.) в сочетании с категорическим приказом.

Техника индукции в традиционном гипнозе будет рассмотрена впоследствии в сравнении с другими методами. Нас же по большей части интересует применение методов индукции в новом гипнозе, который, на наш взгляд, является примером того, насколько благотворным может оказаться доверительная коммуникация, основанная на уважении и принятии личности пациента.

Сторонники данного направления рассматривают сам гипноз как один из природных ресурсов, открывающих доступ к новым ресурсам. Одним из них может являться опыт, который и используется успешно на благо пациента.

Иллюстрацией простоты и в то же время меткости и эффективности подходов в новом гипнозе является способ индукции гипноза, называемый «сопровождение в воспоминании» (2, с. 16). Этот метод, «прекрасный и мягкий», по словам Жана Годэна (2, с. 17), состоит в том, что пациента просят вспомнить эпизод из его жизни, когда он хорошо себя чувствовал. Благодаря оператору, соблюдающему определённые принципы, направленные на гармонизацию коммуникации, пациент получает возможность пережить эти воспоминания намного ярче, чем он смог бы это сделать один, и постепенно достичь удовлетворительного уровня гипноза.

Сторонники нового гипноза поддерживают утверждение того, что обычная речь может быть тонким и эффективным рабочим инструментом. Простая, понятная пациенту речь или, что ещё лучше, речь, свойственная самому пациенту, позволяет установить с ним наилучшую психологическую связь. При этом особую роль играет произнесение терапевтом имени пациента. Д. Карнеги подчёркивает важность этой детали: «Имя человека – это самый сладостный и самый важный для него звук в любом языке» (5, с. 340).

С целью гармонизации речи терапевта с речью пациента обращается внимание на выбор пациентом сенсорных каналов (систем репрезентации), доминирующих в опреде­ленном контексте. Предпочитаемый пациентом сенсорный канал в период обработки информации отражается в предикатах (наречиях, глаголах, прилагательных) (9, с. 90). В частности, люди, склонные к визуализации, большей частью используют «визуальные» предикаты (например, «видеть», «сфокусировать взгляд», «прозрение»); тяготеющие к слуховым образам чаще прибегают к «слуховым» предикатам (например, «выговориться», «звучит неплохо»); а предпочитающие кинестетическую модальность будут использовать в разговоре больше предикатов, связанных с тактильными ощущениями (например, «схватить», «тяжелый», «облегчение»). Иногда, предикаты могут оказаться двусмысленными (например, «ясный» может относиться как к слуховым, так и к визуальным ощущениям) или слишком общими (например, «понимаю», «испытываю», «знаю»). В таких случаях гипнотерапевт может попытаться прояснить дело, например, спросив: «Что именно вы при этом испытываете?» (1, с. 110-111).

Более сложным примером того, как язык даёт ключ к внутренним переживаниям человека, могут служить метафорические понятия, используемые в общении. Это стало темой исследования психолингвистов Лакоффа и Джонсона. В лечебном контексте важно, что конкретные метафорические понятия, используемые человеком, указывают на фундаментальные структуры, управляющие его мышлением. Например, метафорическое представление пациента - «время - деньги» подразумевает использование следующих речевых оборотов: «это решение стоило мне года жизни»; «я не могу уделить вам больше времени - оно для меня слишком дорого»; «я потратил много часов, размышляя об этом»; «я растратил свое время попусту».

Для подстройки к пациенту, у которого ярко проявляется такое представление, подходят высказывания типа: «давайте посмотрим, во что нам обходится эта проблема»; «если вы потратите некоторое время на упражнения, это впоследствии хорошо окупится»; «вы вложили в это столько времени, что теперь уже нельзя от этого отказаться».

Чтобы выявить подобные общие темы, гипнотерапевт должен быть терпеливым и внимательно следить за высказываниями человека. Метафорические стереотипы не всегда очевидны сразу; поэтому иногда полезно поразмыслить после сеанса, обдумывая различные выражения, использованные клиентом. При этом хорошо помогает магнитофонная запись сеанса.

Также может быть полезно или во время, или после сеанса наглядно представить себе буквальный смысл высказываний клиента. Подобные образы могут оказаться весьма причудливыми или даже юмористическими - например, такие фразы, как «я полностью связан», «от всего этого я как будто подвешен в воздухе», «в этом мире человек человеку – волк», и т.д. Тем не менее они обычно содержат крайне ценную информацию о характере переживаний человека (1, с. 119-120).

Если терапевт в состоянии идентифицировать вы­деляемую пациентом систему сенсорных раздражителей, то он может подстроить к ней свою модель коммуникации и таким образом, благо­даря установлению более глубокого взаимопонимания, повысить эффективность коммуникации.

В большинстве гипнотических индукций наблюдается прохождение через состояние релаксации, которому оператор способствует, чтобы облегчить наступление гипноза. В традиционном гипнозе часто прибегают к перечислению одного за другим, сегментов тела: «Ваш лоб расслабляется, ваша спина расслабляется, ваши руки … и т. д.». Это прямые внушения, предположительно обладающие кумулятивной мощью благодаря эффекту повторения. Поскольку в традиционном гипнозе позиция пациента считается пассивной, на первый план выходит внушение сна¹⁵ посредством лексики из соответствующего семантического поля: уснуть, сон, усталость, сонливый; частотны упоминания о глазах, о веках, которые тяжелеют, являющиеся косвенным намёком на сон (2, с. 280). Непременной частью традиционного гипноза является счёт; для пациента он как бы создаёт возможность запуска программы (2, с.82).

В новом гипнозе в начале гипнотического сеанса оператор использует слова, напоминающие о снятии напряжения или о комфорте (при этом на сне акцент не делается) и таким образом способствует релаксации. При продолжении опыта нейровегетативная деятельность пациента начинает зависеть от вызываемых образов (2, с. 140-141).

Приведению в действие бессознательных механизмов предшествует важный момент любого гипнотического транса, обозначенный Милтоном Эриксоном неологизмом «депотенциализация сознательного». Это терминологическое словосочетание обозначает процесс, с помощью которого пациент забывает об окружающем в пользу внутренней активности (2, с. 54). Среди средств достижения данного эффекта выделяются отвлечение, замешательство, шок, изумление и психическое насыщение.

Тип психического функционирования при гипнозе и возможная избирательная концентрация таковы, что пациент утрачивает привычную для нас ориентировку в пространстве и времени, происходит «временное забвение внешней реальности», гипнотерапевты говорят в этом случае об отстранённости, о потери бдительности (2, с. 99, 103). Оператор помогает пациенту добиться такой отстранённости.

В традиционном гипнозе пациент теряет бдительность потому, что поддаётся впечатлению, или потому, что играет в самозабвение. В новом гипнозе качество отстранённости психологически иное. Это условная отстранённость. Пациент как бы учится отстранённости, сохраняя способность мгновенно возвращать контроль над своими действиями. То, что отстранённость даёт возможность для лучшего самоконтроля, может показаться удивительным. Между тем близкую аналогию можно увидеть в обучении плаванию: раскрепощение является условием действительного контроля над ситуацией (2, с. 99).

Гипноз как межличностное взаимодействие в контексте отстранённости интересным образом отражается на восприятии пациента. Пациент находится в психологическом резонансе со словами, произносимыми другим человеком, которые становятся единственным внешним стимулом. При этом резонанс конкретного слова может быть использован как психологический ориентир (2, с. 99, 144). Во время гипнотического сеанса часто бывает желательным употребление слова «сюрприз»: оно обладает резонансом с миром детства, что способствует гипнотическому функционированию, кроме того, оно перекликается с необычностью данного опыта; наконец, его использование подготавливает почву для появления вероятных специфических феноменов или для неожиданных изменений (2, с. 168). Слова «чудо» и «волшебство» также отсылают пациента к миру детства и просто заинтересовывают. Кроме того, их упоминание помогает сгладить случайную неконгруэнтность, потому что «волшебство всё улаживает» (2, с. 258). Слово «ресурс» также имеет великолепный резонанс. Очень многие пациенты при его упоминании «ощущают… нечто» (с этого момента их речь становится, как правило, менее ясной) (2, с. 145). В то же время гипнотерапевты учитывают, что самые нейтральные слова могут иметь отрицательный резонанс для данного пациента: к примеру, услышать, что в трансе можно чувствовать себя, как в коконе, будет катастрофой для человека, страдающего клаустрофобией (2, с. 144).

Для доступа к скрытым ресурсам пациента терапевт использует позитивные по смыслу слова, должным образом направляющие цепочки психологических ассоциаций. Слова негативные или имеющие болезненный резонанс не используются, по крайней мере, в начале сеанса. Принято говорить, что в гипнозе следует также избегать отрицаний, так как «бессознательное их не понимает» (2, с. 77). Между тем отрицание в гипнозе используется: например, употребление в начале гипноза фраз с двойным отрицанием – это один из способов использования замешательства. Кроме этого, чтобы не употреблять «негативное» слово, терапевты часто заменяют его противоположным по значению, предваряя его отрицанием. В некоторых случаях, однако, терапевт намеренно (но с осторожностью) использует негативные слова в психотерапевтических целях в качестве стимулов для повторного вызова у пациента негативных переживания (2, с. 126).

При анализе записей гипнотических сеансов Милтона Эриксона иногда встречаются продолжительные и вероятно, утомительные пояснения. Иногда во время пересказа терапевтической истории оператор «открывает скобки», рассказывая историю в истории, и таким образом, множество историй могут встраиваться в следующих друг за другом скобках (2, с. 117). В этом следует видеть необычный, но эффективный метод, постепенно превращённый М. Эриксоном в настоящую стратегию достижения отстранённости. Пациент через определённое время как бы перестаёт слушать и полностью переключается на свои грёзы. Но он продолжает слышать слова терапевта, и эти слова имеют тем больший резонанс на бессознательном уровне, чем меньше он их слушает. Подобным же образом гипнотерапевты повторяют одни и те же слова дважды на протяжении гипнотического сеанса. Такое повторение может показаться лишним, однако оно оказывается отнюдь не напрасным, поскольку уровень восприятия всякий раз иной (2, с. 100-101).

Другой техникой, направленной на депотенциализацию сознательного, является психическое насыщение. Данный приём состоит в том, что пациенту предлагается задание, требующее такого уровня психического функционирования, который трудно поддерживать долго. Например, пациента просят сосчитать в уме от ста в обратном порядке, а оператор тем временем беседует с пациентом. Милтон Эриксон иногда просил своих пациентов-музыкантов вспомнить какую-то мелодию, в то время как сам беседовал с ними. Существует метод индукции, при котором два оператора одновременно говорят с пациентом («двойное наведение») В результате происходит психическое насыщение, очень часто облегчающее наступление гипнотического состояния (2, с. 148-149)..

Возвращаясь к языку гипнотических процедур, следует отметить тот факт, что М. Эриксон пользуется преимущественно простонародным языком или языком детства, «чтобы добраться до глубины источников, таящихся в душах пациентов» (2, стр. 99). При этом словесная формулировка может содержать много смысловых уровней. Многоуровневая речь, согласно Эриксону, является способом активизации бессознательных процессов: в то время как первый смысловой уровень занимает сознание, последующие, оставаясь нераспознанными, достигают цели, взаимодействуя с бессознательными ассоциативными психологическими цепями. Гипнотерапевты используют слова с коннотациями и импликациями так, чтобы, пока осознаваемые референтные рамки¹⁶ воспринимали сообщение на одном уровне, бессознательное рассматривало совокупность других сообщений, заключённых в тех же словах (2, с. 99-100).

Многоуровневая речь позволяет также предложить пациенту решения или изменение референтных рамок, не осознаваемые им. Предложенные таким образом идеи могут быть приняты или отвергнуты, но, будучи приняты, они действительно становятся идеями пациента. Таким образом, он осознаёт эти решения как свои. Двухуровневая речь вызывает представления, не навязывая их, в рамках повышенной творческой способности гипнотического состояния (2, с. 100).

В терапии возможна одновременная передача нескольких смыслов с помощью следующих средств:

• метафора,

• юмор,

• контекстуальное внушение.

Рассмотрим вкратце каждый из этих приёмов.

Традиционное определение метафоры (со времён Аристотеля) таково: это скрытое уподобление или образное сближение слов на основе их переносных значений: например, «корабль вспахивает море» (2, с. 108).

Милтон Эриксон пользуется этим понятием, обращаясь к этимологии (meta-pherim – нести сверх) для обозначения «средства, позволяющего вносить новые значения в сознание» (2, с. 108). В метафоре содержится явное послание, удерживающее внимание на сознательном уровне; более важным является второй смысл, который «продвигается» независимо и скрыто. Этот второй смысл, будучи связан с проблемами пациента, может способствовать развитию осознавания, но прежде всего он создаёт возможность психического упорядочивания. Метафора – это подход, используемый в терапии и помимо гипноза; но особое значение она приобретает в гипнозе, поскольку метафорический язык является по преимуществу языком правого полушария. Метафора, в частности, позволяет выходить за пределы психологических ограничений. Например, одной из своих пациенток, склонной к суициду, Эриксон с энтузиазмом рассказывал о круговороте жизни с помощью метафор, почерпнутых им в городском ботаническом саду.

Важно, что «метафора «облечена» реальностью, актуальной для того, кто её слушает» (2, с. 109). Если метафора по той или иной причине не подходит пациенту (если в основе её лежит неверное предположение), пациент не воспримет её, и ничто не будет потеряно. Лучшие метафоры рождаются спонтанно в течение сеанса.

Юмор, как и метафора, использует двухуровневую речь, второй смысл которой проявляется лишь через некоторое время: он идёт скрытыми путями и становится стимулом, приводящим в действие процессы, эффект которых ожидается после некоторого созревания. Обращение к юмору – хороший способ понять, почему новый гипноз не является простой манипуляцией. Смех, как и гипноз, это феномен, который не достигается волевым усилием, особенно в одиночку. Это личная реакция, разделяемая другим человеком, состояние отстранённости, которое не может быть навязано. Юмор может рассматриваться и как терапевтическое оружие. Как отмечает Жан Годэн, «юмор производит короткое замыкание в защитных механизмах нашего характера». В итоге «чем больше юмора человек вносит в жизнь, тем лучше он себя чувствует» (2, с. 83).

Третьим методом использования многоуровневой речи в гипнотерапии является контекстуальное внушение¹⁷. Это косвенное внушение, позволяющее человеку, неготовому слушать, услышать нечто; оно позволяет задействовать психологические ассоциации пациента внезапно, одной фразой. Для этого оператор помещает сообщение внутрь предложения. Часто он выделяет определённые слова интонационно, чтобы бессознательное пациента улавливало эти данные вне общего смысла произносимой фразы. Если терапевт говорит, например: «Лучший способ, чтобы вы начали расслабляться, это …», то бессознательное пациента слышит отдельно: «вы начали расслабляться». Следует отметить, что в этом случае речь идёт о поведении, которое пациент не может осуществить волевым усилием. Важным нюансом является то, что в английском языке неопределённая форма и повелительное наклонение одинаковы. Во французском языке использование этого способа требует большей тонкости (2, с. 163). В классическом случае из практики М. Эриксона пациент по имени Джо, умиравший от рака, ничего не хотел слышать ни о психиатре, ни тем более о гипнозе. Джо был огородником, и Эриксон стал говорить с ним о томатах, усеивая свою речь терминами, обозначающими благополучие и контроль. Бессознательное Джо взяло из этой беседы, независимо от её внешнего содержания, то, что ему подходило и, как и предвидел Эриксон, само создало благотворное для больного гипнотическое состояние (2, с. 164).

Следует отметить, что каждый гипнотический сеанс имеет своего рода название или лейтмотив. Основная тема, как правило, берётся из культурной среды пациента или из того, что его занимает. К примеру, в случае сеанса с пациентом, который работает артистом, упоминается о том, «что реально или нереально», эта тема должна его интересовать; кроме того, она созвучна гипнотическому сеансу.

Тема может иметь отношение к проблемам пациента: например, для пациентки, страдающей от навязчивых состояний, тема сконцентрирована на всевозможных автоматизмах, присущих людям; для тревожного пациента, который боится экзаменационной комиссии, преобладающая тема – незначительность наблюдателя (2, с. 174).

Во время гипноза оператор обращается к бессознательному пациента, пусть даже это утверждение выглядит несколько условно. Как бы то ни было, в предварительных объяснениях, данных пациенту, всегда упоминают о том, что будут адресоваться к «его бессознательному». Таким же образом говорят о пальце, «который отвечает», и когда обращаются к пациенту, его просят «позволить своему телу…», или «позволить своему дыханию…» и т.д. Таким образом, к пациенту обращаются как к диссоциированной совокупности, и это способствует гипнозу (2, с. 57).

Из общей психологии известно, что предсказание (или ожидание) склонно реализовываться только потому, что в него верят. Гипноз, как и все психологические феномены, не существует изолированно. Он связан с тем, что ему предшествует, и его восприятие будет различным – в зависимости от существующей психической предрасположенности и контекста. Поэтому развитие ожидаемого гипнотического феномена зависит от подготовки его почвы (2, с. 127). Гипноз станет тем, что о нём думает пациент, и это имеет крайне важные и зачастую непредсказуемые последствия теоретического и практического плана. Объяснения, даваемые пациенту по поводу возможностей его бессознательного, также являются исполняющимися предсказаниями, которые могут пойти на пользу гипнотерапии (2, с. 127). С этим явлением связана так же техника проецирования грёз в будущее. Предвосхищение грядущих достижений является очень мощным психотерапевтическим инструментом. Пациент как бы определяет направляющую линию и предоставляет своему бессознательному работу по её осуществлению (2, с.131).

Дело в том, что если в нашей голове появляется некая идея, то она стремится реализоваться. Этот природный феномен, называемый идеодинамическим, имеет свойство усиливаться во время гипноза. Бернгейм находит следующее объяснение данному явлению. В нормальных условиях человеческий разум старается критически осмыслить предлагаемые ему идеи. Впечатление обрабатывается и анализируется в рамках сложного душевного процесса, который завершается либо его принятием, либо нейтрализацией. В противоположность этому, у гипнотизируемого превращение мысли в действие происходит так быстро, что интеллектуальное противодействие не успевает развиться. Если терапевт говорит пациенту: «Ваша рука остаётся согнутой», мозг реализует эту идею тотчас же, как только она сформулирована. Рефлекс немедленно передаётся от коркового центра, где идея через посредство слухового нерва была воспринята, к двигательным центрам, вызывая движение мышц-сгибателей (2, с. 89-90).

В связи с тем, что в практике гипноза одно только словесное обозначение феномена уже способствует его осуществлению, терапевты часто пользуются так называемыми трюизмами. Данным термином обозначается повторение общеизвестного, очевидного и настолько естественного, что его нельзя отрицать. Например: «Когда мы устаём, наши глаза начинают потихоньку слипаться и иногда сами собой закрываются»; или «Большинство людей испытывают удовольствие, ощущая на коже приятное прикосновение лёгкого свежего бриза»; или ещё: «Мы знаем, что когда вы засыпаете, ваше бессознательное может рождать образы» (2, с. 181). Употребление трюизмов не обязательно ведёт к реализации того, что произнесено, но делает это гораздо более вероятным. Трюизмы часто применяют для принятия клиентом внушения, которое наступает после принятия им трюизма, например: «Каждый человек исключителен, мы все это знаем (трюизм), и поэтому вы можете испытать глубокий гипноз своим неповторимым, исключительным образом» (9, с. 85).

В новом гипнозе оператор тщательно наблюдает за пациентом и учится следовать подаваемым им знакам. Более того, терапевт даёт пациенту заметить, что нечто происходит или произошло, ратифицируя спонтанно возникающие феномены, например: «Вы заметили, что ваше дыхание стало медленнее и ровнее? Вы знаете, что мышцы вашего лица…» и т.д. Ратифицируются также непроизвольные ответы: «Видите, ваш палец подаёт знак «да»…» и т.д. Ратификация может быть и непрямой: «Если вы достигли транса, то ваше бессознательное может дать знак, приподняв одну из ваших рук…» (2, с. 136).

Ратификация часто положительно влияет на ход гипнотического сеанса. Всё, что идёт в желаемом направлении в процессе гипнотического сеанса, подкрепляется терапевтом фразами: «Да, хорошо» или просто «Да». Эта обратная связь позволяет пациенту усиливать появляющийся феномен, не осознавая, каким образом это достигается (2, с. 20). Кроме того, необычность гипнотических феноменов может вызывать у пациентов тревогу, поэтому важным является необходимость ободрять пациента. Для этого терапевт говорит ему, что всё происходящее совершенно нормально, сообщает эту импликацию тоном голоса или подбадривает пациента, к примеру, фразой: «Это интересно, не правда ли?» Пациент, как правило, отвечает на это лёгкими движениями головы. Терапевт также может добавить: «Вы видите, что по-прежнему сохраняете присутствие…» (2, с. 135). Следует отметить, что хотя новый гипноз не пользуется заранее заготовленными шаблонными фразами, практика доказала полезность некоторых из них, и определённые выражения повторяются при многих индукциях.

Наряду с ободрением пациента некоторые из подобных фраз способствуют его внутреннему поиску, например: «Очень хорошо, продолжайте…». Некоторые фразы направляют установки пациента подобно указателям, например: «Если я говорю что-то, что вам не подходит, вы можете не слышать этого…» (2, с. 122). В новом гипнозе стандартный набор «гипнотических» слов терапевт приспосабливает к пациенту.

В процессе гипнотического сеанса терапевты часто используют расплывчатые термины и обобщения, поскольку это позволяет пациенту активно привлекать свои собственные образы и ассоциации. Так, например, вместо того чтобы сказать пациенту, что он может почувствовать, как по его рукам пробегают мурашки (что часто бывает в действительности во время гипноза), его просят обратить внимание на «ощущения», которые у него появляются. Такой комментарий успокоит пациента и будет соответствовать любому возможному ощущению (2, с. 75).

С этой же целью терапевты стараются формулировать предложение так, чтобы оно имело относительный характер и не смогло стать неконгруэнтным или войти в противоречие с фактами. Вместо того чтобы говорить: «Вы испытываете чувство комфорта», терапевты предпочитают следующую формулировку: «Ощущение комфорта, которое вы открываете…» (2, с. 140).

При этом терапевт всё время наблюдает за реакцией пациента, улавливает и оценивает передаваемые им сигналы: если они не указывают на продвижение в желаемом направлении, терапевт даёт обратный ход, осторожно нейтрализуя высказывание, прибавив, например: «если только этот опыт не был другим для вас… или, возможно, это произойдёт в следующий раз». Например, Жан Годэн на одном из гипнотических сеансов говорит пациентке, что у каждого в детстве были прекрасные минуты, при этом, однако, он отмечает, что её лицо напрягается, как будто его утверждения её не устраивают. Учитывая реакцию пациентки, он заканчивает фразу следующим образом: «… бывают также и трудные минуты». Любая неконгруэнтность ведёт к восстановлению у пациента реакций ориентации во внешней реальности, но благодаря тому, что в гипнозе ритм у пациента несколько замедлен, терапевт успевает среагировать прежде, чем пациент сам прервёт сеанс (2, с. 105-106).

Особенностью нового гипноза является то, что пациенту всегда предоставляется выбор, однако порой он бывает иллюзорным, например: «Желаете ли вы испытать транс глубокий или средний?» Предлагается альтернатива, но результат в любом случае будет один и тот же (2, с. 59). Предложения такого плана выступают в гипнозе связкой, адресующейся к непроизвольным видам поведения, и являются косвенным внушением, например: «Какая из ваших рук поднимется первой?». Такой приём в гипнотерапии называется двойной связью. Иногда она представляется в разработанном виде. Например, Эриксон задаёт вопрос: «Считаете ли вы, что находились в трансе?» Отрицательный ответ может означать: я не знал этого. Если пациент отвечает: «Нет, я не был в трансе», Эриксон добавляет: «Прекрасно, вы действительно не знали об этом!» (2, с. 59).

Поскольку пациент в состоянии гипноза утрачивает привычную для нас ориентировку в пространстве и времени, в этом контексте логические противоречия теряют свой тревожащий характер. Пациент легко допускает для себя возможность одновременно находиться там и здесь, возможность видеть нечто и одновременно не видеть этого (поскольку он видит сквозь него) и т.д. Для обозначения такого особого восприятия феноменов Мартин Орн говорил о логике транса. Она состоит в сосуществовании или идентичности противоположных качеств, таких как тепло и холод, темнота и свет, пространство замкнутое и открытое, общительность и замкнутость, внимательность и рассеянность и т.д. (2, с. 103).

В связи с тем, что привычная логика в гипнотическом состоянии уходит на второй план, в составе внушений (составных) терапевт может объединять то, что между собой никакой логической связи не имеет. Наиболее простой связью является использование союза «и», с помощью которого объединяются все фразы во время гипнотического сеанса. Более смелым является употребление оборотов типа «поскольку… по мере того как…» (2, с. 161).

Как доказал Ноам Хомский, у говорящих на родном языке есть общий набор интуитивных представлений о грамматической гладкости высказываний. Поэтому, когда мы сталкиваемся с неправильно построенным высказыванием, мы обычно на мгновение испытываем некоторое замешательство. Как и при использовании любого приёма создания замешательства, именно в этот момент гипнотизёр утилизирует потенциал реакции субъекта, производя гипнотические внушения.

В гипнотической ситуации нарушения синтаксиса могут быть использованы различными способами. Особенно эффективным способом является введение в середину фразы ключевого слова, одновременно входящего в совершенно другую фразу. Например: «А когда я нырял, мне нравилось сначала проплыть немного под самой поверхностью воды и погрузиться в глубину чуть позже, Джон, или погрузиться раньше, Джон, погрузиться прямо сейчас все глубже и глубже...» (1, с. 199).

Существенным механизмом гипноза является ассоциирование (или сцепление) внушений. К тому, что в настоящий момент происходит или неизбежно должно произойти, присоединяют внушение, которое хотят видеть реализованным. Например: «С каждой ступенью лестницы [воображаемой], по которой вы спускаетесь, ваше состояние углубляется…», или «В то время как ваша рука опускается, она становится всё более напряжённой» и т.д. Поскольку внушённые феномены провоцируют друг друга, гипнотерапевты говорят в этом случае об ассоциативной петле. «Чем сильнее это произойдёт, тем полнее это наступит, и чем полнее это наступит, тем сильнее… и так далее». Ассоциация и ассоциативная петля, создавая кумулятивный эффект, дают начало тем необычным феноменам, которые наблюдаются в гипнозе (2, с. 26-27).

Особенностью вербального оформления гипнотической коммуникации, которая со стороны терапевта проявляется преимущественно в виде внушений (или предложений), является также преимущественное употребление настоящего времени глаголов. Несмотря на то, что большинство терапевтических внушений касаются неким образом будущего опыта, гипнотический сеанс – это своеобразный помост между «теперь» и «потом». Принципиальная структура внушения объединяет настоящее с желаемым: «По мере того, как вы испытываете это, вы можете начать ощущать то». Постоянная обратная связь актуального состояния пациента и того, чего он должен достичь, необходима для достижения перемен (9, с. 89).