Глава 11. Программа развития Вашего предприятия.

И скажу вам всем, дорогие друзья, что, по мере развития своих навыков игры в гольф, вы начнете видеть то, чему научились здесь, в любом другом месте. Изящество, приобретаемое во время за­нятий, большая чувствительность в руках, дополнительные сила и знание — все эти особые навыки, которые вы обнаруживаете в себе время от времени, начнут проникать в вашу жизнь.

Майкл Мерфи «Гольф в королевстве»

Теперь ты понимаешь стоящую перед тобой задачу: думать о своем деле так, словно твое предприятие явля­ется прототипом для еще 5 000 точно таких же.

Представь себе, что кто-то зайдет в двери твоего магази­на с целью купить твое предприятие, — но только в том случае, если оно будет работать.

Причем только тогда, если оно будет работать, не созда­вая излишних проблем, и без твоего присутствия.

Представь себя в этот момент. Представь, как ты внут­ренне смеешься, когда говоришь ему: «Позвольте мне по­казать, как оно работает», — зная, что оно не только будет работать, но вдобавок будет работать лучше, чем любое пред­приятие, которое ему доводилось видеть.

Представь, что ты разговариваешь с потенциальным покупателем и совершаешь с ним экскурсию по своему предприятию, объясняя каждую деталь и то, как она рабо­тает в сочетании с другими элементами.

Объясняя, как тебе удалось усовершенствовать (осуще­ствление нововведений) твой системный подход к реше­нию проблем людей, как ты подсчитала (квантификация) результаты этих нововведений, а также какую ты сделала оркестровку этих нововведении, чтобы они постоянно обеспечивали одни и те же результаты.

Вообрази, что ты представляешь этого потенциального по­купателя своим сотрудникам и присутствуешь при том, как они с гордостью рассказывают о своих обязанностях восхищенному незнакомцу.

Представь, насколько поражен будет потенциальный по­купатель твоего предприятия, столкнувшись с таким по­рядком, такой предсказуемостью и таким безукоризненным контролем за работой.

Представь себе результаты твоей программы развития бизнеса.

Твоя программа развития бизнеса представляет собой по­этапный процесс, при помощи которого ты преобразуешь свой существующий бизнес — или тот, который собира­ешься создать, — в превосходно организованную модель для тысяч совершенно таких же.

Программа развития бизнеса — это средство, при помо­щи которого можно создать свой прототип фрэнчайза. Программа включает в себя семь отдельных этапов:

1. Ваша главная задача.

2. Ваша стратегическая цель.

3. Ваша организационная стратегия.

4. Ваша стратегия управления.

5. Ваша стратегия работы с людьми.

6. Ваша стратегия маркетинга.

7. Ваша системная стратегия.

Глава 12. Ваша главная задача.

Основной характеристикой волевого акта является наличие цели, которую требуется достигнуть; необходимо четкое видение цели.

Роберт Ассаджиоли «Волевой акт»

Не сомневаюсь, что сейчас тебя вовсе не удивят мои слова: я не думаю, что твой бизнес должен стоять под первым номером в графике нашей работы.

Там должна быть ты.

Не удивит тебя и то, если я скажу, что, по-моему, твой бизнес — это еще не вся твоя жизнь, хотя он играет и будет играть значительную роль в твоей жизни.

Однако, прежде чем ты сможешь определить, в чем долж­на заключаться эта роль, тебе необходимо задать себе сле­дующие вопросы.

Что я ценю больше всего? Какую жизнь я хочу вести? Как, по моему мнению, должна выглядеть моя жизнь и что я должна чувствовать по отношению к ней? Кем я хочу стать?

Твоя главная задача заключается в ответе на все эти вопросы.

Рассмотрим их с другой стороны.

Я хочу, чтобы ты представила, будто тебе надо присутст­вовать на самом важном событии в твоей жизни.

Оно будет происходить в помещении, которое будет дос­таточно велико для того, чтобы вместить всех твоих друзей, родственников, партнеров по деловым операциям — всех, для кого ты важна и кто важен тебе.

Так ты видишь эту картину?

Стены в помещении украшены тканями темно-золотисто­го цвета. Мягкий, приглушенный свет играет бликами на ли­цах ожидающих гостей. Их стулья обиты подобранной со вку­сом золотистой тканью, которая сочетается с драпировкой на стенах. Пол покрывает ворсистый ковер цвета старого золота.

В передней части зала находится возвышение, а на воз­вышении широкий, красиво украшенный стол, на концах которого стоят зажженые свечи.

На самой середине стола находится объект всеобщего внимания. Большой, сверкающий, покрытый орнаментом ящик. А в ящике... ты! Неподвижная, как доска.

Видишь себя в этом ящике и остальных, с заплаканными лицами?

А теперь слушай.

Из динамиков, расположенных в четырех углах помеще­ния, раздается записанный на пленку твой голос. Ты слы­шишь его? Ты обращаешься к своим гостям. Рассказыва­ешь им историю своей жизни.

Какой должна быть эта история, по твоему мнению?

В этом и заключается твоя главная задача.

Что ты сможешь рассказать о своей жизни, когда будет уже поздно что-либо в ней менять?

В этом твоя главная задача.

Если бы тебе надо было сделать запись на пленке, кото­рая будет воспроизведена для присутствующих на твоих по­хоронах, что ты хотела бы там записать?

Вот твоя основная цель.

А после того как ты представила себе, что должно гово­риться в этом послании, все, что тебе надо теперь сделать, это всего лишь осуществить это на практике.

Все, что тебе необходимо сделать, это начать жить так, чтобы твоя жизнь имела смысл.

Все, что тебе необходимо сделать, это начать серьезно относиться к жизни.

Сознательно ее создавать.

Активно превращать свою жизнь в такую, какой она должна быть по твоему мнению.

Просто? Да.

Легко? Нет.

Но абсолютно необходимо для того, чтобы твой бизнес обладал хоть каким-нибудь смыслом кроме того, чтобы быть просто работой.

Потому что, если твой бизнес должен стать составной ча­стью того, что расскажет твой голос на пленке, если твой биз­нес должен будет внести весомый вклад в осуществление тво­ей мечты, если твой бизнес должен будет стать важной состав­ной частью твоей основной цели, тогда тебе придется сде­лать так, чтобы твой бизнес знал, в чем заключается эта цель!

А как же ты можешь сделать это, если не знаешь, что она собой представляет?

Видишь теперь, почему твоя основная цель так важна для успеха твоего бизнеса?

Если у тебя не будет четкого представления о том, чего ты хочешь от жизни, как же, Бога ради, ты собираешься жить?

Как ты узнаешь, какой первый шаг необходимо сделать?

Чем ты будешь мерить свой успех?

Как ты узнаешь, где ты находишься на пути к нему?

Как ты узнаешь, насколько далеко ты продвинулась?

Как ты узнаешь, насколько далеко тебе еще надо идти?

Без основной цели ты не сможешь сделать этого. Просто не сможешь, и все. Это будет практически невозможно.

Как и в случае со зрелыми компаниями, я полагаю, что великие люди — это те, кто знает, как они достигли того, чего достигли, и знают, что им необходимо сделать, чтобы добиться того, что им нужно.

Великие люди обладают видением своей жизни, которое они осуществляют на практике, занимаясь этим каждый божий день.

Они занимаются работой над своей жизнью, а не просто работают в своей жизни.

Их жизнь посвящена тому, чтобы осуществить в настоя­щем видение своего будущего. Они сравнивают то, что они уже сделали, с тем, что намереваются сделать. При этом, если между тем и другим возникает разрыв, они не ждут, пока он исчезнет сам по себе.

Они занимаются работой над своей жизнью, а не просто работают в своей жизни.

Полагаю, что справедливо утверждение о том, что раз­ница между великими и обыкновенными людьми заключа­ется в том, что великие люди активно формируют свою жизнь, в то время как все остальные формируются своей жизнью, пассивно ожидая, куда она их приведет.

Разница между ними — это разница между полнокров­ной жизнью и существованием.

Разница между ними — это разница между жизнью соз­нательной и жизнью, полагающейся на случай.

Позвольте вновь повторить великое изречение Дона Хуа­на из «Отдельного мира» Карлоса Кастанеды: «Разница меж­ду бойцом и обычным человеком заключается в том, что боец видит повсюду брошенный ему вызов, в то время как обычный человек рассматривает все либо как благо­деяние, либо как проклятие».

Поэтому, прежде чем начинать свой бизнес или прежде чем ты вернешься завтра к занятию им, задай себе следую­щие вопросы:

• Как, по моему мнению, должна выглядеть моя жизнь?

• Какой, по моему мнению, должна быть моя каждо­дневная жизнь?

• Что я способна сказать о своей жизни такое, что я действительно знала бы?

• Какой я хотела бы быть в отношениях с другими людь­ми в своей жизни — своей семьей, друзьями, партне­рами по бизнесу, потребителями, сотрудниками и жи­телями своего района?

• Как мне хотелось бы, чтобы о мне думали люди?

• Что мне хотелось бы делать через два года? Через десять лет? Двадцать? Когда моя жизнь подойдет к концу?

• Чему конкретно я хотела бы научиться на протяже­нии своей жизни — в душевной, физической, фи­нансовой, технической и интеллектуальных сферах? Во взаимоотношениях с людьми?

• Сколько денег потребуется мне для того, чтобы вы­полнить то, что я хочу? К какому времени они мне понадобятся?

Вот всего лишь некоторые из вопросов, которые ты мог­ла бы задать себе при создании своей главной задачи.

Ответы на них станут стандартами, на основе которых ты начнешь мерить свои жизненные успехи. При отсутст­вии подобных стандартов твоя жизнь пройдет совершенно бесцельно и бессмысленно.

Поэтому если рассмотреть эту проблему под таким утлом, то можно сказать, что твоя главная задача — это видение будущего, необходимое для приближения твоего бизнеса к жизни, а жизни — к бизнесу.

Она обеспечивает тебе успех.

Она снабжает тебя энергией.

Она изо дня в день льет воду на твою мельницу.

— Вот чего не хватало моему бизнесу, — почти закричала Сара. — Меня! Как я могла быть так слепа и не видеть таких очевидных вещей?

— Не стоит быть слишком строгой к себе, — успокоил я ее. — Мы все бываем слепы. Так что ты в этом вовсе не одинока. Позволь, я расскажу тебе одну историю.

Жил когда-то один относительно молодой человек, кото­рому еще не было сорока, чья жизнь, казалось, кати­лась в никуда. Карьера ему как-то не удалась, да он к ней и не стремился. В его жизни не было цели. Колледж каким-то образом проскочил мимо него. Будучи первокурсником Калифорнийского университета в Лос-Анджелесе, он не смог найти ничего, что привлекло бы его внимание, и забрал документы. Он занимался музыкой — причем многие говори­ли, что очень успешно, — когда был мальчишкой, но в годы юности не смог найти в себе достаточно сил и убежденно­сти, чтобы от увлечения перейти к серьезным занятиям.

В юности его привлекало многое: музыка, религия, мистицизм, поэзия, наркотики, написание бульварной литера­туры, деньги, — но ничто постоянно. Он брался за любую подвернувшуюся работу и благодаря врожденным и разно­образным талантам хорошо делал все, чем бы он ни зани­мался, но даже тогда ни одно из этих занятий не прельщало его, — по крайней мере, не обещало такого будущего, кото­рого бы ему хотелось. Дойдя до половины курса обучения, он бросил колледж и поехал в Нью-Йорк изучать искусство, быстро изменил свои намерения и пошел в армию, которая отправила его в Корею. Вскоре скоропостижная смерть отца, вынуждает его возвратиться домой, чтобы позаботиться о матери и двух младших сестрах.

Какое-то время спустя он знакомится с одной замеча­тельной женщиной и отправляется в Европу, где они путе­шествуют из одной страны в другую, разъезжая на мото­роллере и добывая себе на пропитание игрой на саксофоне, а также пишут картины на религиозные темы перед кафед­ральными соборами. В конце концов, оказавшись совер­шенно без средств и устав от саксофона, он сам и его подруга были репатриированы за счет правительства США, после чего они отправились в Нью-Йорк, где подрядились перегонять нью-йоркское желтое такси в Лос-Анджелес к новому владельцу.

Когда ему исполнилось двадцать пять, они поженились, у них родились двое детей, и они переехали в Сан-Франци­ско, где молодой человек зарабатывал на жизнь продажей энциклопедий, играл на саксофоне по случаям и, между тем, старел. Их жизнь напоминала военные действия. В конце концов, когда оба устали от бесконечных скандалов по поводу злоупотребления алкоголем его женой, ее невер­ности и отсутствием у него цели в жизни, все покатилось под гору и закончилось разводом.

Он сразу же познакомился с женщиной, которая была намного моложе него, в ее глазах был такой блеск, какого не было у его бывшей жены, она читала его стихи и говорила, что они ее трогают, она слушала его музыку и с благоговени­ем при этом смотрела на него, — она была довольна уже тем, что могла сидеть рядом с ним, не задавая лишних вопросов. И хотя он продолжал продавать энциклопедии, чувствуя меж­ду тем затаенную в глубине души жажду заниматься чем-то таким, что имело бы смысл, — на протяжении всего этого периода это чувство не покидало его, — все же жизнь повер­нула в более светлую сторону после встречи с этой молодой женщиной, ставшей в конце концов его второй женой.

Он вернулся в колледж, оставил книжный бизнес, изучал подрядное дело и вопросы строительства, чтобы можно бы­ло работать руками, вместо того чтобы работать языком, переехал с молодой женой в Южную Калифорнию, где не­сколько раз поступал работать на строительные должности, откуда его регулярно увольняли до тех пор, пока он не нау­чился работать должным образом.

К этому времени ему было уже около сорока, а он только начинал заниматься работой, которую выполняли ребята, моложе его на двадцать лет. Соответственно, они относились к его занятиям этим ремеслом как к чудачеству. В то время он носил бороду до груди, длинные волосы свисали ему на плечи; по ночам он писал стихи, по субботам и воскре­сеньям играл джазовую музыку, питался бурритос вместе с рабочими-мексиканцами, курил травку по вечерам, а так­же яростно грезил о том будущем, в котором он и его мо­лодая жена купят в округе Мендосино двадцать акров зем­ли, построят на них собственными руками дом, создадут настоящую семью и перевезут к себе, как только все будет готово, двух его девочек от первого брака.

А тогда они проживали в маленьком домишке с одной спаль­ней в г. Санта-Ана, штат Калифорния, ездили на пикапе-шев­роле 52-го года выпуска и были у них огромный дог по кличке Дэн и маленький черный пудель Марри, — все они жили в какой-то затуманивающей чувства пелене, хотя в то время казалось, что едва ли можно найти более лучшую жизнь.

Однако все хорошее когда-то кончается, так и нашего молодого человека, который все больше старел, преследовали какие-то неизвестные демоны: он решил вновь переехать на север. Ведь теперь, думал он, они накопили немного, ведя здесь такую праведную жизнь, руки огрубели и покрыты мо­золями от «честной» работы, тела мускулисты и почернели от загара, мозг наполнен стихами, которые он написал, му­зыкой, которую он аранжировал, дымом выкуренной трав­ки, — настало время стать подрядчиком, — им он решил стать три года назад. Все это ожидало лишь толчка, чтобы напра­вить их в сторону того, что, как он считал, будет прекрасным венцом безуспешных прежде поисков смысла жизни.

Он и жена, дог Дэн и пудель Марри плюс все то, что они успели накопить за те несколько лет, которые он провел, работая руками, а не языком в южной части Калифорнии, погрузились в пикап-шевроле 52-го года выпуска и пока­тили в Сан-Франциско, откуда не так давно прибыли.

Вот тогда-то и случилось непредвиденное. Нашего героя, которому к тому времени стукнуло тридцать восемь, и его молодую жену вместе с собаками и пикапом пригласили вре­менно пожить у его сестры и ее мужа, пока он будет догова­риваться о покупке «акров в Мендосино». Его шурину при­шла в голову идея, что неплохо было бы, если бы наш герой занялся консультированием (в той области, где он несомнен­но был специалистом: в области сбыта) клиентов его рек­ламной фирмы малых предприятий, работающих в сфере высоких технологий, — до тех пор, естественно, пока наш герой не осядет вместе с молодой женой на «своих акрах в Мендосино», чтобы отдаться своему настоящему призванию.

Представь себе, все были убеждены, что именно так все и будет. Ни у кого не было в этом ни малейшего сомнения: хоть он все еще и полон простодушного идеализма, столь ха­рактерного для него в молодые годы, тем не менее, нет и тени сомнения, что он осуществит свою мечту; эти двадцать акров, можно сказать, уже у него в кармане — надо только прило­жить усилия, и они будут его. Конечно, остается еще ли­цензия на право занятия подрядной деятельностью и день­ги, но не было никого, кто считал бы эти препятствия не­преодолимыми.

В конце концов, перед ними был человек, живший жиз­нью, которая шла наперекор здравому смыслу. Что бы он ни собирался сделать, в конце концов он делал это. Что бы он ни делал, все у него получалось. Не имело значения, что, как только он чего-то добивался, сразу же все ему надоедало. При этом он предпочитал именно такую жизнь. Для своих друзей и родственников он был человеком, если не таким уж и необъяснимым, то, во всяком случае, таким, на кого следовало обращать внимание: временами с изумлением, временами с жалостью, но при этом всегда с некоторой опаской, потому что кто же знает, что этот человек может еще выкинуть? И ведь все они в глубине души по-своему завидовали ему! Можешь ты этому поверить? Завидовали, потому что со стороны казалось, будто он совершенно сво­боден! И это несмотря на постоянные передряги, в кото­рые он попадал. Несмотря на отсутствие представления о том, куда он движется. Несмотря на его капризную, а иногда и опасную философию невозможно было отри­цать, что этот человек хоть и старел, временами прямо на глазах, зато жил романтической, полной приключений жизнью, какую можно видеть только в кино, напомина­ющей временами вызывающую слезы трагедию.

Какие бы стандарты ни применять, он явно ходил по краю. Вот вам парень, которого скоро можно будет назвать муж­чиной средних лет, а у него есть только длинная борода, молодая жена, две собаки и пикап, своего дома нет, живет у родственников, хочет купить собственность, которую, вероятно, позволить себе не сможет, — картинка, не прав­да ли? — а в голове едва ли есть хоть крупица мысли о том, что что-то не так с этой картинкой, что он вот-вот ступит на ленту эскалатора, который доставит его куда-то, где он совершенно не готов оказаться.

И он-таки ступает — делает этот шаг. И что получается? Благодаря намерениям своего шурина он внезапно оказы­вается занесенным в мир, который для него, прежнего, выглядит другой планетой. Попадает в Силиконовую доли­ну. Названивает по телефону технарям-владельцам пред­приятий, чьи названия он не способен даже произнести с первой попытки, делающим такое, о существовании чего он даже не подозревал. Он был полностью оглушен мас­штабами своего невежества в этих вопросах. А между тем, что-то внутри заставляло не уходить в сторону. Они спросили его: «Как вы можете помочь нам?» А он ответил: «Не знаю». Они пристально и долго на него смотрели, пока он сидел перед ними и обдумывал свое положение. Они сказали: «Почему бы вам не вернуться к этой теме, когда вы как следует обдумаете все это?». Он ответил, что так и сделает. И сделал. Потому что почувствовал, что что-то он зацепил.

Представь себе парня, который занимался продажей энциклопедий по вечерам, предлагая их людям, уставив­шимся в свои телевизоры или сидящим за накрытым к ужину столом. Представь его в положении, когда он видел, как они подозрительно смотрят на него, — чего вполне можно ожи­дать от людей, если перед ними появляется возникший из ночи незнакомец, — но только до момента, когда он разложит перед ними свои энциклопедии и раскроет кра­сочные иллюстрации, делающие книги такими притягатель­ными: карты, анатомические таблицы, бесконечный хоровод предметов, которые так интересно рассматривать, удиви­тельных чудес, скрытых в огромном мире от их ординарной жизни; это — обещание образованности, знаний, облада­ния информацией их детям, даже, можно сказать, детям их детей, задолго до того, как наступила информационная эра.

После этих слов их глаза оживают и загораются при ви­де всех этих красочных изображений неизвестных прежде вещей, находящихся теперь почти в пределах их досягаемо­сти, что, впрочем, зависит только от их решения. Он зани­мался своим делом, как правило, поздно вечером, расписы­вая все это каким-нибудь Фрэнку и Мардж, пока, наконец, Фрэнк, глубоко вздохнув, не скажет, как бы вполголоса: «Ну, Мардж, что ты об этом думаешь? Как, по-твоему, нам надо поступить?» А он будет сидеть перед ними, наш тридцатилет­ний герой, не шевелясь и без всякого жеста ободрения по отношению к Мардж, не говоря уж о Фрэнке, ожидая их неизбежное «да» или «нет», которое в любом случае заста­вит его вновь скрыться в ночи, чтобы попытаться, если по­везет, продать что-нибудь Бену и Мэри, рядом с которыми будет скакать целая куча малышей, липнущих к картинкам.

Для этого парня этот мир, эта Силиконовая долина, был настоящим чудом! «И я должен заниматься этим целый день?!» — часто спрашивает он себя. Но, тем не менее, он отправляется с визитами ко всем этим удивительным людям. Все время чувствуя себя дураком, ничего не зная об их мире, как и об их бизнесе или странных маленьких штуковинах, производством которых они там занимались, — маленьких черных коробочках, обладающих таинственным назначением, которое так далеко от его опыта сидения за кофейным столиком, поэзии, музыки, строительства, за­мысловатом малом мире, поместившемся где-то в пластине внутри их чужеродных, затянутых на гайки, маленьких моз­гов. А между тем, он интуитивно понимал, что знает нечто такое, в чем эти люди нуждаются. Он понимал, что что-то в этом деле есть такое, что может помочь ему, что есть что-то особенное в его жизни, что — каким-то странным, не­объяснимым образом — подготовило его к работе в этом мире, — что-то, что способен понять лишь тот, кто жил такой же бессознательной, бурной, полностью неорганизо­ванной, хотя и всегда страстной жизнью.

Именно тогда с его глаз спала пелена — как будто поднял­ся какой-то занавес. Занавес, отделявший его мир от их мира. Но главным образом, занавес, который закрывал ему его само­го, — занавес, который отгораживал его от его же жизни.

Именно тогда он внезапно осознал — причем настолько внезапно, что даже сам поразился этому, — что если он не понимал, в чем состоял их бизнес, то точно так же этого не понимали и они! Вот в этот-то вызывающий содрогание момент истины и произошло перерождение нашего героя. Он открыл для себя совершенно иную жизнь.

А с этим открытием в первый раз в его жизни появились хоть какие-то зачатки цели: ни в коем случае не позволить занавесу вновь опуститься, не позволить ему спрятать то, что за ним скрывается. Не позволить забыть, что мир — это вовсе не то, что он себе представлял. Что никто не знает того, что, как ему казалось, они знают. Что все обстояло совер­шенно так, как он вдруг понял: все было полнейшей тайной, однако он был не единственным, кто не понимал того, что происходит. В Силиконовой долине он узнал, что на самом деле никто не знает того, что происходит вокруг! Что все может быть интерпретировано по-разному, при этом его мысли по ка­кому-нибудь поводу могут быть столь же хороши, как и мысли любого другого. Боже правый, а может, еще и лучше.

В конце концов, он ведь встречался с Фрэнком и Мэри лицом к лицу. Ему удавалось выбираться из множества пе­ределок. Однажды на него даже напала немецкая овчарка, когда он пытался предпринять последние решающие шаги по заключению сделки. Бросилась на него прямо через ку­хонный стол! Кто из людей в Силиконовой долине может похвастаться таким опытом? Да еще выжить в такой си­туации, чтобы рассказать о ней. Ха-ха, а ведь он даже умудрился тогда все-таки заключить сделку! Вышел на улицу с надорванным контрактом в одной руке и чеком в другой. Кто сказал, что маленькие черные коробочки опасны? Кто сказал, что надо чего-то бояться, что есть что-то, что он не способен понять?

Я остановился, чтобы передохнуть, и пауза длилась дос­таточно долго, чтобы я успел почувствовать, насколько глу­боко эта история тронула Сару, а также как сильно хоте­лось ей задать вполне очевидный вопрос, но мне надо было закончить, поэтому я продолжил рассказ:

— Так была закрыта одна глава из жизни нашего героя, и была открыта новая. Ему было немного за сорок, когда подошла к концу его вторая женитьба, в результате кото­рой к этому времени на свет появился ребенок — его третья дочь, — еще одна любовь его жизни, которая не могла, как не способен никогда и нигде ни один ребенок, склеить распавшийся брак. На протяжении прошедших после это­го лет он стал одним из лучших в своей новой профессии. Он научился секретам, которые казались ему скрытыми. Женился на женщине, превосходящей других его подруг, заимел еще двух детей, сражался со своим невежеством, временами казавшимся титаническим по своим масштабам, преодолевал одно препятствие за другим, писал книги, вы­ступал по всему миру, создал великое дело, едва не стал свидетелем его краха, смог восстановить его, делал выпады, парировал удары, дрался, смеялся, пел, любил и ревел, — и при всем том не забывал об одной простой вещи, которая значила для него больше, чем любая другая: занавес, занавес. Изо всех сил не давай занавесу опуститься.

Потому что только этот занавес заставлял его спотыкаться в темноте. Только темнота не дает проходить свету. Именно свет, открытость, расчистка всех препятствий на пути к зна­нию стали ею настоящей целью; быть открытым стало его девизом. Не спать, быть доступным тому, что реально проис­ходит вокруг тебя, отбросить в сторону ложные верования.

По одной простой причине — на кону стояла его жизнь!

Вот в чем дело, Сара.

Не бизнес тебе надо бояться потерять. Речь идет о зна­чительно большем. О твоем Я.

Вокруг этого все и вертится.

Какую правду скрывает от тебя твой занавес?

Какое непонимание удерживает тебя там, где ты нахо­дишься сейчас: в прошлом, в темноте, закутанная в капю­шон своих ограниченных представлений, отгораживающая­ся от мира, от света по другую сторону занавеса?

До тех пор, пока ты не уберешь занавес, Сара, пока не осме­лишься скинуть маску с лица мира, пока не выйдешь за преде­лы своей зоны комфортного состояния, — до тех пор тебе никогда не узнать, что ты теряешь по другую его сторону.

Ты сама, Сара. Ты сама ожидаешь по другую сторону занавеса, пока ты же его не уберешь.

Я знаю все это, Сара, потому что человек, историю кото­рого я тебе рассказал, это я сам. Когда занавес поднялся, я кое-что узнал.

Узнал, что там, по другую сторону, нет никого, кроме тебя самого!