Глава 2

Л ичностно-деятельностный подход к изучению одиночества

2.1. Теоретические предпосылки

В последнее время в психологической науке четко выделяются два подхода к изучению человека. Один стро­ится по законам естествознания, другой вытекает из хри-стианско-персоналистической традиции. Согласно перво­му, личность человека разложима на отдельные составля­ющие, которые могут классифицироваться, изучаться, лечиться, корректироваться, развиваться также в отдель­ности. Второй подход предполагает, что личность в психо­логии представлена как сущность - единое целостное и уникальное образование. В последнем случае психоло­гия имеет в виду, что человек является не только биологи­ческим и душевным, но и духовным существом.

В соответствии с устойчивой методологической тенденцией, получающей все большее развитие в отечест­венной психологии, мы будем стремиться к пониманию человека как целостного, сложного, многофункциональ­ного, преобразующегося и единственно-уникального су­щества.

Любое психическое проявление многообразно и многоаспектно, связано со всей психикой в целом и при­надлежит именно целостному человеку. Любое психичес­кое явление, в том числе и одиночество, может и должно изучаться в соотнесенности и единстве со своим создате­лем и носителем - субъектом. Все, что касается пережива-

61

ния одиночества, происходит в живом и целостном чело­веке, а не в отдельных, искусственно выделяемых фраг­ментах или составляющих (например, в эмоциональной, когнитивной, потребностной сферах).

Предлагаемый личностный подход к пониманию и изучению одиночества учитывает изначальный факт це­лостности психической жизни и ее принадлежность всегда конкретному человеку - субъекту. Здесь проблемы много­аспектно сложные и не до конца решенные: человек - лич­ность - субъект - индивид - индивидуальность. Зачастую можно увидеть, а еще чаще - услышать, что перечислен­ные термины используются как синонимы. Это не совсем правильно, а для психологического анализа особенно не­желательно и часто недопустимо, так как каждая номина­ция подчеркивает собственный аспект изучения человека как единого предмета исследования. Каждый термин на­полнен своим содержанием, которое выделяет отдельные плоскости, своеобразные срезы изучаемого феномена.

Можно построить такую аналогию: каждый из этих терминов задает определенную систему координат, на ко­торою ориентируется в своих измерениях исследователь. При этом самым общим понятием в данном ряду выступа­ет понятие «человек». Оно объединяет все известные се­годня системы измерения: физическую, биологическую, духовную и др. Это некая абстракция, обобщенность, от­ражающая всю сложность, многоаспектность, а также за­гадку и непознанность данного феномена. Человек позна­ет и изучает, исследует сам себя. Поэтому он одновремен­но является субъектом и объектом многих наук, в том числе и психологии.

Личность — это в определенном смысле социальная представленность человека. Это результат его развития и формирования в социуме. Человек как член общества, вступающий во взаимоотношения с другими людьми, лю-

бящий, страдающий, принимаемый, отвергаемый и так да­лее - это и есть личность.

С. Л. Рубинштейн говорил, что вся психология и есть психология личности.

Индивид - еще более узкая категория, определяю­щая лишь принадлежность к роду Homo sapiens (с латыни переводится как неделимый). Данный термин подчерки­вает единичность и относится к биологической системе измерений человека.

Индивидуальность отражает уникальность, непо­вторимость, своеобразие конкретного человека. Это инте­гральное свойство, являющееся следствием самопозна­ния, саморазвития, самовоспитания, рефлексии. Путь к индивидуальности труден, всегда самостоятелен и со­провождается личной ответственностью. Индивидуаль­ность - это не просто неповторимость единичной психи­ки, что для психологии очевидно, это определенный уро­вень духовного, нравственного, интеллектуального развития человека. Достаточно популярная книга Ю. М. Орлова «Восхождение к индивидуальности» тому яркое и наглядное подтверждение.

Субъект - категория, указывающая на конкретного обладателя психической феноменологии. С латыни это слово переводится как лежащий внизу, в основании. Это носитель активности, деятельности и поведения.

Таким образом, человеческая психика как целост­ное образование, проникающее во все описанные катего­рии, может быть описана и исследована в координатах каждой из них. Однако следует признать, что современная психология не выделяет данные измерения - человечес­кий, индивидный, индивидуальный, личностный, субъ­ектный - как самостоятельные подходы. Скорее это мож­но представить как уровни исследования, которые, конеч­но же, интегрируются в целях получения наиболее

62

63

полной картины сложнейшего природного, эволюционно­го и духовного феномена - человеческой психики. Отме­тим, что выделение этих уровней служит не разъедине­нию человека на отдельные составляющие, а планомерно­му, поэтапному его изучению.

Подобная традиция в науке во многом определяет­ся методологическими принципами, выдвинутыми Ф. Бэконом, а не спецификой человеческого познания. Последнее время все большую силу приобретает тенден­ция общего, целостного взгляда, взгляда как бы сверху на роль и предназначение человека. Вполне вероятно, что именно с таких позиций станет возможным изучение человека во всех аспектах его сложной и противоречи­вой природы.

Роль базовых психодинамических тенденций идентификации и обособления в динамике личности

Впервые в психологическую науку понятия иденти­фикации и обособления ввел 3. Фрейд. Динамика лично­сти ребенка понималось им как последовательная смена действия этих двух психодинамических механизмов.

Идентификация - это процесс и результат неосо­знанного отождествления себя с другим человеком, опре­деленной группой на основе установившейся эмоцио­нальной связи, а также включение их в свой внутренний мир и принятие как собственных норм, ценностей и образ­цов. В результате на бессознательном уровне происходит интенсивный обмен ценностями, с целью уподобления се­бя другой личности, подражания ей в поведении, иногда -принятие объекта идентификации как самого себя.

Согласно 3. Фрейду, идентификация приводит к освобождению от собственной тревоги и ослаблению внутренних конфликтов. Первоначально это понятие бы-

ло им введено для интерпретации явлений патологичес­кой депрессии, позднее - для анализа сновидений и неко­торых процессов, посредством которых маленький ребе­нок усваивает образцы поведения «значимых других», формирует «супер-Эго», принимает мужскую или жен­скую роль и т. д.

Психологический смысл идентификации заклю­чается в расширении круга переживаний и обобщении внутреннего опыта. Она известна как самое раннее про­явление эмоциональной привязанности к другому чело­веку. Вместе с тем идентификацию можно рассмотреть как защиту от объекта, вызывающего страх, путем упо­добления ему.

Обособление - противоположный идентификации процесс осознания и отстаивания индивидом своей при­родной человеческой и личностной сущности. В боль­шинстве отечественных психологических словарей в ка­честве психологической конверсивы идентификации рас­сматривается отчуждение. Это процесс и результат превращения свойств, способностей и деятельности лю­дей в нечто иное, чем они являются сами по себе, транс­формация их в независимую силу, которая господствует над людьми.

3. Фрейд ввел понятие отчуждения в психоанализ для объяснения особенностей патологического развития личности в условиях чуждой и враждебной ее естествен­ной природе культуры. Отчуждение от действительности Фрейд рассматривал как следствие невроза. Иногда отда­ление больного от реальной жизни приобретало форму «бегства в болезнь». Феноменологически отчуждение вы­ражается в дереализации, то есть невротической потере субъектом чувства реальности происходящего и, как крайний вариант, - в деперсонализации, то есть утрате собственной индивидуальности.

64

6 Зак. 44

65

_J

В русле гуманистического психоанализа проблему отчуждения рассматривал Э. Фромм. Развивая идеи о связи отчуждения и бегства в болезнь, Фромм сформу­лировал понятие «бегство от свободы» и пришел к выво­ду, что в широком смысле любой невроз есть следствие отчуждения. Он значительно расширил сферу примене­ния этого понятия, выделив шесть форм отчуждения: от других людей, от своего труда, от потребностей, от го­сударства, от природы, от самого себя. Э. Фромм рассмо­трел некоторые, весьма существенные нюансы этого яв­ления, например, отчуждение чувств, страдание от от­чуждения (что, собственно, и означает одиночество), отчужденные человеческие отношения, напоминающие отношения вещей. Им же введено понятие активности отчуждения. Представления Э. Фромма об отчуждении отражали его понимание этого явления как болезни лич­ности и своеобразной сердцевины психопатологии со­временных людей.

В социальной психологии категория отчуждения используется при описании межличностных отношений, когда человек противопоставляется другим людям, груп­пе, всему обществу. При этом он испытывает ту или иную степень своей изолированности, так как воспринимает других людей как чуждых и враждебных, отвергая нормы, законы и определенные предписания группы. Западная психология при анализе отчуждения сосредоточивает внимание прежде всего на субъективных переживаниях индивидом своей отверженности, часто являющихся при­чиной аномии.

При анализе отчуждения необходимо учитывать, что в своих негипертрофированных формах это совершен­но нормальное психическое явление, необходимое на раз­личных этапах онтогенеза, в том числе и во «взрослой» жизни человека. Понятие отчуждения выражает необхо-

димый момент становления и развития самосознания че­ловека, его рефлексии.

В контексте личностного генезиса механизмы иден­тификации и обособления рассмотрены отечественным детским психологом академиком В. С. Мухиной. Она оп­ределяет идентификацию как механизм присвоения ин­дивидом своей человеческой сущности, а обособление -как механизм индивидуации личности. Оба механизма диалектически связаны и взаимно дополняют друг друга. Обычно человек не живет в крайних состояниях иденти­фикации или обособления.

В. С. Мухина выделяет два вида идентификации: интериоризационную, которая обеспечивает «присвое­ние» и «вчувствование» в другого, и экстериоризацион-ную, обеспечивающую перенос своих чувств и мотивов на другого. Говоря* об обособлении, она подчеркивает, что естественная его форма заменяется отчуждением лишь в крайних случаях депривации личности. По-види­мому, она имеет в виду то, что оба вышеназванных меха­низма не «поглощают» всю психику целиком, а действу­ют на каких-то определенных уровнях психической жиз­ни индивида.

В. И. Слободчиков рассматривает вопросы иден­тификации и отчуждения в контексте генезиса внутрен­него, духовного мира человека, понимания и осознания им собственного «Я». Автор подчеркивает, что иденти­фикация и отчуждение являются необходимыми, базо­выми процессами становления внутреннего мира чело­века. Овладение же сознательной регуляцией хода этих процессов будет способствовать устойчивости духовных интенций человека.

Проблеме взаимодействия базовых психодинамиче­ских тенденций в психической жизни человека посвяще­ны некоторые работы Е. П. Крупника. Он определяет

66

б*

67

идентификацию как результат действия механизмов эм-патии: проекции и интроекции, то есть эмоциональные связи между людьми являются основой идентификации, в результате которой индивид действует так, «как если бы он был тем лицом, с которым эта связь существует». Е. П. Крупник отмечает, что идентификация регулирует­ся отчуждением. Отчуждение описывается как психоло­гическая конверсива идентификации, противоположный ей процесс. Именно динамическое равновесие двух этих процессов делает эмпатическую способность субъекта бо­лее осознанной и личностной.

2.2. Генезис состояния одиночества

Теоретическим основанием нашей модели внутри-личностного генезиса состояния одиночества являются представления 3. Фрейда о роли базовых психодинами­ческих тенденций в становлении и существовании лич­ности. Несмотря на редкое употребление Фрейдом са­мого термина «одиночество», понимание им динамики личности как последовательной смены действия меха­низмов идентификации и обособления (отчуждения) дает ключ к пониманию внутриличностного генезиса одиночества.

Фрейдовскую модель социализации личности ус­ловно можно назвать линейной - от идентификации к обособлению - отчуждению, затем к новой идентифика­ции и т. д. Эти две тенденции действуют в личности все­гда, на всех этапах жизни. Человек с чем-то или с кем-то идентифицируется, от чего-то или от кого-то отчуждает­ся, то есть что-то становится для него своим, близким, по­нятным, а что-то - чужим, далеким, неясным.

Социализацию личности можно рассмотреть как усвоение и выполнение норм общественной жизни, при­своение ценностей, нахождение референтной группы

и т. д. В то же время социализация предполагает осознан­ное отчуждение от того, что общество считает безнравст­венным, неэтичным, антиправовым и т. д.

Процессы идентификации и отчуждения действуют постоянно, они органически вплетены в жизнь человека. Можно сказать, что механизм «идентификация - отчуж­дение» является если не основным, то ведущим в ходе со­циализации человека, становления и существования лич­ности. Коль мы говорим о механизме (в данном случае психическом), естественно было бы предположить, что он может дать сбой. Что будет происходить, если динамичес­кое равновесие процессов идентификации и отчуждения нарушится и одна из тенденций окажется доминирующей в личности?

Чтобы хорошо разобраться в этом вопросе, предста­вим вышеописанную модель наглядно, в виде схемы. Та­кая схема должна отражать динамику идентификации и отчуждения в личности, их последовательную смену и степень выраженности. Все это хорошо иллюстрируется на схеме качания маятника, на полюсах которого помеще­ны интересующие нас тенденции.

68

69

Безусловно, существует какой-то оптимальный диапазон качания нашего импровизированного маятни­ка, то есть существуют какие-то нормы действия, прояв­ления в личности идентификации и отчуждения. Поэто­му условно обозначенный конус мы будем считать нор­мальным. Если же одна из тенденций получает преимущественное действие, то человек начинает стре­миться либо к отождествлению себя (своих установок, принципов, интересов и т. д.) с кем-то или с чем-то, либо к обособлению, а впоследствии •- к отчуждению от лю­дей, ценностей, норм. В результате его поведение меня­ется в соответствии с той тенденцией, которая домини­рует в его психике.

И длительная идентификация, и продолжительное отчуждение не могут не сказаться на психическом состоя­нии человека. И в том и в другом случае человек утрачи­вает чувство собственного «Я».

При доминировании идентификации рождается по­требность психического слияния с кем-то другим. Это мо­жет быть отдельный человек или группа. Интересующий нас субъект нуждается в объектах идентификации, при­чем если первые объекты хоть как-то избираются, то по­следующие становятся лишь средством, «смазывающим колеса идентификации».

В случае длительного отчуждения, человек как бы обосабливается от других, защищая границы собственно­го «Я». Казалось бы, потеря «Я» в данном случае не долж­на происходить. Но познание «Я» не происходит напря­мую, это становится возможным только в процессе взаи­моотношений с миром и, главное, - в динамике этих взаимоотношений. Нельзя обозначить свойства своего «Я» вне каких-то социальных категорий, номинаций и си­туаций, их определяющих. Например, такие понятия, как «открытость», «ранимость», «скупость», «отзывчивость»,

«черствость», «доброта» и тому подобные, по сути явля­ются социальными категориями, так как невозможно об­наружить эти качества вне человеческих взаимоотноше­ний. Длительно обосабливаясь, человек лишает себя ситу­аций активного взаимодействия с миром, потому и свойства своего «Я» остаются для него неизведанными, закрытыми. Таким образом и происходит постепенная ут­рата чувства собственного «Я».

Ранее мы определились, как будем понимать одино­чество. Это внутреннее психическое, то есть душевное со­стояние, а не внешне наблюдаемый объективный фактор. Поэтому истинные причины одиночества составляют не внешние факторы (развод, потеря близких и др.), а внут­ренние психические механизмы. Мы не исключаем роль объективных факторов в возникновении одиночества; они, безусловно, могут спровоцировать это состояние, но механизм его генезиса является внутриличностным при любых внешних ситуациях и условиях.

Здесь следует понять, что одно не исключает, но и не ведет за собой другого, то есть разбалансировка механизма «идентификация - отчуждение» происходит не только и не столько по внешним причинам, а тяжелые жизненные обстоятельства далеко не всегда вызывают чувство одиночества. А вот состояние одиночества насту­пает всегда при длительном нарушении в личности балан­са (динамического равновесия) процессов идентифика­ции и обособления.

Итак, состоянию, переживанию одиночества пред­шествует разбалансировка в действии механизмов иден­тификации и отчуждения. Доминирование одного из пси­ходинамических процессов, естественно, приводит к рез­кому ограничению действия другого, что в целом не может не отразиться на психическом благополучии чело­века. В частности, это проявляется в потере чувства собст-

70

71

венного «Я» и, следовательно, в невозможности адекватно оценивать себя в той или иной социальной роли, осознан­но делать выбор, занимать определенную позицию в раз­личных жизненных ситуациях и многом другом. Другими словами, проявление одиночества в жизни человека как негативно окрашенного эмоционального переживания, переходящего в более устойчивую и длительную по вре­мени форму - состояние, обусловлено нарушением рав­новесия базовых психодинамических тенденций: иденти­фикации и обособления.

Существует еще один вариант внутриличностного генезиса одиночества, когда имеется в виду позитивный по проявлениям и конструктивный с точки зрения лично­стного роста вид этого состояния - уединенность. Одним из условий позитивного проявления одиночества в жизни человека является выработанная им самим (или приобре­тенная с помощью психотерапии) психологическая ус­тойчивость, которая обеспечивает сохранность основ­ных отношений индивида с действительностью, предпо­лагая вместе с тем существование моментов пластич­ности, гибкости и вариативности.

Мы предлагаем следующую трактовку этого поня­тия. Психологическая устойчивость - это осознанное поддержание динамического равновесия идентификации и отчуждения, что, безусловно, связано с воспитанием че­ловека, в особенности - с нравственным, развитой ре­флексией и способностью к саморегуляции. Сказанное не означает, что тот человек, который не знает о балансе в личности названных тенденций, не может быть психо­логически устойчив. Главное - наличие чувства сохран­ности собственного «Я» и способность почувствовать уг­розу его потери. Если человек понимает, что он излишне чем-то или кем-то поглощен, так, что это наносит ущерб другим сферам его жизнедеятельности, или что его обо-

собленность выходит за рамки требуемой в данных усло­виях автономности, он потенциально способен изменить положение.

Современный отечественный психолог Б. А. Со-сновский сравнивает психологическую устойчивость че­ловека с остойчивостью корабля: крен случиться может, но в большинстве случаев корабль принимает прежнее по­ложение - так его проектировали. Человеческая психика также «настроена» на здоровье, поэтому более или менее психически благополучный человек всегда стремится к сохранению своего «Я», то есть удерживает идентифи­кацию и обособление в рамках нормальной выраженности и динамического равновесия.

Решение проблемы психологической устойчивос­ти личности возможно и полезно на всех уровнях психи­ческой жизни и деятельности человека, в том числе и применительно к феномену одиночества. Психологи­ческая устойчивость определяет способность индивида к самоизменению, диалектически сочетая зависимость от ситуации с преодолением ее непосредственного воз­действия. В контексте внутриличностного генезиса уе­диненности как субъективно желаемой, конструктивной формы одиночества категория психологической устой­чивости имеет основополагающее значение. Она являет­ся одним из условий не только позитивного проявления одиночества в жизни человека, но и психического здоро­вья в целом.

Предлагаемая схема внутриличностного генезиса состояния одиночества отражает действие механизмов идентификации и обособления в индивидуальном психи­ческом пространстве, а также определяет диапазон прояв­ления психологической устойчивости личности. В качест­ве модели мы взяли выше упомянутый маятник, который позволяет иллюстрировать степень выраженности инте-

72

5 Зак. 44

73

ресующих нас тенденций, а также диапазон их действия, отвечающий психологической устойчивости.

Следует полагать, что одиночество не травмирует человека в том случае, если маятник работает по извест­ным физическим законам, плавно, последовательно и рав­номерно отклоняясь от вертикальной оси. В определен­ном смысле работа маятника символизирует психическую жизнь. Нормальный ход таких «часов» показывает после­довательность смены процессов идентификации и обособ­ления через прохождение короткой фазы статического равновесия. Застревание маятника на любой из позиций означает сбой в действии символического механизма со­циализации.

Человеческая психика достаточно остро реагирует на любые отклонения от оптимального течения жизнен­ных процессов. Нас интересует состояние одиночества, которое обусловливается «выключенностью» человека из нормального хода жизни, что, собственно, и будет отобра-

жаться как «застревание» маятника в любой из позиций, означающее прекращение или существенное ограничение действия одной из психодинамических тенденций или их обеих в случае остановки маятника в точке статического равновесия.

Здесь уместна аналогия с теорией Р. Клаузиса о рав­новесных системах. Согласно его взглядам, любые нерав­новесные процессы в изолированной системе стремятся к повышению энтропии, так как тем самым они создают условия для приближения системы к состоянию равнове­сия и, следовательно, повышают ее устойчивость. В на­шем случае действие двух базовых психодинамических тенденций в структуре личности будет иметь большую эн­тропию, нежели преимущественное действие одной из них или резкое ограничение действия обеих. Это же будет являться и условием динамического равновесия, то есть повышения устойчивости системы в целом, в данном слу­чае - психологической устойчивости.

И идентификация, и отчуждение в случае домини­рования приводят к повышенной тревожности человека, часто суетливости, неудовлетворенности собой и другими людьми, то есть к нарастанию энтропии, образно говоря, к попыткам «раскачать» маятник с целью установления динамического равновесия как приобретения психологи­ческой устойчивости. Очень важно в таких ситуациях оказать человеку квалифицированную психологическую помощь и поддержку, так как если собственными усилия­ми ему не удастся выйти из создавшейся ситуации, то мо­жет наступить «срыв» или «падение маятника», после ко­торого обычно не остается резервов для восстановления нормального его хода. Тогда действительно наблюдается «уход в болезнь», депрессия.

Нами замечено, что люди, переживающие субъек­тивно негативные виды одиночества, в большинстве стра-

74

75

дают хроническими заболеваниями, часто жалуются на плохое самочувствие, упадок сил. После длительного и иногда малорезультативного общения с врачами разных специальностей они попадают к психотерапевту или пси­хологу, так как истинная и первичная причина их состоя­ния - психогенная. В таком состоянии человеку жизнен­но важно знать, что есть возможность оказаться в той пси­хологической среде, получить ту помощь, в которой он сейчас особенно остро нуждается.

Кроме представленных на схеме позиций, необхо­димо иметь в виду и временные характеристики указан­ных процессов и состояний. Для разных людей требуется разное время как для проявления, осознания своего оди­ночества, так и для осознания возможности конструктив­ного его использования. Здесь действует тот самый субъ­ективный фактор, который и определяет «субъективное время субъективных часов», ход которых мы постарались образно представить.

Задания для самостоятельной работы

1. В чем заключаются психологические механизмы внутриличностного генезиса одиночества?

2. Что является условием возникновения данного состояния?

Дополнительные вопросы

3. Предположите, что является причиной сбоя ди­ намического равновесия тенденций идентификации и обособления?

4. Что, на ваш взгляд, удерживает систему в состо­ янии неравновесия? За счет чего преимущественное дей­ ствие одной из тенденций не просто имеет место быть, но может усиливаться, вызывая определенные виды оди­ ночества?

Ответы на вопросы 3 и 4 запишите в свои дневники.

76

2.3. Виды состояния одиночества и их проявления

На основании проведенного теоретического анали­за и практической психоконсультационной работы мы пришли к предположению, что одиночество как психиче­ское явление имеет несколько видов, а каждый из них -глубину проявления, континуум: от нормы до патологии.

Первый вид состояния одиночества связан с пре­имущественным действием механизмов обособления в психологической структуре личности, крайней формой которых выступает отчуждение: от других людей, норм, ценностей, определенной группы, мира в целом. В данном случае процессы идентификации действуют в пределах своего «Я», человек осознает свое состояние и часто пони­мает, чем оно обусловлено. Этот вид состояния получил название отчуждающее одиночество.

Второй вид обусловлен преимущественным дейст­вием механизмов идентификации. В результате человек, привыкая отождествлять себя с другими людьми, груп­пой, постепенно теряет свое «Я», которое становится чуж­дым, непонятным и пугающим. Так как доминирование одной тенденции не означает полную блокировку другой, то механизмы обособления все же проявляют себя, но ди­апазон их действия крайне узок и определяется размыты­ми, нечеткими границами собственного «Я». Вследствие того, что данный вид состояния одиночества обусловлен субъективной потерей собственного «Я», его растворени­ем в социуме, обезличенностью общения, отчуждением от себя самого, он получил номинацию - диффузное (от лат. diffusio - распространение, растекание).

С точки зрения нормативности оба этих вида могут иметь ту самую протяженность, континуум от нормы до пограничности в зависимости от глубины переживаний и длительности состояния. Здесь есть прямая закономер-

77

ность: чем дольше наблюдается неравновесие тенденций, тем глубже состояние одиночества, которое при диффуз­ном варианте может быть и неосознаваемым. Определяю­щим фактором в обоих случаях выступает отчуждение: в первом - от других, во втором - от себя.

Следующий вид одиночества - диссоциированное (от лат. dissociatio - разъединение), которое представляет собой наиболее сложное состояние, как по переживаниям, так и по происхождению и проявлениям. Генезис его опре­деляется ярко выраженными процессами идентификации и отчуждения и резкой их сменой по отношению даже к одним и тем же людям. Сначала человек отождествляет себя с другим, принимая его образ жизни и следуя ему, безгранично доверяет «как самому себе». Именно это «как самому себе» составляет основу для понимания психоло­гического генезиса данного состояния. После полной идентификации следует резкое отчуждение от того же объекта, что отражает истинное отношение человека к са­мому себе: одни стороны своей личности принимаются человеком, другие категорически отвергаются. Как только проекция этих отверженных качеств находит свое отраже­ние в объекте идентификации, последний сразу же отвер­гается весь целиком, то есть происходит резкое и безого­ворочное отчуждение. Чувство одиночества при этом ост­рое, четкое, осознаваемое, болезненное. Данный вид одиночества относится к разряду пограничных состоя­ний, нормального проявления он не имеет.

Субъективно позитивный вид одиночества уп­равляемое, или уединенность, представляет собой вари­ант переживания психологической отдельности, осозна­ния собственной индивидуальности, автономности, само­сти. В контексте личностного генезиса этот вид обусловлен оптимальным соотношением результатов про­цессов идентификации и обособления. Это динамическое

равновесие можно рассматривать как одно из проявлений психологической устойчивости личности относительно воздействий социума, механизмами которой выступают способность к саморегуляции и рефлексия. Это нормаль­ное состояния нормального одиночества.

Следует отметить, что при отсутствии психологиче­ской и психотерапевтической помощи отчуждающее, диффузное и диссоциированное одиночество могут пере­ходить в клиническую форму, которая оценивается психо­терапевтами и психиатрами как патология и, соответст­венно, требует медицинского вмешательства.

Каждый из представленных видов состояния одино-чества имеет свои особенности и закономерности с точки зрения генезиса и проявлений в поведении и жизни челове­ка. Далее будут подробно рассмотрены названные виды одиночества, их проявления в жизни, психологические портреты людей, переживающих данные состояния; приве­дены результаты психодиагностики и случаи из практики.

Отчуждающее одиночество

Само слово «отчуждающее», по сравнению со сло­вом «отчужденное», предполагает протяженность процес­са и состояния во времени. Этот термин как бы подчерки­вает динамику процесса отчуждения, то есть не просто констатирует вид одиночества, но и предполагает его уг­лубление. Кроме того, здесь подразумевается двусторон­ний характер действия механизма отчуждения: со сторо­ны субъекта и со стороны объекта, что непременно увели­чивает психологическую дистанцию между ними. Чем больше отчужденных объектов в жизни человека, тем ве­роятнее переживание одиночества. Конечно, здесь имеет­ся в виду не отчуждение от аморальной или безнравствен­ной среды, а отчуждение от тех объектов, которые ранее были близки, нужны, симпатичны.

78.

79

Крайняя степень отчуждения от мира всегда вызыва­ет остро переживаемое чувство одиночества. Выраженное отчуждение приводит к потере эмоциональной связи с дру­гими людьми, знакомыми местами, дорогими прежде воспо­минаниями, ситуациями и переживаниями, которые стано­вятся чуждыми для индивида, а взаимоотношения с ними -бессмысленными. Постепенно происходит накопление в со­знании отчужденных объектов, действие механизма отчуж­дения становится все шире, глубже, и субъект уже начинает как бы терять связь с окружающим миром. Осознавая физи­ческую реальность объектов, он не допускает возможности психологической близости с ними, всегда соблюдая им же установленную дистанцию. В зависимости от индивидуаль­ных особенностей это может проявляться в высокой тре­вожности, страхе, агрессивности, недоброжелательности, скепсисе, потерянности и т. д.

Обращаясь за психологической помощью, люди, пе­реживающие отчуждающее одиночество, часто насторо­женны, они и в кабинете психолога пытаются выставить охранительные барьеры своего «Я». Клиент дает только ту минимальную информацию, которую решился рас­крыть другому человеку, в данном случае - профессиона­лу. «Пробиться» за стену его отчуждения очень непросто, и не всякие средства тут будут хороши. Такой человек из­начально должен быть уверен в том, что психолог или психотерапевт осведомлен об особенностях общения с ним и принимает выставленные им условия о ненаруше­нии определенной дистанции во взаимоотношениях. Только в таком случае клиент согласится взаимодейство­вать с психологом (или любым другим человеком). Дру­гими словами, необходимо соблюдать определенный па­ритет, «присоединение» к клиенту идет медленно и требу­ет такта и мастерства консультанта, очень осторожного и бережного подхода к ситуации.

Следует иметь в виду, что при прогрессирующем отчуждении и собственное «Я» представляется человеку странным и чуждым. Нельзя сказать, что человек поте­рял свое «Я», скорее он потерял принадлежность этого «Я» самому себе. «Я» реально существует, человек знает его особенности и характеристики, но оно постепенно переходит в разряд объектов, подлежащих, как и все про­чие, отчуждению. Жизнь становится бессмысленной и пустой. Взаимодействие с каким-либо новым объектом может заинтересовать лишь с целью «смазывания колес» механизма отчуждения. Когнитивная сфера задейство­вана как инструмент познающий то, от чего предстоит отстраниться.

Интуитивно человек, испытывающий отчуждающее одиночество, понимает, что в его жизни что-то не так, ина­че он бы не обратился за психологической помощью. Бес­перебойное действие механизма отчуждения приводит к переживанию отчужденности от мира в целом. Человек (иногда с ужасом) начинает понимать, что мир для него практически потерян, хотя внешне все остается на своих местах, функционирует и взаимодействует, но без его уча­стия. Человек ощущает внутреннюю пустоту, которую уже невозможно заполнить новым отчуждением. И все же длительное время образующийся вакуум требует заполне­ния, и заполняется, к сожалению, не всегда социально приемлемым способом, например, употреблением алкого­ля, наркотиков с целью «забыться», снять невыносимое {уже) напряжение.

Иногда человек оправдывает свое пристрастие к психоактивным веществам (ПАВ) тем, что без них он может потерять «человеческий облик», становясь агрес­сивным, неприятным, даже непереносимым для окружа­ющих, а иногда - тем, что без этого (алкоголя, например) ему просто не выжить. Так начинает развиваться зависи-

80

81

мость. Причем, в данном случае, она возникает сразу и представляет собой самый страшный, но, к сожалению, самый распространенный вариант - психологическую зависимость. Человек использует ПАВ для того, чтобы с их помощью хотя бы на время изменить свою картину мира так, чтобы она перестала его травмировать. Это главная и поначалу единственная причина употребления ПАВ. Беда в том, что отрезвление приносит еще большие страдания, чем прежде, потому что к ним добавляется чувство вины или же усиливается уже имеющееся. Об­щее самочувствие резко ухудшается вследствие отравле­ния организма, при котором нарушается нормальный об­мен веществ, что выражается, в том числе, в выработке «гормонов страха и тревоги». Организм борется с нега­тивными воздействиями, пытаясь «напугать» человека, чтобы он больше не прикасался к яду, но человек чаще всего игнорирует этот сигнал и вновь продолжает тра­вить себя ради непродолжительной иллюзии благополу­чия и свободы. ПАВ - поистине дьявольское искушение. Ведь не ради же будущей боли, «ломки» принимается наркотик. Каждый наркоман изначально знает, что ждет его впереди, и тем не менее колется, пьет, нюхает... За­чем? Что толкает человека на этот шаг? Одиночество. Истинное, неизбывное чувство, вызывающее ужас. Ос­вобождение от него с помощью дозы любого ПАВ срод­ни тому, как страус прячет голову в песок, завидев опас­ность. Только, если страуса хоть теоретически иногда может спасти его позиция - не заметил хищник (может, ослеп), наркомана - никогда. И к психологической зави­симости присоединяется химическая, которая имеет свои механизмы действия и проявления и абсолютно не считается с желаниями, намерениями, планами своего носителя. Если при психологической зависимости тре­буется психотерапия, то в случае химической - фарма-

кология. Обязательно нужно помнить о том, что толь­ко с помощью фармакотерапии зависимость излечить невозможно, так как начальная причина - психологи­ческая.

Итак, за данным видом одиночества стоит, как отме­чалось, двусторонний, обоюдный, взаимный процесс от­чуждения. Отчуждающее одиночество как состояние осо­знается тогда, когда объект отчуждения отвечает взаимно­стью, и субъект постепенно остается в исходном, экзистенциальном смысле - ОДИНок.

Когда объекты отчуждения - другие люди - все реже идут на контакт, перестают предлагать субъекту свое участие, он начинает чувствовать «смутную тос­ку», беспокойство без причин, тревогу (так определяли свое состояние многие наши клиенты). Объекты отчуж­дения - это близкие люди, друзья, родные, знакомые. Они вполне хорошо знают характер, привычки, образ жизни субъекта одиночества и могут испытывать ду­шевную боль, психологический дискомфорт от его про­грессирующей отчужденности и далекости. Поэтому нет ничего удивительного в том, что когда-нибудь они начинают платить ему той же монетой - с помощью тех же психодинамических механизмов они также способ­ны отчуждаться.

Длительное по времени, настойчивое и однознач­ное отчуждение неизбежно вызовет взаимное отчужде­ние со стороны своих объектов в лице живых людей. Когда субъект отчуждения - человек, переживающий одиночество, становится объектом отчуждения близких ему людей, он начинает испытывать еще более острые приступы этого состояния. Конечно, такие люди вызы­вают сочувствие, как и другие, переживающие одиноче­ство, но помочь им сложнее, так как отлаженный и дву­сторонний механизм отчуждения препятствует взаим-

82

83

ному открытию и принятию. Здесь необходимо исполь­зование специальных психотехник, чтобы выйти на должный для помощи уровень межличностного взаимо­действия с клиентом.

Как свидетельствует практика (см. протоколы консультаций), клиент часто осознает происходящее и трезво оценивает ситуацию, что в целом отличает его от тех, кто переживает одиночество других видов. Это дает ему субъективное основание для обращения за по­мощью к специалисту.

Среди клиентов отчуждающего типа немалый процент составили те, кто первую психологическую консультацию получил на дому⁵. Они вроде бы понима­ют, что одиноки и нуждаются в помощи, делают первый, возможно многое решающий в их жизни шаг, но автома­тическое включение механизма отчуждения мешает им перейти на более теплое и доверительное общение. Дви­жущей силой такого цикла являются механизмы психо­логической защиты, выработанной в ответ на травмиру­ющие ситуации, связанные, например, с предательством оказанного доверия, жестоким обращением близких лю­дей и др. Чаще такие ситуации имеют место в детском или подростковом возрасте. Более поздние психологи­ческие травмы запускают ассоциативный комплекс вос­поминаний.

Следует иметь в виду, что при отсутствии психоло­гической помощи отчуждающее одиночество может пе­рейти в клиническую форму. С другой стороны, мы имеем экспериментально подтвержденные случаи трансформа­ции отчуждающего одиночества в уединенность, за чем стояла соответствующая психологическая и психотера­певтическая работа.

⁵ Правда, для осуществления такой помощи должна работать патронаж­ная психологическая служба.

84

Диффузное одиночество

Согласно нашей модели, диффузное одиночество возникает при преобладании у субъекта тенденции иден­тифицировать себя С другими людьми, социальными группами, идеями и т. д.

Впервые понятие «идентификация» было введено 3. Фрейдом для интерпретации явлений патологической депрессии. Это дает основание считать крайние формы идентификации одной из причин возникновения погра­ничных психических состояний и расстройств. Почему же такое происходит? Что лежит в основе этого?

Понятно, что человек, идентифицирующий себя с другим, отказывается от проявлений своих собственных истинных особенностей, стремлений, интересов. Он не просто подражает другому, он «вживается» в него. Чело­век начинает жить не «от себя», а от объекта своей иден­тификации. Что здесь первично: потеря «Я» или преобла­дание идентификации?

На самом деле - это замкнутый круг: одно ведет за собой другое, и не просто ведет, но и усиливает. Пусковым моментом здесь является недовольство собой, неудовле­творенность собственной жизнью. Непринятие себя по­буждает человека либо искать пути самосовершенствова­ния, либо копировать того (тех), кто кажется успешным или просто довольным жизнью.

Процесс самосовершенствования достаточно слож­ный, требующий не только времени, но и волевых и ин­теллектуальных усилий, выработки эмоциональной ус­тойчивости и много другого. Кроме того, здесь абсолютно необходимо глубокое самопознание, а именно это вызыва­ет дискомфорт, приносит боль, потому что познавать-то, по сути, нечего. Нечего - в смысле ничего хорошего - че­ловек не знает в себе, не находит в виду закрытости, нере­ализованное™ светлого потенциала, а от плохого в себе

85

он хочет спрятаться, укрыться иод маской другой личнос­ти, якобы успешной или просто хорошей. Поэтому чаще всего человек, избавляясь от боли осознания собственно­го несовершенства, уходит от себя, заполняя образовав­шийся вакуум чужой экзистенцией. А это всегда трагично. Возможно, что ничего более трагичного для человеческой души и нет. Человек и в костюме чужом чувствует себя неуютно.

Иногда, спасая жизнь, трансплантируются чужие органы, и человек до конца своих дней знает о том, что жи­вет, благодаря чьей-то почке или даже сердцу. По свиде­тельству таких людей, их не покидает ощущение чужерод-ности в собственном организме. Но они знают об этом и обычно сознательно идут на такую операцию.

Эти аналогии лишь на первый взгляд могут пока­заться преувеличенными, натянутыми. На самом деле человек - существо, объединяющее в себе три измере­ния - физическое (пространственная протяженность, тело), психологическое, или душевное (иногда его назы­вают эмоциональное, что не оправданно суживает душу), и духовное (вера, идеалы, стремления). О каком бы ас­пекте человеческой жизнедеятельности мы не говорили, важно учитывать эти три измерения во взаимодействии друг с другом. Эта трехмерная система является и отра­жением, и презентацией трехмерного мира, в котором су­ществуют трехмерные объекты, в том числе - человек. Если происходят какие-то изменения, нарушения в од­ной из координат, естественно, что это отражается во всей системе, то есть человек приобретает новые коорди­натные измерения. Представленная система является иерархической: физическая координата подчиняется психологической, а психологическая - духовной. При­менительно к этой системе сейчас мы рассматриваем психологическую координату.

Глядя на координатную схему, мы видим, что пси­хологическая координата сопряжена с одной стороны с духовной, с другой стороны - с физической, телесной. Это же касается и двух других координат: духовная свя­зана с психологической и телесной, а телесная - с психо­логической и духовной. Таким образом, изменения в од­ной из координат вызывают некие напряжения в двух других.

Развитие человека можно понимать как изменения трех координат в сторону снижения напряжения, то есть гармонизации. Понятно, что на такой (конечно, весьма ус­ловной) схеме наиболее гармоничной и энергосберегаю­щей формой будет сфера. Можно провести аналогию: все­сторонне гармоничное развитие человека на данную гра­фическую схему будет проецироваться в виде сферы, а точнее - сферической конструкции, так как каждая из координат может быть рассмотрена как бесконечно ус­ложняющаяся⁶ система.

' Впрочем, равно как н упрощающаяся.

86

87

Важно понять, что движение в сторону гармонии можно осуществить только за счет собственных ресур­сов - духовных, психологических, физических. Если же в эту систему привносятся чужеродные элементы, то до­стичь гармонии не удастся. Поэтому, о каких бы аспектах чужеродности ни шла речь - духовных, психологических, физических, все они неизбежно нарушат гармонию чело­века с самим собой, а следовательно, и с миром.

Для лучшего понимания природы диффузного оди­ночества⁷ рассмотрим лишь по одному примеру вторже­ния чужеродных компонентов в координатные измерения человека, проявления и последствия этого.

Если вести речь о физической составляющей, то на­иболее простым и очевидным примером вторжения чуже­родных компонентов выступают вирусы. Проявления и последствия вирусного заражения организма знакомы каждому человеку. Это и грипп, и гепатит, и СПИД, и многие другие болезни.

В духовном плане ярким примером вторжения яв­ляются деструктивные культы, идеология которых (чуж­дая здравому смыслу) разрушает человека, иногда до ос­нования, необратимо. Безусловно, деформации Духа яв­ляются самыми опасными, так как эта координата иерархически верхняя, ей подчиняются другие две.

И наконец, в психологическом аспекте в качестве вторжения можно рассматривать попытки жить жизнью другого человека, его потребностями, интересами, пере­живаниями и т. д. Другими словами, привнесение в свой внутренний мир любых элементов чужого внутреннего мира не может способствовать ничему позитивному в че­ловеке вообще и в его личности в частности. Поэтому

' Сразу отметим, что эта схема применима к пониманию и исследованию диффузного одиночества, но, безусловно, касается не только этого, но и мно­гих других феноменов человеческой психики и человеческого бытия.

88

диффузное одиночество, связанное с одной или множе­ственными попытками идентификации с другим челове­ком или людьми, все дальше уводит субъекта от собст­венной экзистенции, что неизбежно выражается не толь­ко в переживании одиночества, но и в огромном страхе перед ним.

Итак, потребность в идентификации с другим есте­ственным образом связана с потерей человеком собствен­ного «Я», что приводит к чувству глубокого экзистенци­ального одиночества, затерянности в мире и боязни этого мира. Подобное описано Д. Рисменом в книге «Одинокая толпа»: утрата собственной индивидуальности либо нео­сознанность таковой делает человека одиноким. Фор­мальное объединение таких людей создает «одинокую толпу», которая функционирует согласно законам толпы, а не сознательной группы или общества. Бытие индиви­дов, составляющих «одинокую толпу», характеризуется переизбытком формального общения, активным поиском интимности и приватности, острой потребностью в едине­нии с другим человеком и, что самое страшное, невозмож­ностью последнего.

Единение одного человека с другим возможно лишь на основе сопричастности двух индивидуальностей идее взаимного разделенного бытия. Единение - это прерога­тива развитых личностей, это осознанный выбор самосо­знающих субъектов. Единение недоступно для тех, кто не­достаточно осознает себя, а тем более потерял собствен­ное «Я».

Таким образом, напрашивается вывод: развитие са­мопознания и самосознания - естественный процесс пси­хологически здоровой личности, а значит, диффузное одиночество ей свойственно быть не может и является по­казателем обратного, то есть психологического неблаго­получия - нездоровья.

89

Теперь более подробно остановимся на том, что же происходит с человеком в состоянии диффузного одиночества. Напомним, что приводит к переживанию диффузного одиночества нарушение динамического равновесия в личности процессов обособления и иден­тификации в сторону преимущественного действия по­следнего. Преобладание идентификации с внешними объектами все дальше уводит человека от собственного «Я», делает невозможным или крайне ограниченным личностное обособление, выделение себя из мира, а следовательно, тормозит рефлексию, останавливает личностный рост.

Личностный рост и развитие возможно только че­рез осознание себя, своих особенностей, качеств, черт, стилей общения, стратегий поведения и т. д. Это нужно в том числе и для того, чтобы самостоятельно прово­дить личностную коррекцию, если таковая окажется ак­туальной. Спонтанная коррекция собственного поведе­ния, эмоционального реагирования и других форм про­явления личности⁸ - естественный процесс для любого субъекта, наделенного сознанием. Нельзя что-либо ис­править, подправить, изменить в системе⁹, не зная ее свойств и исходного состояния. Поэтому ограничение самопознания (вследствие ограничения обособления и преобладания идентификации) постепенно приводит к потере своего «Я», что существенно тормозит разви­тие личности. Человек оказывается в личностной стаг­нации, что не только тягостно, но и разрушительно для него. Кроме того, все вышеперечисленное, как правило, не осознается человеком, что усложняет и отягощает ситуацию.

В состоянии диффузного одиночества человек стре­мится к другим людям, надеясь найти в общении с ними подтверждение своего бытия в мире, собственной значи­мости. Когда это не удается сделать, все более растет тре­вожащее чувство потери собственного «Я». А не удается это сделать, как минимум, по двум причинам.

Во-первых, субъекту диффузного одиночества, если можно так выразиться, нечем общаться. Ведь об­щение - это деятельность, предполагающая своего субъекта, то есть того, кто осуществляет эту деятель­ность своей личностью и сознанием¹⁰. Если человек идентифицирует себя с другим, значит, он отказывает­ся от себя, принимая и примеряя при этом чужую лич­ность и чужое сознание.

Общение можно понимать как особый вид взаимо­действия двух субъектов - носителей психики. Психика, как субъективный образ объективного мира, по определе­нию уникальна, неповторима в гораздо большей степени, чем, например, отпечатки пальцев. Если же один из этих субъектов общения (человек, переживающий диффузное одиночество) отказывается от собственной уникальности и неповторимости, то истинное общение с ним становится невозможным. Вновь получаем взаимоисключающие факторы - желание истинного общения и невозможность его осуществления вследствие вышеуказанных причин, сочетающиеся в одном человеке - субъекте диффузного

одиночества.

Вторая причина заключается в том, что нечего под­тверждать, кроме собственного отсутствия. Потеря сво­его «Я», уход от собственной экзистенции делают невоз­можным подтверждение того и другого в обычном, специ­ально не организованном (профессиональном) общении.

^s А в результате - личности в целом.

⁹ В данном случае под системой понимается сложнейшее образование -человеческое «Я».

90

¹⁰ Первый методологический принцип отечественной психологии - един­ство деятельности,сознания и личности.

91

Круг замыкается: нечем общаться и нечего подтверждать. Нет в индивидуальном восприятии себя - некому общать­ся. Отсутствует восприятие себя, не работает самосозна­ние, не существует «Я-концепция» - значит, и подтвер­дить собственное экзистенциальное бытие невозможно -нечего подтверждать. Вот и получается, что «то, неизвест­но что, ищет неизвестно чего». Мало этого, еще и «неизве­стно где, в ком (чем) и у кого». Человек, интуитивно пред­полагая, предчувствуя свое одиночество, еще, конечно, не осознавая его, уже испытывает тревогу и даже страх и также интуитивно ищет пути избавления от этого стра­ха, часто просто пытаясь «убежать» от него к людям. Он стремится быть «полезным» людям, по сути, желая лишь обрести собственную экзистенцию.

Человеку в таком состоянии важно ситуативно оп­ределить и выделить те моменты, где его присутствие в качестве сопереживающего будет принято, одобрено, значимо. Свою значимость субъект хочет видеть нагляд­но, например, в виде изменения состояния объекта иден­тификации. Именно поэтому он выбирает для выражения себя ситуации, где могут быть востребованы его готов­ность к выслушиванию, пониманию, сочувствию и полно­му вживанию в проблему¹¹. Чаще всего это бывают ситуа­ции, связанные с сильными эмоциональными пережива­ниями, как положительными, так и отрицательными. Живя какое-то время чувствами другого, субъект диф­фузного одиночества как бы заполняет свой экзистенци­альный вакуум чувством нужности другим.

" Здесь необходимо отличать вынужденную идентификацию от истин­ной эмпатии. В случае идентификации человек не сопереживает, не сочувству­ет, а просто живет чужой жизнью. Он не предоставляет другому возможности использовать собственные ресурсы и не предлагает свои, так как их нет; не мо­жет предложить «опереться» на себя в трудную минуту, так как не на что. Строго говоря, идентификация это не взаимодействие, а внедрение в чужую жизнь с корыстными, хоть и неосознаваемыми так, целями.

92

Время самоотождествления с объектом зависит как от внешних, ситуационных факторов, так и от внут­ренних, в число которых входит и субъективное времен­ное пространство. Идентификация с объектом продол­жается до тех пор, пока ощутимо не изменится его зна­чимость, то есть пока он не попадет в разряд тех, которые мало интересуют субъекта. Это нужно пони­мать так: когда человек переживает состояния эмоцио­нального спокойствия и уравновешенности, субъект одиночества просто не может, не хочет с ним идентифи­цироваться, потому что это потребует истинно челове­ческого межперсонального общения и, следовательно, обращения к своему «Я», которое, как мы уже знаем, по­теряно, утрачено.

Циклы идентифицирования могут повторяться многократно, до тех пор пока по законам диалектики ко­личество не перейдет в качество, и одиночество из погра­ничной своей модальности не перейдет в патологичес­кую, то есть диффузное - в клиническое. С какого-то мо­мента субъект начинает осознавать отсутствие собственных переживаний или их полную зависимость от других людей. Он начинает остро чувствовать беспо­койство, тревогу безотносительно к конкретной ситуа­ции. Это может выражаться в беспокойстве за состояние здоровья родителей, детей, близких людей, хотя они не подают объективного повода к этому. Реже наблюдаются ипохондрические тенденции. В любом случае человек пытается «привязать» свое беспокойство к какому-то внешнему фактору. В то же время он интуитивно пони­мает, что в его жизни происходят бесконечные «неувяз­ки», что степень его внутренней напряженности не объ­ясняется внешними причинами. Его состояние не соотносится с обстоятельствами его жизни и не обуслов­ливается ими. Он начинает «ловить» каждый более или

93

менее подходящий момент для оправдания своего все бо­лее тревожного состояния. Это ему не удается, и человек попадает в состояние фрустрации, которое знаменуется угрозой психического срыва.

Отметим, что среди обратившихся к нам клиентов встречались такие, достаточно выраженные типажи. Их одиночество «пряталось» в бессознательном и было обус­ловлено потерей собственного «Я», иногда в силу особен­ностей их воспитания, иногда в силу выбранного ими стиля жизни. Они действительно были на грани психиче­ского срыва, практически полностью потеряв ориенти­ровку в своей жизни. Эти люди не понимали не только причины происходящего, но и не могли адекватно оце­нить то, что происходит с ними. Порой обычные жизнен­ные неурядицы, по сути мелочи, возводились ими в раз­ряд жизнеопределяющих проблем, в то время как серьез­ные события (особенно проблемы выбора) не занимали их внимания вовсе.

Многие исследователи считают, что одиночество имеет негативную эмоциональную окраску, люди его не только боятся, но и стыдятся. Эту позицию нам при­шлось учитывать в своей практической работе и, соответ­ственно, прикладывать особые усилия, чтобы «вывести» диффузное одиночество клиента в его сознание. Такое «выведение» может сопровождаться чувствами страха, вины и стыда, которым клиент, конечно, сопротивляется. Иногда этот процесс длится достаточно долго, так как клиенту нельзя предлагать альтернативу: одинок он или нет. Само слово «одиночество» достаточно редко упо­требляется в процессе психологического консультирова­ния, и в любом случае клиент должен сам определить свое состояние. Иногда клиенту необходима помощь вра­ча-психотерапевта, и такая возможность должна быть ему предоставлена.

94

Проявления диффузного одиночества в жизни че­ловека весьма обширны и многогранны, потому что об­ширны и многогранны объекты его идентификации. Оно может обусловливать проблемы в самых разных сферах жизнедеятельности человека: от интимной до деловой, что будет проиллюстрировано в эмпирической части. При отсутствии квалифицированной психологи­ческой помощи состояние диффузного одиночества, так же как и отчуждающего, может переходить в клиничес­кую форму.

Диссоциированное одиночество

Этот вид одиночества особенно выделяется из трех деструктивных его форм. Во-первых, оно обусловлено максимальной¹² степенью выраженности идентифика­ции и обособления вообще, а часто - по отношению к од­ному и тому же объекту. Во-вторых, смена этих тенден­ций происходит скачкообразно - от максимума до мак­симума. Конечно, это истощает человеческую психику очень быстро.

Нами замечено, что данный вид одиночества свой­ственен людям с экспрессивной психикой. Их эмоции проявляются ярко, порой бурно, а способность к саморе­гуляции значительно снижена. Легко догадаться, как не­просто таким людям общаться, тем более дружить или любить. Пословица «От любви до ненависти один шаг» имеет к ним прямое отношение. Мы не утверждаем, что эта пословица только про них, но что про них в том чис­ле - безусловно.

Интересно отметить, что по сравнению с другими изучаемыми категориями эта представлена меньшей вы-

^{1 2} Имеется в виду в рамках пограничности, но уже не нормы, хотя еще и не патологии.

95

социированное одиночество, нашел необходимый ему объект. Если же зеркало отказывается отражать самые хо­рошие черты¹³, оно безжалостно разбивается, то есть про­исходит полное отчуждение, без каких-либо объяснений, можно услышать лишь упреки от страдающего таким оди­ночеством человека. Напомним, что ему требуется посмо­треть на себя, отраженного в другом. Он хочет как бы вне­дрить в другого человека свой образ и увидеть его, убе­диться, что он существует и наделен определенными качествами.

Объектам такой идентификации кажется, что их за­ставляют жить по заданным правилам, что их личность игнорируется вообще, что быть вместе можно только на определенных условиях, когда их «лепят» против собст­венной воли и не считаясь с их мнением. Действительно, прежде чем идентифицироваться с выбранным объектом, человек, переживающий диссоциированное одиночество, «вылепливает» его по своему мнимому подобию. Понят­но, что подобия у всех разные, хотя и узнаваемы, напри­мер, по своей искусственности, ненатуральности, навяз­чивости...

Весьма интересны те люди, которые соглашаются на такую нелепую «лепку», то есть объекты идентифика­ции. Такая черта, как готовность отражать все положи­тельное⁴⁴, якобы присутствующее в субъектах диссоции­рованного одиночества, - обязательное условие для объ­екта идентификации. Поэтому выбор этих объектов не так богат и не так интересен, как у людей, испытывающих диффузное одиночество. При диффузном одиночестве для идентификации важны не столько характеристики объекта, сколько его состояние (далекое от нормального, спокойного), а при диссоциированном - определяющим

¹³ Потому что их в действительности нет.

" Многое из которого реально не существует, то есть надумано.

становятся личностные особенности того, с кем предпола­гается идентификация. Эти особенности могут иметь оп­ределенный диапазон, но главным является подчиняе-мость, покладистость, покорность, отсутствие эгоистичес­ких, агрессивных и авторитарных тенденций, неконфликтность - все то, что в обиходе называется мяг­котелостью или мягким характером.

Одной из определяющих характеристик данного вида одиночества является то, что в таком состоянии по­является как бы призрак диссоциации: человек внутрен­не почти разделен, но не на отдельные личности, как в случае с психическими расстройствами, а на «хороше­го себя» и «плохого себя». При этом «хороший Я» осо­знается и награждается «незаслуженными медалями», то есть наделяется самыми прекрасными чертами, кото­рых в действительно либо нет совсем, либо присутству­ют их зерна, но даже не ростки. Поэтому образ «Я хоро­шего» всегда искажен, неадекватен. У всех в разной сте­пени, но искажен обязательно. Здесь можно было бы предположить завышенную самооценку, но это не так. Самооценка скачет точно так же, как и «маятник» испы­туемого, - от неадекватно завышенной, до неадекватно заниженной. Поэтому субъект диссоциированного оди­ночества, глядя в другого как в зеркало, потенциально может увидеть две картинки: прекрасную и ужасную. Ес­ли прекрасное отражение себя действует на человека в целом благотворно, то ужасное, уродливое, конечно же, отталкивает. Нетрудно понять, что, когда такой человек видит в другом свой приукрашенный (самим же!) образ, он охотно и полно идентифицируется с этим другим, на­ходя и в нем «в знак благодарности» хорошие качества. Но когда вдруг на фоне, конечно же, выдуманного, не ис­тинного благополучия он обнаруживает в зеркале нега­тивный облик самого себя, происходит резкое и безого-

8*

99

ворочное отчуждение, которое сопровождается еще и чувством предательства.

Понятно, что люди, переживающие диссоциирован­ное одиночество, зависимы. Эта зависимость порой при­обретает довольно-таки странные черты. Такие люди за­висимы, с одной стороны, от того, в кого «смотрятся», с другой - от своего состояния, от отношения к себе, вер­нее, от его отсутствия. Да, действительно, отношение к се­бе в данном случае можно считать отсутствующим, так как свое «Я» расколото, не опознано и очень искажено в представлениях. Кроме того, таким людям очень нелег­ко признать в себе хотя бы какие-то реально существую­щие негативные черты. Они готовы обвинить чуть ли не весь мир в непонимании, небрежении ими, но только не себя в отсутствии необходимого мужества признать свое несовершенство и нежелании не только работать с собой, но и познавать себя.

Рассуждая об этом виде одиночества, невольно вспоминаются слова, высеченные древними на воротах Храма Аполлона в Дельфах : «Человек! Познай самого себя!». Не будем забывать, что это не просто слова, не просто девиз. Это результат поиска древними мудре­цами универсального метода, способа познания мира. Только познавая себя, человек приобретает шансы по­знать мир. И никак иначе. Весь мир в тебе. Понятно, что познавать себя можно и нужно на разных уровнях, и что задача эта далеко не решена ни светской, ни богослов­ской наукой. Но отказ от нее чреват самыми разруши­тельными последствиями как для отдельной личности, так и для человечества в целом. Применительно к от­дельной личности - это, например, негативные виды со­стояния одиночества. Любой из них может быть описан как отказ человека от познания самого себя. Конечно, от­каз от самопознания выражается не только в негативных

видах состояния одиночества. Скорее, такие виды явля­ются сигналом психологического неблагополучия систе­мы «Человек»¹⁵.

В этом состоянии особенно остро переживается чувство покинутости и непонятости тем, кто раньше был рядом и понимал. Понятно, что те, кто был рядом раньше, остались рядом и сейчас, причем в том же каче­стве. Но для субъектов диссоциированного одиночества искаженным видится не только свой образ, но и отноше­ние к нему других людей. Как только кто-либо из близ­ких позволит хотя бы намекнуть на некоторые его не­благовидные поступки, диктуемые неблаговидными чертами характера или социально неприемлемыми лич­ностными особенностями, происходит резкое отчужде­ние от них. Раны, нанесенные таким полным отчужде­нием, обычно бывают очень болезненны, и не только для того, кто отчуждается, но и для тех, от кого отчуждают­ся. Другими словами, человек, переживающий диссоци­ированное одиночество, вследствие особенностей этого состояния очень больно и глубоко травмирует близких ему людей.

Отметим, что как раз близкие люди обращаются к психологу чаще, чем те, кто испытывает этот вид оди­ночества. Однако если близкие люди в какой-то степени осознают и более или менее адекватно оценивают проис­ходящее, то субъекты диссоциированного одиночества чаще всего дезориентированы в собственной жизни. Их часто гложет тревога, они становятся беспокойными и подозрительными. Конечно, эти качества у разных лю­дей выражены по-разному. Многие их стараются внешне не проявлять, но внутренняя тревога, беспокойство и по­дозрительность имеют место у всех, кто попал в капкан диссоциированного одиночества.

¹⁵ См. общесистемный подход Фландерса.

100

101

Действительно, субъекты диссоциированного оди­ночества тревожатся и беспокоятся о том, как выглядят в глазах другого человека (зеркале), потому что только че­рез него они могут подтвердить не только собственную положительность, но и собственное существование. Через какое-то время они начинают подозревать другого в том, что он живет не только ради них, но имеет и свои интере­сы, свою отдельную личную жизнь. Начинается ревность, причем эта ревность особенная - она не имеет своего субъекта. Вернее, она имеет сколь угодно много субъек­тов, как одушевленных, так и неодушевленных. Человек, переживающий диссоциированное одиночество, ревнует свое «зеркало» - оно должно принадлежать только ему. И лишь с особого разрешения, «под очень чутким руко­водством» и очень редко кому-то позволяется заглянуть ненадолго в это несчастное «зеркало». Редко и ненадолго, потому что самое оберегаемое от зеркала - это знания ми­ра, жизни, других людей. Возможно, что диссоциирован­ное одиночество настигает тех, у кого чувство собственни­чества затмевают личность.

Возможен и другой вариант: чувство собственниче­ства развивается как следствие этого вида одиночества. Этот вопрос требует изучения. В любом случае те, кто пе­реживает такое одиночество, обычно оказываются выра­женными ревнивцами и собственниками.

Вопрос о том, что первично - личностные особен­ности или вид переживаемого одиночества, задается весьма часто. Чтобы ответить на него необходимы лонги-тюдные исследования, которые организовать очень не­просто. Ведь обращаются к психологу те, кто уже испы­тывает одиночество, поэтому диагностика личностных черт и особенностей проводится не до возникновения этого состояния, а во время него. Выборка же тех, кто ус­пешно трансформировал негативные виды одиночества

в субъективно позитивные, численно меньше и не позво­ляет делать обобщения, применимые к генеральной со­вокупности.

Однако следует заметить, что повторная психоди­агностика таких людей существенно не отличается от психодиагностики в момент их обращения за помощью. Замечено, что снижаются показатели тревожности, воз­будимости, агрессивности, подозрительности, кон­фликтности и других особенностей, негативно отражаю­щихся на межличностном взаимодействии, но в целом психологические портреты узнаваемы, так как личност­ные черты намного более стабильны, чем какие бы то ни было психические состояния. Поэтому предположение о том, что личностные черты и индивидуальные особен­ности лежат в основе переживаемого вида одиночества, конечно, обосновано.

Итак, люди, переживающие диссоциированное оди­ночество, испытывают амбивалентные чувства по отно­шению к одним и тем же объектам ввиду особенностей ге­незиса данного состояния - максимальной степени выра­женности идентификации и обособления и резкой, моментальной их смены. В отличие от диффузного одино­чества, здесь свое «Я» не потеряно, а искажено, причем ис­кажения могут быть любой направленности. Чаще встре­чается условно положительная направленность, то есть приписывание себе хороших качеств, но полное отсутст­вие попыток их проявления. Конечно, следует говорить о необходимости не проявления, а выработки таких ка­честв, коль они называются человеком как ему принадле­жащие, но это процесс достаточно длительный и требую­щий серьезной психологической работы, на которую та­кие клиенты идут неохотно.

Реже встречается негативная направленность ис­кажений собственного «Я», то есть приписывание себе

102

103

плохих качеств, которых в действительности тоже нет. В таких случаях помочь человеку выйти из данного со­стояния значительно легче, так как психически здоро­вый индивид внутренне стремится к позитивному обра­зу самого себя. Доказать или, точнее, показать позитив в человеке не только технически легче, но и этически менее напряженно, чем обнаруживать негативные тен­денции.

По сути, все психологические, психокоррекцион-ные, психотерапевтические техники и приемы основаны на нравственных, позитивных, конструктивных особен­ностях клиентов. Именно на такие качества, черты и осо­бенности опирается психолог в работе с теми, кто обра­щается к нему за помощью. Если же такие качества назы­ваются, но реально отсутствуют, рассчитывать на них не приходится, и психологическая работа существенно ус­ложняется.

Особенностям психологической работы с людьми, переживающими разные виды одиночества, посвящена отдельная глава. Сразу отметим, что вариантов такой ра­боты очень много, нужно лишь строго придерживаться направления коррекции каждого вида одиночества.

Клинические формы одиночества

Эти формы состояния одиночества, по сути дела, должны рассматриваться в рамках психопатологии.

Такие переживания одиночества можно наблюдать у некоторых пациентов отделения неврозов с медицин­ским диагнозом «депрессия», либо кризисного стациона­ра, что значительно реже. Еще реже случаи обращения близких человека, испытывающего подобное одиночест­во, за психологической помощью на дому. Сам человек, переживающий такое одиночество, не обращается никуда, он практически «выключен» из жизни. Часто он даже не

может обслужить самого себя, плохо понимая или не по­нимая совсем, что происходит вокруг.

Согласно нашим наблюдениям, эти люди имеют (кроме прочих) медицинский диагноз «депрессия». Что в данном случае первично: депрессия или одиночество -вопрос больше медицинский, чем психологический. Психолог в данном случае если и оказывает какую-то по­мощь, то только в сотрудничестве с психотерапевтом и психиатром.

Клинические формы одиночества могут быть обус­ловлены несколькими причинами: запредельным отчуж­дением, запредельной идентификацией или резким огра­ничением действия обеих тенденций, практически их оста­новкой. Последнее получило номинацию - астеническое одиночество.

Психологическим механизмом астенического оди­ночества является резкое ограничение действия механиз­мов идентификации и обособления. Это может быть след­ствием отсутствия психологической помощи при отчуж­дающем, диффузном и диссоциированном видах, то есть их углубления, а может иметь самостоятельный генезис, обусловленный чаще всего врожденной психической па­тологией.

Движение есть жизнь, в мире все движется, изменя­ется, потому и существует. Законы диалектики распрост­раняются на все сферы бытия, в том числе и на психичес­кую жизнь. Поэтому рано или поздно диффузное, отчуж­дающее или диссоциированное одиночество могут распространиться на всю психическую жизнь, отсоединив человека от социума. В символическом «качании» субъек­тивного «Я» от идентификации к обособлению и обратно переживание астенического одиночества сопряжено с не­подвижностью маятника, находящегося в вертикальном положении. Оба крайних вида одиночества, не ушедшие

104.

7 Зак. 44

105

от социума до конца, могут влиять на неподвижность ма­ятника «слева» и «справа», еще более это касается диссо­циированного вида, так как он сопряжен с предельным действием психодинамических тенденций.

Для удержания маятника в крайних позициях «идентификация» или «отчуждение» необходимо опреде­ленное напряжение, которое требует обеспеченности его психической энергией (вероятно, типа Ид). Когда такая энергия перестает поступать, например, в результате бло­кирования какими-то защитными механизмами, душев­ные силы человека истощаются, «маятник» практически останавливается. Если же эта позиция не принята челове­ком как возможность «отлаживания» нормального хода «часов», то есть как необходимый в данном случае «от­дых», этап внутреннего переосмысления, то следующей фазой может стать депрессия и психическое заболевание.

Клинические формы одиночества следует оцени­вать, по меньшей мере, как пограничные состояния, хотя наши наблюдения говорят о том, что они больше походят на собственно патологию.

Уединенность как позитивное переживание одиночества

Уединенность как субъективно позитивный вид одиночества выведена нами на основании ряда теоретиче­ских посылок А. Маслоу и других зарубежных и отечест­венных исследователей, анализа биографий некоторый выдающихся ученых, писателей, художников, музыкан­тов, а также собственных наблюдений.

В основе трактовки уединенности лежит теория самоактуализации личности, некоторые положения о психологической устойчивости личности, представле­ния о роли одиночества в жизни человека, сложившиеся в русской философии XIX века. Условием генезиса

и проявления уединенности является психологическая устойчивость личности, соединенная с выраженной тен­денцией к самоактуализации. Действие механизмов идентификации и обособления в данном случае носит оптимально сбалансированный характер, «ход» маятни­ка легок и свободен. Мы полагаем, что этот вид одиноче­ства может являться как результатом успешной терапии диффузного, отчуждающего и диссоциированного оди­ночества, так и самостоятельно выработанной жизнен­ной стратегией. В первом случае стратегия психологиче­ской помощи заключается в формировании психологи­ческой устойчивости, что невозможно без тенденции личности к самоактуализации. Во втором случае мы мо­жем наблюдать психологически устойчивую личность, активно стремящуюся к собственной самоактуализации. Уединенность - это благоприятное состояние субъектив­но принимаемого одиночества. Диапазон «нормы» и су­ществования одиночества задан условными границами проявления уединенности. Далее располагаются погра­ничные состояния диффузного, отчуждающего или дис­социированного видов одиночества, за которыми насту­пает уже патологическое состояние - клиническая фор­ма одиночества.

Таким образом, рассматривая феномен одиночест­ва в его целостности, протяженности, континууме, мы выделяем его позитивные и негативные воздействия на личность и исследуем причины таковых. Основной при­чиной, определяющей характер воздействия одиночест­ва на человека и его жизнь в целом, выступают особенно­сти внутриличностного генезиса этого психического яв­ления. Отчуждающее, диффузное, диссоциированное и, конечно, клинические формы одиночества оказывают негативное влияние. Уединенность является необходи­мой составляющей самопознания, самоопределения

106

т

107

и личностного роста человека, то есть оказывает пози­тивное, конструктивное воздействие на психику. Вопрос о характере и детерминантах генезиса одиночества явля­ется многоаспектным и требует, конечно, дальнейших научных исследований.

Резюмируя вышесказанное, можно сделать следую­щие обобщения.

1. Одиночество как психическое явление может присутствовать во всех сферах поведения и жизнедея­ тельности человека. Многообразие форм и причин одино­ чества обусловливает высокую вариативность его прояв­ ления и влияния в индивидуальном психическом прост­ ранстве.

2. Одиночество как психическое состояние имеет четыре основных вида: отчуждающее, диффузное, диссо­ циированное и уединенность, которые обусловлены раз­ личным соотношением в личности механизмов иденти­ фикации и обособления.

3. Возникновение диффузного одиночества обус­ ловлено преимущественным действием механизмов иден­ тификации в психологической структуре личности, поте­ рей собственного «Я», то есть отчуждением от самого себя.

4. Возникновение отчуждающего одиночества обусловлено доминированием в личности механизмов обособления, результатом действия которых является от­ чуждение от других людей, норм и ценностей, принятых обществом, от себя самого и, наконец, от жизни в целом.

5. Диссоциированное одиночество сопряжено с максимальной степенью выраженности в личности про­ цессов идентификации и обособления и резкой их сменой друг относительно друга. Результатом этого выступает ис­ кажение образа своего «Я» и нервно-психическое истоще­ ние человека.

6. Как позитивная форма одиночества может быть рассмотрена способность человека к уединению, то есть субъективно желаемая уединенность. Она характеризует­ ся оптимальным соотношением процессов идентифика­ ции и обособления в индивидуальном психическом про­ странстве человека.

7. Как пограничные или патологические состояния могут быть рассмотрены клинические формы одиночест­ ва, генезис которых связан либо с углублением негатив­ ных видов, либо с ранее имеющейся психической патоло­ гией.

Задания для самостоятельной работы

1. Заполните следующую таблицу.

Причины возникновения негативных видов одиночества

Отчуждающее		Диффузное			Диссоциированное
2. Заполните следующую таблицу. Проявления различных видов одиночества
Отчуждаю­щее	Диф­фузное		Диссоцииро­ванное	Клиничес­кие формы		Уединен­ность

3. Возможны ли, на ваш взгляд, взаимоотношения между людьми, переживающими разные виды одиночест­ва? Какие особенности будут иметь такие отношения:

а) между человеком, переживающим отчуждающее одиночество, и человеком, испытывающим диф­фузное одиночество?

108

109

б) между человеком, переживающим диффузное одиночество, и человеком, испытывающим дис­ социированное одиночество?

в) между человеком, переживающим отчуждающее одиночество, и человеком, испытывающим дис­ социированное одиночество?

4. Какими особенностями обладают объекты иденти­ фикации людей, переживающих диффузное одиночество?

5. Дайте характеристику объектам идентификации тех, кто испытывает диссоциированное одиночество.

6. Проведете сравнение психологических осо­ бенностей субъектов диффузного одиночества и объек­ тов идентификации диссоциированного одиночества. Для удобства такого сравнения заполните следующую таблицу.

I [сихол. особенности	Категория
	Субъекты диффуз­ного одиночества	Объекты идентификации диссоциированного одиночества

7. Чем могут быть обусловлены клинические фор­ мы одиночества? Сколько клинических форм одиночест­ ва можно ожидать согласно рассмотренной концепции ге­ незиса этого психического состояния?

8. При каких личностных сочетаниях идентифика­ ции и обособления становится возможным проявление одиночества как субъективно позитивного психического состояния?

9. Дайте характеристику уединенности как пози­ тивному виду одиночества.