5.2. Интерашия как система

Действующие лица этой пьесы, особенно Джордж и Марта, составляют интеракционную систему, харак(154/155)теризуемую mutatis mutandis⁵⁶ многими свойствами общих систем. Следует еще раз подчеркнуть, что такая модель не буквальная и не исчерпывающая, т.е. эти действующие лица, как и в реальных поведенческих взаимоотношениях, не рассматриваются в некоем механическом, автоматизированном смысле, полностью определенном интсракционными аспектами. На самом деле сила этой модели как научного средства основывается на продуманно упрощенном изображении в организации темы обсуждения.

5.21. Время и порядок, действие и противодействие

Грегори Бейтсон определяет социальную психологию как «изучение реакций людей на реакции других людей», добавив «Нам приходится рассматривать не только реакции А на поведение В, но мы должны считаться и с тем, как они влияют на последующее поведение В и его влиянием этого на А» (10, р. 175—6). Джордж и Марта — интересные люди, они не отделимы от социального контекста (который, преимущественно, одинаков для обоих) и рассматриваются как «типы». Скорее единицей анализа будет то, что последовательно будет происходить между ними: как Марта влияет на Джорджа и как он влияет на нес. Эти транзакции постепенно накапливаются в течение времени, выстраиваясь в порядок, хотя и абстрактный, но представляющий последовательные процессы.

5.22. Определение системы

Интеракционная система была определена в 4.22 как два или более коммуникатора в процессе или па уровне, определяющего характер их взаимоотношений. Как мы убедились в предыдущих главах, паттерны взаимоотношений существуют независимо от содержания, хотя в настоящей жизни они всегда проявляются бла(155/156)годаря и через содержание. Если сосредоточить внимание только на содержании того, о чем люди разговаривают друг с другом, тогда трудно обнаружить хоть какую-нибудь последовательность в их интеракции — «время всегда начинается сызнова, а история — всегда на нулевом году». Также и с пьесой Олби: в течение трех мучительных часов зритель является свидетелем калейдоскопической последовательности все время меняющихся событий. Но что является их общим знаменателем? Алкоголь, импотенция, бездетность, скрытая гомосексуальность, садомазохизм — вес это предлагалось в качестве объяснений происходящего между двумя парами в течение нескольких часов. В стокгольмской постановке Ингмар Бергман подчеркивал: «хрестоматийный образ принесения сына в жертву — сын — подарок отца матери, Небес земле, Бога человечеству» (109). Поскольку именно содержание коммуникации является критерием, все эти противоречивые точки зрения кажутся оправданными до определенной степени.

Но сам Олби предлагает совершенно иную точку зрения. Первое действие называется «Игры и Забавы»: игры взаимоотношений разыгрываются на протяжении всей пьесы, и правила постоянно возникают, им следуют и их нарушают. Это игры, вселяющие ужас, лишенные всех игровых свойств, и их правила являются их собственными объяснениями. Ни игры, ни правила не отвечают на вопрос зачем? Как также указывает Шимел (Schimel):

Название первого действия «Игры и Забавы» очень подходит изучению без конца повторяющихся, хотя и деструктивных паттернов поведения между людьми. Олби графически представляет «как» играть и оставляет «зачем» зрителям и критикам (141, р. 90, курсив наш).

Например, неважно, действительно ли Джордж — неудачник в науке и именно по тем причинам, которые описала Марта, или является ли Ник — Ученым Буду(156/157)щего, который угрожает истории и историкам. Рассмотрим, например, последнее — частые ссылки Джорджа на историю и биологию будущего (евгеника, ортодоксальность). Это кажется личной, скорее сварливой озабоченностью, нежели, как он это называет, социальным комментарием; даже как аллегорией сражения традиционного западного мужчины (Джордж) с поколением будущего (Ник) за «Мать—Землю» (как называет себя Марта [стр. 175]) в качестве приза; или как и то и другое вместе взятое. Но тема взаимоотношения, рассматриваемая в понятиях Джорджа и Ника, является иной «утехой» (так Джордж позже назовет мифо-сын) [стр. 127], т.е. игрушка — средство для проявления игры. В этом смысле исторические и биологические отклонения Джорджа кажутся провокациями, замаскированными под защиту, и выступают как очень интересный коммуникационный феномен, включающий дисквалификацию, уход от коммуникации (с эффектом постепенного вовлечения) и упорядочивание, которое ведет к самоосуществленному предсказанию, благодаря которому Ник действительно получает жену Джорджа.

Точно также, кажется, что Джордж и Марта настолько охвачены своей войной взаимоотношений, что не принимают содержание оскорблений в отношении себя (в действительности, Марта не позволит Нику ни называть Джорджа теми словами, какими она сама его награждает, ни мешать их игре); создается впечатление, что они уважают друг друга внутри системы.