В.М. Махтина,

(Эстония)

Роль периодической печати в формировании идентичности петербургских эстонцев (к постановке проблемы)

Формирование идентичности представителей различных народов, живущих в Санкт-Петербурге, связана с целым кругом проблем. Как самоидентифицирует себя тот или иной человек, каким образом происходит данный процесс, от чего он зависит, какие факторы влияют на него – это лишь часть вопросов, возникающих тогда, когда мы говорим о татарах, евреях, эстонцах и т.д., живущих в Петербурге. Как сочетаются и переплетаются друг с другом культурная и этническая идентичность? Здесь хочется отметить емкость названия книги доктора исторических наук, профессора Тамары Михайловны Смирновой – “Национальность – питерские”¹³². Действительно, в Петербурге рождается некая особая общая культурная принадлежность. И в то же время в этом городе, отличающемся полиэтничностью исторически, этническая принадлежность остается определенным компонентом в формировании идентичности его жителей, порождая, например, такой этноним как “петербургский эстонец”.

Какую роль в создании этого причудливого сочетания играют органы массовой информации, в частности, периодическая печать? В данном случае, нас интересует пресса на эстонском языке.

Периодическую печать на эстонском языке, выходившую в Петербурге-Петрограде-Ленинграде, можно условно разделить на три периода: 1) дореволюционный – с момента появления (1887 г.) до 1917 г., 2) советский – 1917-1937 гг., 3) “период возрождения” – с 1998 г.

Изначально с Петербургом связан выпуск эстонской газеты “Virmaline” (“Северное сияние”), которая, переместившись из Таллинна, выходила здесь в 1887-1888 гг.¹³³, а затем стала еженедельным изданием в Нарве. Однако с переездом связь не прервалась, поскольку в издании продолжали сотрудничать представители эстонской интеллигенции Таллинна, Тарту и Петербурга. Своими целями газета ставила объективное освещение жизни, духовное просвещение, единение во имя любви к родине. Одной из центральных проблем для газеты была судьба эстонского языка в связи с русификацией в сфере образования¹³⁴.

Подъем прессы на эстонском языке происходит в годы первой русской революции. Появляются печатные органы социал-демократической партии – газеты “Edasi” (“Вперед”, 1905), “Tööline” (“Рабочий”,1907) и “Punane Lipp” (“Красный флаг”, 1907-1908), а также издания “Tulevik” (“Будущее”, 1907)¹³⁵ и “Peterburi Sõnumed” (“Петербургские известия”, 1907-1908)¹³⁶. Рождается печать сатирического характера – политический иллюстративный журнал “Tiiu Tasane” (1906) и приложение к газете “Kiir” (“Луч”, 1906-1907) – “Kiire Naljaosa”. Единственный изданный номер этого приложения носил острую политическую направленность, и по сравнению с подобными изданиями на эстонском языке вообще был одним из самых злободневных и критичных, где, в частности, под псевдонимом –de печатал стихи и прозу Эдуард Вильде¹³⁷. В те же годы (1906-1907) один раз в месяц выходит журнал, посвященный семье, науке и искусству “Album”.

В 1908 г. стала издаваться газета “Peterburi Teataja”, выходившая с разной периодичностью и сменившая несколько названий (“Pealinna Teataja”, “Petrogradi Teataja”, “Vabadus”). В ней печатались новости, объявления эстонских обществ о проводимых мероприятиях, реклама эстонского книжного издательства “Общественная жизнь”, эстонского книжного магазина и др.¹³⁸ Кроме того, к этому изданию выпускались приложения: “Seadus ja Kohus” (“Закон и суд”, 1909-1913), посвященное вопросам правоведения, и литературно-научное (1911, 1914). Редакция газеты находилась в доме № 5 по Офицерской улице (ул. Декабристов). На этой же улице располагались многие эстонские организации и эстонская церковь св. Иоанна¹³⁹.

В период между двумя революциями выходили специальные издания, отражающие различные стороны деятельности в Петербурге представителей эстонской общины: первый на эстонском языке иллюстрированный журнал по легкой атлетике “Jõu-Ilm” (“Мир силы”, 1914), церковное издание “Usk ja Elu” (“Вера и жизнь”,1915-17), “Hea Karjane” (“Добрый пастух”, 1914-1916).

Дореволюционная печать на эстонском языке способствовала единению эстонского населения Петербургского региона. Пресса обеспечивала действие двух важнейших факторов поддержания этнической и культурной идентичности – сохранение родного языка и связи с родиной за счет сотрудничества с корреспондентами из Эстонии.

Осенью 1917 г. выпуск существующих эстонских петроградских газет был прекращен, но вместо них уже в ноябре того же года была предпринята попытка создать интегрирующий печатный орган эстонских обществ, военных и поселенцев – газету “Eesti” (“Эстония”), которая закрылась в марте 1918 г. Недолго просуществовала в новых общественно-политических условиях газета “Eesti teated kodumaalt” (“Эстонские вести с родины”), четырежды сменившая свое название из-за преследования властей, а также издания “Eesti Päevaleht Peterburis” (“Эстонская ежедневная газета в Петербурге”) и “Vaba Eesti” (“Свободная Эстония)¹⁴⁰.

С революционным переворотом 1917 года усилилось значение печати как средства массовой информации, агитации и пропаганды. Советские власти предприняли меры, ограничивающие влияние нелояльной печати и создают приоритетные условия для работы партийной прессы. Таким образом, для эстонских, также как и для печатных изданий на других языках, начался новый этап. В ноябре 1917 г. вновь выходит эстонская газета “Edasi” (“Вперед”), ставшая первенцем и, в то же время, долгожителем советской коммунистической печати на языках национальных меньшинств¹⁴¹. Второй коммунистической газетой стало издание “Tööline” (“Рабочий”, 1918).

Основную идеологическую нагрузку несли на себе теоретический журнал “Klassivõistlus” (“Классовая борьба”) (1919-1936), газета “Partei Elu” (“Партийная жизнь”) (1920-1921), первый эстонский комсомольский журнал “Noored Kommunaarid” (“Юные коммунары”) (1920-1922), исторический журнал “Proletaarne Revolutsioon Eestis” (“Пролетарская революция в Эстонии”) (1926-1933).

Был создан ряд изданий, призванных помочь формированию новой советской культуры: “Eesti Kool” (“Эстонская школа”) (1918-1919), “Töörahva Kultuur” (“Культура трудящихся”) (1919), “Uus Loomistöö” (“Новое творчество”) (1920-1921), “Kadugu Kirjaoskamatus” (“Долой безграмотность”, 1925-1927), политическое, литературное и научное издание для молодежи “Säde” (“Искра”) (1924-1929), первый советский литературно-художественный журнал “Oras” (“Всходы”, 1923-1927), журнал для женщин “Naistööline ja talunaisterahvas” (“Работница и крестьянка”, 1927-1936). В начале 1930-х готов выходило сразу три журнала для детей и молодежи – “Oktoobrilapsed tööl” (“Октябрята на работе”, 1932), “Alati valmis” (“Всегда готов”, 1931-1933) и “Noored Kollektivistid” (“Юные коллективисты”, 1932).

Основным газетным изданием на эстонском языке все же оставалась газета “Edasi” (“Вперед”), просуществовавшая вплоть до 1937 года. Кроме того, у “Edasi” выпускалось несколько приложений: сатирическое – “Vemmal” (“Дубина”, 1919 или 1923?), тематические – “Kirjandus ja Teadus” (“Литература и наука”, 1922), “Teadus ja Tehnika” (“Наука и техника”, 1927), “Põllumees” (“Земледелец”, 1924-1929) и “Kollektiviseerimise väerinnal” (“На фронте коллективизации”, 1930). Литературное, научное и техническое приложение “Leegid” (“Пламя”), выходившее с 1927 г., переросло в 1932 г. в самостоятельный литературный журнал, также как и “Teadus ja Tehnika” (“Наука и техника”, 1930) вместо приложения со схожим названием.

В декабре 1937 г. одновременно с газетой “Edasi” по решению заседания бюро Ленинградского обкома ВКП(б) прекратили свое существование последний журнал на эстонском языке “Kommunismi teel” (“На пути к коммунизму”, 1936-1937) и газетные полосы на эстонском языке, выходившие в 20-30-е годы в районных газетах Ленинградской области (Гдовском, Кингисеппском, Стругокрасненском, Волосовском, Лядском)¹⁴². Необходимо все же отметить, что печать на эстонском и финском языках все же просуществовала дольше всех изданий на других языках в Петрограде-Ленинграде.

Несмотря на значительные отрицательные стороны эстонской советской прессы Петрограда-Ленинграда, такие как сильнейшая идеологизированность и вторичность печатаемых переводных текстов, можно сказать, что пресса на родном языке способствовала сохранению этнической и культурной идентичности, в некоторой степени ослабляла процесс ассимиляции, обеспечивала поддержание связи между эстонцами, проживающими в городе и области. Дифференцированность печатных изданий, в частности, наличие периодической печати для детей и молодежи, выпуск просветительских изданий давали возможность сохранять новому поколению родной язык и этническую идентичность уже в рамках советской культуры.

Эстонцам Ленинграда, лишившимся собственных печатных органов, в послевоенное время стала доступна подписка на печатные издания, выходившие в Эстонии. Лишь в 1998 г. эстонская пресса в Петербурге стала восстанавливаться. В апреле и мае-июне появилось два номера практически полностью русскоязычной газеты “Eestileht” (“Эстонская газета”), правда, после двух выпусков издание прекратило существование. В сентябре 1999 г. была воссоздана газета “Peterburi Teataja” (“Петербургский вестник”), спустя девяносто один год после выхода первого номера издания с таким названием. Газета является совместным органом Санкт-Петербургского общества эстонской культуры, прихода эстонской церкви св. Иоанна и Фонда церкви св. Иоанна, издается раз в квартал тиражом 700 экземпляров. Читателями являются, прежде всего, члены Санкт-Петербургского общества эстонской культуры и церковного прихода св. Иоанна. Газета также рассылается по центральным библиотекам Эстонии, используется на курсах эстонского языка в Санкт-Петербургском обществе эстонской культуры и на кафедре финно-угорской филологии в Санкт-Петербургском государственном университете. Большая часть материалов газеты “Peterburi Teataja” (“Петербургский вестник”) печатается на эстонском языке. Для значительной части носителей эстонского языка в Петербурге она является единственным доступным эстоноязычным периодическим изданием.

В 1911 году газета “Peterburi Teataja” писала, что “Зарубежная Эстония исчезнет для родины, если между ними не установить крепкой связи, которая объединила бы их друг с другом”¹⁴³. Эти слова еще в большей степени актуальны для наших дней: государственные границы, недостаток информации об Эстонии, утрата эстонского языка, особенно молодым поколением – факторы, способствующие разрыву с родиной предков, изменению этнической идентичности.

Газета является попыткой воссоединения петербургских эстонцев, возможностью рассказать и познакомить жителей Эстонии со своей жизнью и историей. В то же время петербургский читатель черпает информацию о происходящем в Эстонии. Насколько очевидно данная газета или другие печатные органы оказывают воздействие на формирование этнической идентичности петербургских эстонцев только предстоит выявить, используя, в частности, анкетные опросы и интервью.