1. Поединок Марка Кралевича с сыном.

Марко за ужином «усмехается в усы» (смысл этого мотива, как увидим, устойчив). На вопрос матери о причинах смеха от отвечает: он удивляется, что такая мать воспитала сына-юнака, которому нет другого подобного. На это мать возражает: есть юнак посильнее Марка — это Дете Голомеше, он играет у белого моря в мелком песке. Марко отправляется на поиски юнака, вызывает его бороться, но Дете оказывается слишком мал, чтобы с ним биться. Марко спрашивает, кто он, и получает ответ:

Мене майкя Мара меанджикя,

мене баща Марко Кралевити [39, № 613].

Марко, ничего не сказав, уезжает.

Если учесть, что в болгарской эпической традиции Дете Голомеше обычно побратим Марка, участник совместных подвигов, а Мара его посестрима, то данный вариант можно счесть вторичным и случайным. Но, с другой стороны, он удивительно естественно ложится в семантическую традицию знакомого тематического поля: у Марка где-то растет сын, прижитый от встречи с женщиной из «чужого» мира; сын обещает стать великим юнаком; Марко «случайно» встречает его. Здесь на это поле накладывается другое: великий юнак узнает, что где-то живет еще более сильный, отправляется на его поиск и вступает с ним в борьбу. Наложение одной темы на другую приводит, в частности, к тому, что за пределами повествования остаются история отношений Марка с Марой, перипетии роста и воспитания сына. Неясна и позиция отца: его молчаливый отъезд после встречи с сыном можно рассматривать как знак того, что он признал превосходство сына-юнака. Вторая тема переводит сюжет в сферу соперничества старшего и младшего юнаков.

2. Марко узнает о юнаке, с которым ему надлежит вступить в борьбу и который ищет встречи с ним.

В экспозиции может быть знакомый мотив: Марко за ужином усмехается в усы. Формула «Марко под мустак подсмива» появляется всякий раз в ситуации, когда Марка ожидает поединок с кем-то, кто претендует на победу над ним (кто сильнее его). Мать на этот раз открывает ему полную правду: нахвалыцик — сын краля Волкашина (т. е.,согласно эпической традиции, отца самого Марка) и некоей солуньской девки. Другими словами, враг — сводный брат Марка. По сути дела перед нами полная параллель классической коллизии «отец и сын — враги». Дополнительный оттенок — осуждение матерью Марка поступка Волкашина, прижившего юнака на стороне [там же, № 610]. С основным тематическим полем сюжет связывается очень важным мотивом: по словам матери, солуньский сводный брат-юнак сильнее Марка и победить его тот может не геройством, а лишь хитростью. Мать советует сыну переодеться монахом или цыганкой и ждать противника у источника; когда же он явится. Марко пусть попросит разрешения подержать коня, пока его хозяин обмоет лицо, и тогда вытащить саблю и ударить не по голове, а по быстрым ногам: так он одержит над ним верх [там же]. Марко так и поступает (см. еще [там же, № 611,612]). Детали погубления солуньского юнака определенно указывают на то, что тот наделен особыми качествами неуязвимости. «Хитрость» Марка на самом деле — обладание знаниями, позволяющими эту неуязвимость преодолеть; к ним относятся: принятие юнаком особого («другого», «сакрального») облика, выбор места у источника, у воды, знание незащищенной части тела врага. Между прочим, волшебно-колдовские детали всплывают в вариантных характеристиках былинного Сокольника, но там они малорелевантны.