§ 2. Социологическая концепция конфликта

Конфликт для социолога — это прежде всего модель поведения с особым распределением ролей, последовательностью событий, способами выражения взглядов и ценностных ориентаций, моти­ваций и формами отстаивания интересов. Социолог описывает конфликт при помощи системы переменных. Американский со­циолог Л. Козер выделял четыре главные фактора, или перемен­ных конфликта: власть, статус, перераспределение доходов, пере­оценку ценностей¹. Другие социологи выделяли только два факто­ра — разногласие и доминирование.

Разногласие описывает состояние и ориентацию взглядов, ин­тересов и целей участников, выраженных в требованиях или в спе­циальной декларации о намерениях. Социологи спорят о том, что служит почвой для возникновения конфликта — устранимое или неустранимое разногласие. Каким бы ни был ответ, ясно одно: разногласие формирует противоборствующие типы поведения, опи­сываемые процессуальной моделью конфликта (У. Томас. Л. Ко­зер, А. Обершалл).

Модели или программы поведения могут быть трех типов:

• достижение целей за счет другой группы,

• частичная или полная уступка своих позиций другой группе,

• взаимное и равное удовлетворение интересов обеих сторон.

Доминирование предполагает социальную иерархию в челове­ческих сообществах и борьбу за приоритетные позиции. Там, где есть иерархия, формируется определенная степень статусного притя­жения, мотивирующая людей к борьбе за приоритетные позиции, и определенная степень статусного напряжения как следствие сопер­ничества за право обладать лучшей позицией. Доминирование — это система человеческих действий, основанная на стремлении применять силу.

В свою очередь, сила определяется как возможность прилагать к чему-либо действие, эффективное по результативности. Катего­рия силы описывается через термины «власть», «статус», «деньги», «воздействие», «ресурсы», «агрессия».

Цель конфликта, если следовать поведенческой теории, заклю­чается в достижении собственного интереса за счет интересов дру­гих. Если интересы четко демонстрируются (наглядно манифе­стируются), выявлены субъекты, объект и средства конфликта, а также стремление и тактика поведения, то говорят о полномасш­табном, или открытом конфликте. У неполного конфликта слабо структурированы интересы, меньшая численность участников, он в меньшей степени легализован и характеризуется скрытым пове­дением. Примером служит рестрикционизм — сознательное ог­раничение нормы выработки, а также абсентеизм — нарушение трудовой дисциплины, невыходы на работу. Социальную напря­женность можно интерпретировать либо как начальную фазу от­крытого (массового) конфликта, либо как самостоятельный тип, т.е. вялотекущий, скрытый конфликт.

Между понятиями «противоречие» и «конфликт» существует тесное родство. Первое выражает статический, а второе — динами­ческий аспект явления. Конфликт — игра противоречивых инте­ресов. ценностей и сил. Но для того чтобы противоречие перешло в конфликт, т.е. в подвижное равновесие противоположностей, оно должно быть осознанным.

Противодействующие группировки на первой стадии находят­ся в состоянии конфронтации, т.е. потенциального, скрытого кон­фликта. Но когда вербализованное противоборство интересов пе­реходит в практическое действие по устранению, ограничению или ликвидации ролей, позиций или потенциала другой группы, речь идет об открытом конфликте. Формируется особый тип взаимо­действия — негативная кооперация: объединение ради отрицания других. Разрешение конфликта — это всегда переход в фазу пози­тивной кооперации или взаимовыгодного сотрудничества сторон.

Социологический подход должен начинаться с институциональ­ного анализа конфликта. Чего добиваются, к примеру, бастующие шахтеры? Конечно же, институциональных целей — изменения характера политического режима (власти), перераспределения до­ходов, изменения существующей системы статусов, предоставле­ния экономической свободы и автономии. Действительно, требо­вания экономической самостоятельности, снижения пенсионного возраста, повышения зарплаты, возможности продавать за валюту сверхплановую продукцию являются ни чем иным, как стремле­нием к «перераспределению доходов». Наконец, к «переоценке ценностей» надо отнести намерение изменить профессиональный престиж шахтерского труда, новое понимание внутриклассовой со­лидарности и отказ от сложившихся идеологических стереотипов, которые возникли в результате или в ходе массовых забастовок. Впервые четыре переменные социального конфликта (власть, ста­тус, перераспределение доходов, переоценка ценностей), как уже отмечалось, применил в социологическом анализе Л. Козер.

Концепция социального конфликта заставляет думать, пишет М. Хагопьян, что человеческое общество никогда окончательно не будет интегрировано, его нельзя мыслить наподобие гармонично­го целого. Общество состоит как минимум из трех подсистем:

1) социальная подсистема включает три системы стратификации плюс система родства и первично/вторичных групп протяжения,

2) культурная подсистема — совокупность оценок и целей, прояв­ляющихся в обычаях, традициях, верованиях, изящных искусст­вах, философии и иных формах жизнедеятельности социальных групп;

3) технологическая подсистема — способ, каким люди удов­летворяют свои потребности при помощи искусственно созданных вещей прежде всего орудий труда.

В примитивном обществе все подсистемы были увязаны друг с другом, а в современном они существуют достаточно автономно. Более того, они формируются и развиваются в разном темпе. По­этому общества, имеющие сходную технологическую базу, форми­руют различные культурные и социальные системы. И наоборот, общества с различной технологией имеют множество сходных черт в культуре и социальном устройстве.

Американский антрополог Грегори Бейтсон, описал логику кон­фликта в своей теории схизмогенезиса (гр. schisma — расщепле­ние, genesis — происхождение). Он предложил различать два типа схизмогенезиса. В случае симметричного схизмогеиезиса каждая из сторон реагирует на любые проявления силы противника. Всякий раз, когда противник демонстрирует свою силу и решимость, в ответ он получает еще более убедительную манифестацию силы и решимости. Больше всего обе стороны боятся показаться слабыми и нерешительными. Вспомним лозунги — «устрашение должно быть убедительным» или «агрессору надо показать, что агрессия будет наказана».

Симметричный схизмогенезис подпитывает самоуверенность обеих сторон конфликта и фактически разрушает всякую возмож­ность выхода из тупика. Представьте себе углубляющийся конф­ликт супругов: поскольку каждая сторона хочет добиться своего, а не компромисса, и полагает, что только демонстрация силы, а не проявление слабости, способствует достижению цели, постольку даже незначительное различие во мнениях разрастается как снежный ком и приводит к полному расколу. Причем настолько глубокому, что ни одна из сторон уже не может его преодолеть. Участники уже забыли причину конфликта, они помнят только свою , обиду, т.е. его следствие. Обе стороны разъяряются настолько, что, ведут настоящую войну. Взаимные упреки и агрессия выходят из- под контроля, брак заканчивается разводом.

Назовем такой механизм спиралью конфликта. Пустяковая при­чина спора кругами поднимается вверх, на каждом витке углубляясь 1, и разрастаясь в масштабах. Чем больше витков, тем дальше участни­ки от первоначальной причины и тем больше накопленная отрицательная инерция движения. Спорщиков поглотил процесс спора.

Взаимодополняющий схизмогенезис противоположен первому типу по начальной фазе, но одинаков по конечной. И он ведет к • тем же результатам — к полному разрыву отношений. Но в отличие от первого типа конфликта во втором спорщики не равны: один слабее другого.

Представим, что банда молодчиков терроризирует население небольшого городка или группа рэкетиров держит в страхе мелких предпринимателей городского района. Подчинившая себе слабую сторону, обнаглевшая банда, не встретившая достойного сопротивления, настолько уверена в своем могуществе, что даже не скрывается от полиции, действуя у нее на виду. Она предъявляет своим жертвам новые и более высокие требования. Безысходность может заставить жертвы либо взбунтоваться, либо просто покинуть территорию, шантажируемую бандой. Сходным образом иногда поступают авторитарные руководители, прозванные начальниками- самодурами. Они издеваются над подчиненными, зная, что те не могут ни пожаловаться в суд, ни уйти на другую работу (суды под­куплены, кругом безработица). Эта ситуация не лучше первой.

Назовем вторую модель иерархией неравенства. Действительно, один из участников конфликта занимает превосходящую позиции. Он стоит в социальной иерархии сверху. На его стороне сила и всемогущество. А другой участник находится в зависимом положе­нии и вынужден соглашаться с предложенными правилами игры. Однако его терпение имеет границы, когда они перейдены, следу­ет уход или взрыв возмущения.

Беззащитным можно стать не только вынужденно, но и добро­вольно. Вначале вы соглашаетесь с начальником, затем, привык­нув, потворствуете ему, славословите и превращаетесь в откровен­ного подхалима. Начальник, в данном случае вовсе не дурак, готов терпеть возле себя откровенного паразита, не приносящего ника­кой пользы кроме лести, в обмен на некоторые услуги и уступки. Вначале незначительные, а затем все более серьезные. Рано или поздно и вам надоедает зависимое положение. Но деваться уже некуда — вы в когтях у хищника. Он контролирует ваше поведение и одновременно чувствует собственную бесконтрольность. Ваша самостоятельность испарилась. Он может сделать с вами все: пре­дать или «продать», понизить в должности, уволить, незаплатить и т.д. А вы не можете ничего. Наиболее вероятный исход — разрыв отношений с ним.